Глава 11 Мейми

Глава 11

Мейми

– В ней что-то есть, она не такая, как все, – говорил Ники Хилтон своему другу актеру Джону Кэрроллу. – Она умная и при этом очень красивая. Мне она страшно нравится.

Они сидели в квартире Ники на Норт-Дохени-Драйв в Голливуде. Был февраль 1954-го. После стычки с Барроном Ники решил уехать из дома отца и снять квартиру. Он считал, что ему нужно пожить отдельно от отца, и эта маленькая квартирка в Голливуде показалась ему отличным убежищем. Кстати, в этом же жилом комплексе жила Мэрилин Монро, которая за год до этого переехала сюда из отеля «Беверли-Хиллз». Жилой дом, построенный всего два года назад, был очень удобным, но скромным, особенно по сравнению с роскошным особняком отца. Никто точно не знал, сколько комнат было в «Каза Энкантадо», а вот в квартире Ники их было всего три – гостиная, которая служила и спальней, кухня и ванная.

– Надеюсь, Ник, ты не собираешься завязывать серьезные отношения с новой девицей, – предостерег его Джон Кэрролл. – Не забывай наше новое правило.

– Еще бы! – рассмеялся Ники. – Наше новое правило гласит: все они хороши до тех пор, пока ты не принимаешь их всерьез.

И друзья весело чокнулись.

Новой знакомой Ники была очередная голливудская красотка, на этот раз восходящая кинозвезда студии «Юнион пикчерз», двадцатитрехлетняя Мейми Ван Дорен, уже разведенная. Ее настоящее имя Джоан Люсиль Оландер, среди ее предков были шведы, немцы и англичане, а родилась она в Ровене, штат Южная Дакота. В тот вечер, когда она была признана Мисс Палм-Спрингс, на нее обратил внимание Говард Хьюстон. Мейми снялась в нескольких маленьких ролях, а в январе 1953-го подписала контракт с киностудией «Юниверсал» и дебютировала в картине Тони Куртиса «Запрещено», после чего он доверил ей более крупную роль в своем фильме «Настоящий американец».

Мейми стала знаменитой в 1954-м, когда страну и весь мир покорила Мэрилин Монро благодаря кассовым картинам «Ниагара», «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Как выйти замуж за миллионера». Все киностудии стремились вырастить из своих эффектных блондинок конкурентку Мэрилин, самого горячего товара студии «XX век Фокс». Мейми с ее золотисто-светлыми волосами, пышной фигуркой и кошачьей грацией и обаянием была похожа на загадочную Монро. «Юниверсал» питала большие надежды превратить свою блондинку в ключик, открывающий доступ к кассовому успеху. На некоторых фото Мейми, старательно причесанная, подкрашенная и соответственно одетая, действительно казалась близнецом Мэрилин.

Начальнику рекламного отдела «Юниверсал» Элу Горовицу пришла идея привлечь внимание к Мейми кавалером, который сопровождал бы ее в Лос-Анджелес на премьеру фильма «История Глена Миллера», где играли Джимми Стюарт и Джун Эллисон. Премьера должна была состояться 17 февраля 1954-го. Он позвонил Ники и предложил ему стать этим кавалером, на что тот, уже сытый по горло голливудскими красотками, сказал, что сначала хотел бы видеть фотографию Ван Дорен. Горовец сообразил отправить ему с посыльным самые эффектные и соблазнительные снимки Мейми. И уже через несколько часов Ники связался с Элом и сказал, да, черт возьми, он согласен встретиться с этой новой секс-бомбой.

– В вечер премьеры Ник заехал за мной в своем белом «кадиллаке» с красным кожаным салоном, – вспоминала Мейми много лет спустя. – Я была взволнована, разодета в пух и прах – на мне было белое, усыпанное блестками декольтированное платье с коротким жакетом от дизайнера Сейла Чапмена.

Ники в белом смокинге с бабочкой тоже можно было принять за кинозвезду.

– У него была чудесная кожа, отличное сложение, красивые глаза и густые волосы, – рассказывала Мейми. – Он был неотразим. Мы действительно были настоящей голливудской парой. Помню, над кинотеатром «Пантажес» сияли прожектора, и, когда мы шли с ним по ковровой дорожке, фанаты пытались прорваться сквозь полицейское оцепление по обе стороны бульвара Голливуд. Это было невероятно волнующе. Они кричали «Мейми! Мейми!». А потом нас усадили совсем рядом от сцены, ряду в третьем. Это означало, что я вовсе не была такой уж знаменитой кинозвездой, как можно было подумать судя по реакции публики, осаждавшей кинотеатр. Настоящие знаменитости располагались обычно гораздо дальше от сцены. И я, конечно, расстроилась.

«О боже, – сказала Мейми смущенно, когда они с Ники занимали предназначенные им места. – Наверное, ты выбрал себе не ту звезду. Посмотри, Ники, где мы сидим».

Ники галантно взял руку Мейми и слегка сжал ее.

«Нам будет отлично друг с другом, где бы ни сидеть. – Затем он обнял ее за обнаженные плечи. – Черт, Мейми, ты же с Хилтоном! Давай веселиться напропалую!»

После премьеры они отправились в ресторан «Романофф», очень популярный в то время, поскольку его посещали звезды Голливуда. Ники, к этому времени уже привыкший к вниманию репортеров, учил неопытную в шоу-бизнесе девушку, как позировать для снимков, которые непременно появятся в завтрашних газетах.

– Он говорил мне, когда и как позировать для камеры, – вспоминала она. – И весь вечер держал меня за руку, изображая самого нежного и преданного спутника. А потом вдруг сказал: «Послушай, а не сбежать ли нам?» Мы вышли к его машине и всю ночь катались по городу со спущенным верхом, ветер бил нам в лицо, а мы разговаривали, хохотали, без конца курили и все лучше узнавали друг друга. Наконец он подвез меня к дому, где я жила с моей мамой. Он спросил, может ли он мне позвонить, я согласилась и дала ему номер телефона. Он вел себя по-джентльменски, поцеловал меня на прощание. И когда он уехал, я подумала: «Какое замечательное было свидание!»

В последующие дни мы с ним говорили много и о разных вещах. Я сразу поняла, что он буквально обожает своего отца. Он рассказывал мне о его достижениях, о гостиничном бизнесе, говорил, что гордится отцом. Я думала, как приятно познакомиться с сыном, у которого такие прекрасные отношения с отцом. Брата он тоже очень любил, даже почитал его, хотя они и соперничали друг с другом.

Боб Нил вспоминал один вечер в поместье Хилтона, когда речь зашла о Мейми. Присутствовали друзья Конрада и Ники Джон Кэрролл и Роберт Уэнтворт, а также сам Конрад, Баррон и его жена Мэрилин. Они играли в карты, пили кофе и смотрели телевизор.

– Я хочу познакомить вас с этой девушкой, – сказал Ники отцу и брату. – Мне кажется, она серьезно меня интересует.

При всеобщем молчании Конрад только пристально посмотрел на сына. Затем он перевел взгляд на Баррона, словно призывая его сказать то, о чем все подумали.

– Больше никаких актрис, – наконец заявил Баррон. – Мы же не будем разыгрывать прежний сценарий, верно, Ник?

Ник сказал, что они несправедливы. Эта девушка не такая, как другие, и когда они с ней познакомятся, то поймут это. Воцарилось неловкое молчание. В конце концов Конрад, не поднимая взгляда от карт, спросил:

– Ник, она католичка?

– Ну не всем же быть католиками, пап.

– Понятно, – пробормотал Конрад, встал, попрощался с гостями и вышел из гостиной.

«После его ухода все начали обсуждать, насколько разумно для Ники снова связаться с киноактрисой, – вспоминал Боб Нил. – Мы говорили очень доброжелательно. Ник тоже слушал нас очень спокойно, хотя общее мнение склонялось к тому, что не стоит повторять прежние ошибки. А в конце разговора Мэрилин вдруг сказала, что было бы только справедливо, если бы мы хотя бы познакомились с нею!»

Как раз недавно Баррон и Мэрилин приобрели просторный дом в стиле Тюдоров на берегу океана в Санта-Моника, этот дом раньше принадлежал начальнику производства киностудии МГМ Ирвингу Талбергу и его жене актрисе Норме Ширер. (Их соседями на Сорренто оказались Питер Лоуфорд и его супруга Пэт Кеннеди.) Ширер велела сделать дом звуконепроницаемым, чтобы Талберга, который страдал бессонницей, не тревожил шум волн, ведь дом стоял на самом берегу. «Мэрилин все боялась, что какой-нибудь сильный шторм смоет в море всю ее антикварную мебель, – вспоминал Боб Нил. – Но, к счастью, этого не случилось».

Хилтоны собирались устроить настоящий праздник в честь новоселья.

– Почему бы тебе не пригласить Мейми? – предложила Ники Мэрилин.

Баррон возражал, не хотел будить лихо. Но Мэрилин считала, что, если Ник питает к девушке такие сильные чувства, родственники должны составить о ней свое мнение.