Глава 15

Глава 15

К спиртному я отношусь так, как написал на винном роге Расул Гамзатов:

Пить можно всем.

Необходимо только

Знать: где и с кем,

За что, когда и сколько.

Еще работая на кафедре института, мы выработали негласную традицию: раз в неделю совершать «круг дружбы». Мы – это молодые преподаватели ГЦоЛИФКа Геннадий Смирнов, Валерий Выжгин, Валентин Герасимов, я и наш старший товарищ Нил Степанович Гугнин, который до прихода в ГЦоЛИФК играл в футбол за московский «Локомотив» и получил гам звание мастера спорта.

Теперь о «круге дружбы». В начале 1970-х годов в Москве стояли автоматы по продаже вин в розлив. Это было не суррогатное пойло, а вполне качественные «Лидия», «Букет Абхазии» и др. После окончания рабочего дня мы подходили к таким автоматам сначала в районе сада Баумана, потом на Земляном Валу, потом в магазине «Молдова». Я до сих пор помню вкус того вина, а особенно те разговоры, про которые древние греки говорили: «Пить, чтобы общаться, а не общаться, чтобы пить».

Так уж получалось, что наши хоккейные клубы и сборная зачастую выезжали на турниры в Северную Америку в канун Нового года и праздник отмечали там. Обычно мы делали это своим коллективом и на скорую руку, потому что часто первого января надо было проводить встречу.

Однажды стол нам накрыли канадцы. Вечером звонит в номер Куколович, приглашает: мол, проводим год уходящий двумя делегациями – вашей и нашей.

Я уже писал, что с чехами мы на льду дрались до крови, а потом пили за вечную дружбу. Так и тут: чтобы лучше понимать друг друга, крепить наши связи, почему бы и не пообщаться в неформальной обстановке?!

Собрались за столом, вижу, одного из наших тут нет. В делегацию всегда входил человек из «конторы», тихий, неприметный, в спортивные дела не сующийся. Вот и на этот раз был такой подполковник Подобед. Звоню ему, объясняю ситуацию, приглашаю в нашу честную компанию. Он пришел в тренировочных брюках, тапочках, футболке. Вел себя, как и подобает: больше молчал, выпил пару рюмок, принялся за кофе. Мы не стали долго засиживаться, поблагодарили хозяев за гостеприимство, разошлись по номерам. Я еще подумал: правильно все-таки сделал, что комитетчика пригласил, пусть не через третьих лиц информацию собирает, а сам видит: все прошло пристойно, политических разговоров не велось, к женщинам никто не приставал, хоть они и были за столом.

Возвращаемся мы в Москву, проходит пара дней, звонит мне Валера Балясников, мой хороший друг. Одно время он играл в воротах за московское «Динамо», потом его пригласили на работу в КГБ:

– Слава, встретиться надо.

Встретились, естественно. И он без всяких предисловий у меня спрашивает:

– Что там у вас за застолье случилось?

Объясняю все, как было.

Балясников крутит головой:

– «Телега» на тебя пришла. Хочешь, по памяти выдержку из нее процитирую? «В разговорах не отстаивал интересы Родины, поскольку ни разу не упомянул о преимуществах советского образа жизни, даже когда говорил тост».

– И что теперь?

– Черт его знает! Постараемся, конечно, ходу этой бумаге не дать, но ты все-таки имей это в виду, когда в следующий раз будешь перед иностранцами речь держать.

Тогда это не выглядело смешным, но и не казалось чересчур страшным. Репрессии «страшных лет России», казалось, в безвозвратном прошлом! Донос Подобеда, видимо, положили в архивную папку до времени. Я сделал такой вывод потому, что никто не чинил преград для моего отъезда в очередную загранкомандировку, на этот раз – в Японию.

Сюда сборная СССР по хоккею направилась вот по какой причине.

Важной вехой в развитии североамериканского хоккея было создание параллельной и конкурентной HXЛ (национальной хоккейной лиге) организации –ВХА( всемирной хоккейной ассоциации). В последнюю перешли многие звезды первой величины, у которых спортивная карьера была уже на излете (к примеру, легендарный Бобби Халл). С «раскруткой» этой новой организации и приехали в Страну восходящего солнца ее организаторы. Заодно пригласили сборную СССР – лучшую команду Старого Света для проведения выставочных матчей.

В самой Японии хоккей только зарождался, но способствовали его развитию люди, яркие в политике и богатые в финансовом отношении. Так, президентом Федерации хоккея был господин Цусуми, владелец сети железных дорог страны, десятка крупных отелей.

Он при гласил меня к себе для знакомства и делового разговора о проблемах хоккея. Во всяком случае, я так думал и готов был увидеть рабочий кабинет, секретаршу с чаем, ну. может быть, зал приемов с бутербродами и саке. Такие встречи – общепринятая практика. На встречу мы поехали с Виктором Хоточкиным. Господин Цусуми принял нас в своем особняке, расположенном в центре Токио. Машина наша мчалась среди жилых кварталов, высотных офисов и вдруг совершенно неожиданно остановилась возле огромного кованого забора. Открываются ворота, мы вновь видим дорогу, но уже как в сказке: ограненную стрижеными газонами, справа – озеро, по берегу которого ходят розовые фламинго. По пути встречаем девушек в кимоно, они приветливо кланяются, показывают дорогу. Сказка продолжилась, когда хозяин, встретив нас, пригласил за стол. Из особого фарфора посуда, золотые приборы, по одиннадцать слева и справа.

Я почему-то тут же вспомнил колесный пароходик, плывущий в Ибердус, и недоступную нашему детскому пониманию роскошь ресторанчика на его борту. И сейчас ощутил себя таким же мальчиком, стоящим у мешка с гречкой.

– Знаете, почему я полюбил хоккей? – рассказывал нам Цусуми. – Это игра для людей, уважающих себя, обладающих достоинством настоящего мужчины. Хороший игрок всегда умеет держать удар, при этом не таит злобу на соперника. Он каждую секунду собран, он понимает, что всегда в центре внимания зрителя и должен вести себя подобающим образом.

Вечером был общий официальный прием нашей команды, но Цусуми устроил его уже в одном из своих отелей. Это происходило в огромном зале приемов, посреди которого возвышалась ледяная гора морепродуктов, украшенная ягодами. Тут же была расположена сиена, на которой стояла огромная бочка с саке. Валерий Васильев и Бобби Халл деревянными молотами разбили крышку, симпатичные японочки начали наполнять и подносить нам всем чашки.

В общем, если Цусуми задумал сразить нас таким царским приемом, то ему это удалось. После этого я долго мечтал еще раз попасть в Японию, очутиться в восточной сказке.

Сейчас вспоминаю, что именно в Японии я принял для себя одно твердое решение. Нет, не стать богатым и не есть золотыми ложками – стремления к этому у меня не было и нет. Но «вести себя подобающим образом», уважать себя, чем плохой совет Цусуми?

После первого посещения Японии я никогда не варил в гостиничных номерах супы при помощи кипятильника, не жевал бутерброды на кровати, не выходил к гостям в мятой рубахе и шлепанцах на босу ногу. Не потому, что боялся на кого-то произвести плохое впечатление. Просто мне запали в память слова японского коллеги о том, что надо жить достойно звания мужчины.

Что касается самих игр, в Японии мы проэкзаменовали команду ВХА. Встречи эти были показательными, о счете можно было не волноваться. Но результатом остались довольны: победа осталась за нами. Праздник прошел, а проблемы остались.

После польского и австрийского фиаско мы пришли к выводу, что надо искать тренеров новой формации.

Для начала решено было создать экспериментальную сборную СССР. Тогда это было в порядке вещей: существовали экспериментальные сборные по легкой атлетике, лыжным гонкам, велоспорту, плаванию. Это давало возможность апробировать новые методики тренировок, посмотреть в работе новых тренеров.

Одним из таких тренеров в хоккее был Виктор Васильевич Тихонов из рижского «Динамо». Даже на фоне успешных в то время «Спартака», ЦСКА. «Крыльев Советов» рижане отличались особой игрой. Им была присуща высокая эффективность действий. К примеру, у них были лучшие показатели среди всех отечественных клубов при игре в большинстве. Почему? Тарасов, Кулагин в основу своей работы закладывали объемы тренировок, Тихонов же делал акцент на целевые упражнения: у одних развивал стартовую скорость, у других выносливость, у третьих быстроту реакции.

Сам Виктор Васильевич играл в свое время за ВВС, потом за московское «Динамо» на позиции защитника, был неоднократным чемпионом страны. Рижан тренировал четыре года, и команда при нем заблистала, на равных сражалась с прославленными нашими лидерами.

В общем, Кулагин продолжал тренировать первую сборную, а Тихонов возглавил экспериментальную, которая и отправилась в 1976 году разыгрывать Кубок Канады. Помощниками у него стали Борис Майоров и Роберт Черенков. Бориса Майорова представлять не надо. Скажу лишь то, что, может быть, знают не все. Будучи капитаном сборной, Борис даже при таком авторитетном тренере, как Тарасов, мог попросить Анатолия Владимировича не заходить в перерыве игры в раздевалку и сам беседовал с игроками, настраивая их на победу. Жесткий, требовательный, он был и оставался всегда, во всех вопросах человеком, отстаивавшим справедливость. Черенков тренировал саратовский «Кристалл», и провинциальная команда удивляла специалистов своим самобытным почерком, самоотдачей. Кстати, Черенков когда-то вместе с Тихоновым и фал в «Динамо».

Вот с таким тренерским составом наша экспериментальная сборная поехала сражаться за Кубок Канады с сильнейшими командами мира. Кубок она не взяла, но заслужила высокие оценки зарубежных специалистов. В прессе появились примерно такие отзывы: после проигрыша двух чемпионатов подряд многие уже поставили крест на русской команде, но теперь видно, что делать это преждевременно, мы увидели умный, перспективный коллектив, способный в ближайшее время преподнести сюрприз на ледовых площадках.

Было решено доверить Виктору Васильевичу комплектовать и тренировать первую сборную СССР. Осталось получить его согласие. Это было непросто по нескольким причинам. В Латвии Тихонова, можно сказать, носили на руках. Это можно понять: в республике впервые появилась команда, бьющая столичных грандов, претендующая на победу в чемпионате! Да и жена тренера, Татьяна Васильевна, поначалу категорически отказывалась покидать Ригу. Здесь все было обустроено, а что будет в Москве? Мне пришлось дважды выезжать туда только для того, чтобы уговорить женщину согласиться на переезд в столицу.

Почему Виктору Васильевичу обязательно надо было переезжать в Москву? Наша сборная формировалась по клубному принципу. Ее основой был базовый клуб (в последние годы – ЦСКА), к нему добавлялись звенья из других команд. Логично было бы, чтобы Тихонов возглавил команду армейцев. У руля ЦСКА тогда стоял К. Локтев. Лавров на этом поприще он не снискал и готов был без промедления уступить свое место другому кандидату. Однако на это требовалось еще согласие как министра обороны Д.Ф. Устинова, так и руководителя KГБ Ю.В. Андропова. Вот на таких «высотах» решался вопрос о назначении Тихонова.

В конце концов, Виктор Васильевич принял команду ЦСКА и возглавил сборную. В помощники себе он взял Владимира Юрзинова, который работал еще с Б.Л. Кулагиным. Так сохранилась преемственность в работе, лете было найти общий язык с хоккеистами. В интересах сборной у армейцев появилось новое звено: Жлуктов – Балдерис – Капустин. Таким образом, костяк сборной составляли игроки одного клуба, и главный тренер получил возможность наигрывать его так, как считал нужным.

Западные специалисты оказались правы в своих прогнозах: сборная СССР во главе с новыми наставниками с блеском выиграла мировой чемпионат 1978 года. Следующий чемпионат стал нашим также за явным преимуществом. Мы не п рои фал и ни одной встречи! В том же 1979 году нас ждало еще одно испытание – игры с североамериканцами за «Кубок вызова». Из трех встреч мы одержали победы в двух. Причем в последней, решающей, наши ребята не дали никаких шансов именитым хозяевам, забросив им шесть безответных шайб. Отлично сыграл вратарь Володя Мышкин, выше всяких похвал проявили себя и нападающие, и защитники, и конечно же тренеры. Спасибо надо сказать и врачам, и поварам, и комсоргу сборной от ЦК ВЛКСМ.

Было тогда такое правило: к ведущим командам страны прикреплять представителей высшего органа комсомола. У нас им был Володя Ясенев. В свое время он заканчивал Губкинский институт нефти и газа, где учился вместе с Ю.М. Лужковым. Володя беззаветно любил хоккей. Для ребят из сборной он организовывал концерты, просмотры фильмов, снабжал их книгами. На встречу с ними приезжали Евгений Леонов, Михаил Ножкин, Иосиф Кобзон.

Словом, атмосфера вокруг сборной была, как говорил Тихонов, в радость, и это сказалось на результатах. Я к тому времени стал начальником Управления хоккея Спорткомитета СССР. Победы сборной команды давали уверенность в завтрашнем дне, возможность расслабиться.

Любимым местом отдыха нашей семьи в то время была деревня Ягунино под Звенигородом, где мы с тестем решили построить дачу на опушке леса, у родника, в полутора километрах от Москвы-реки.