ЭПИЛОГ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЭПИЛОГ

Ранним утром 1 сентября 2004 года из перелеска на Сунженских холмах в путь тронулись три десятка мужчин и женщин – совершить самый кровавый терракт после 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Никого из них не осталось в живых. За одним исключением. Представители комиссии по расследованию утверждают: опознаны 16 из 31 – половина убитых террористов. Можно ли этому верить?

Спасшиеся заложники говорят, что террористов было много больше. Председатель североосетинской комиссии по расследованию Станислав Кесаев подтверждает, что число террористов должно быть значительно большим. Один из спецназовцев ФСБ, участвовавший в операции в Беслане, утверждает, что террористов убито 49, арестовано трое и 13 скрылось. Во всяком случае, генеральная прокуратура признает, что ее сведения могут быть неполными. И что, следовательно, кто-то из террористов мог уйти. Узнаем ли мы когда-нибудь, что на самом деле случилось в Беслане в "День знаний"?

Первые виновные тем временем привлечены к ответу. В отставку пришлось уйти министру внутренних дел Северной Осетии и шефу местной спецслужбы. Ведется следствие по обвинению в халатности против милицейского руководства Малгобекского района в Ингушетии и Бесланского района в Северной Осетии. Пока не подтвердилось сообщение, что среди террористов был офицер службы внутренней безопасности ингушской милиции.

Дело лишь в том, до сих пор обвинения пришлись на людей, которые по рангу – исполнители: министры мини-республик, чиновники среднего уровня. Вертикали власти, которую цементирует Путин, все это не коснулось. Идея вертикали в том, чтобы ответственность оказалась сконцентрированной в как можно меньшем числе рук. Так вот: людей, действительно обладающих властью, меры не коснулись. Ответственность за самое крупное кровопролитие в новейшей российской истории на себя не взял ни один столичный политик, ни один министр, ни даже шеф спецслужбы.

По-прежнему при должностях и после Беслана министр внутренних дел Рашид Нургалиев, в чьем подчинении милиция, попустительствовавшая террористам, Николай Патрушев, директор ФСБ, только сейчас, задним числом обнаруживший в старых досье сведения о бесланских убийцах; и, последний в этом списке, но не по значению – сам президент Владимир Путин.

Владимир Путин назвал захват школы #1 в Беслане "объявлением войны" крупнейшему государству мира. Не переводя духа, он выразил поддержку предвыборной кампании Джорджа Буша, вознося его как борца против международного терроризма. Ни словом не обмолвившись о том, где искать справедливости тем, кто стал жертвой терроризма перед дверьми собственного кавказского дома.

"Мы ждали Путина, а приехал всего лишь Аушев" – возмущались родственники погибших заложников 3 ноября на собрании в Беслане. От гнева этих людей с того собрания пришлось спасаться бегством заместителю генерального прокурора России по южному региону. "Где был Путин?", – вопрошают люди, подозревая, что правды – как нередко в России – они никогда не узнают.

Рассказывают, что кое к кому приходили люди в форме и настоятельно советовали не говорить правды на допросах и в интервью. Есть свидетельства, что террористы, в отличие от утверждения российских властей, выставляли конкретные и, может быть, выполнимые требования. Коррупция в стране повергает людей в неистовство: как смог целый отряд убийц за ничтожную сумму купить возможность беспрепятственного проезда до Бесланской школы #1!

Протесты выживших – что это? Лишь новая вариация на тему старой песни, которую российским подданным приходится заводить всякий раз, когда власть обрекает их на неизмеримые страдания, якобы необходимые ради сохранения огромной империи? Или на сей раз гнев, рожденный лицемерием, лживостью и продажностью в стране, достаточно велик, чтобы и система марки "Путин" восприняла его как опасность для себя?

По тому, каким будет отношение к жертвам злодеяния и как обойдутся с теми, на ком вина за гибель заложников – сгоревших грудных детей, убитых школьников и расстрелянных отцов, можно будет судить, куда идет Россия.