Эпилог

Эпилог

Последние годы Басов прежде всего был отцом. Возможно, он хотел доказать, что сможет прожить один и воспитать детей без посторонней помощи. А может быть, он устал пытаться быть счастливым и хотел просто жить – работать в кино, растить детей. Во всяком случае, он все делал с утроенной энергией, и многим даже казалось, что Басов «размножился» – и без того никогда не отличавшийся умением быть незаметным, он заполнил собою все, при каждом удобном случае выступая по радио или в телевизионных передачах. Он без устали снимался в картинах коллег-режиссеров. У него даже спрашивали: «Когда вы успеваете читать все эти сценарии?», на что он вполне серьезно отвечал: «А я их и не читаю». Создавалось впечатление, что он довел процесс съемок до автоматизма – честно делал свою работу и обеспечивал детям достойное существование. А дети росли: Саша метался в поисках жизненного пути, Лиза мечтала стать балериной и поступила в Вагановское училище, и теперь Басов при каждом удобном случае снова отправлялся в Ленинград – навестить дочь, проверить, как она там. У него по-прежнему хватало энергии на все и всех, но, кажется, это был уже другой Басов.

Алевтина Кунгурова, работавшая с ним на картине «Комета» рассказывала:

«Басов меня поразил. По какой-то киношной легенде я представляла себе другого человека – открытого, светлого, искрящегося жизнелюбием и юмором. Он и был таким, но лишь на съемочной площадке, пока снимали эпизоды с его участием, – каждый дубль был почти откровением и маленьким шедевром. А как только свет гас, Басов становился собранным, сдержанным, закрывался – он курил одну сигарету за другой, не выбрасывая первую, прикуривал следующую, и так без конца, тоже было и с кофе – пил чашку за чашкой, всегда просил сделать покрепче. Я никогда не видела его в компаниях – а ведь в «Комете», где играли Рудольф Рудин, Наталья Мартинсон, Валентин Смирнитский, Анатолий Кузнецов, Дмитрий Золотухин, Алена Беляк, Ричард Викторов собрал не только блестящий актерский состав. По негласной режиссерской традиции Викторов, не игравший в своих фильмах сам, иногда приглашал в картину коллег-режиссеров. И поэтому в «Комете» работали Чулюкин, Арсенов, Басов – все добрые старые друзья.

Мы снимали фильм в Ялте, летом, и все герои картины – отдыхающие, приехавшие полюбоваться на редкое явление природы – комету, которая должна была показаться на здешнем небосклоне, а это случалось один раз в несколько веков. И предприимчивый сторож, охранявший после киношников реквизит – построенный специально для съемок корабль, – придумал сдавать эту «жилплощадь» курортникам. В картине было много и смешного, и грустного, и Басов был таким – острым, ироничным на площадке и сдержанным и даже немного отстраненным в минуты отдыха. Владимир Павлович был невероятно пунктуален, сказано быть в восемь на съемках – по нему можно было часы проверять. Но заканчивалась работа, и он исчезал, и никто не знал, где и как он проводит свое свободное время.

В один из его последних съемочных дней на мое имя в группу пришла телеграмма – я должна была срочно возвращаться в Москву, во ВГИК. Представляете себе, что это такое – разгар курортного сезона, в кассы за билетами люди стоят по несколько дней, занимая очередь с ночи. Я была в отчаянии – решалась моя судьба, и вдруг подходит Басов и говорит: «Не тратьте время напрасно, идите собирайтесь, завтра вы улетите со мной». Я оторопела и растерялась – у меня даже в мыслях не было его о чем-то просить, я вообще с ним ни о чем не разговаривала – Басов казался мне таким строгим, что я даже немножко побаивалась его. Но он настоял на своем участии, и мы поехали в Симферополь.

То, что я увидела на вокзале, меня поразило, – конечно, я знала о невероятной популярности Басова, но впервые видела так близко, как она проявляется. Мне казалось, на нас – то есть конечно же на Владимира Павловича – смотрели все: люди улыбались, показывали друг другу на Басова, подходили ближе, чтобы получше его рассмотреть. Басов знал, что он интересен людям, но по тому, как он «закрывался» каким-то внутренним щитом от этого всеобщего обожания, я поняла, что оно его уже утомляет, его мысли были заняты чем-то другим, и свою популярность он скорее просто использовал, нежели стремился в очередной раз искупаться в лучах собственной славы.

Он был очень деловит и конкретен – пошел к начальнику аэропорта и через какое-то время вышел ко мне с сообщением: «Все в порядке, летим». Потом подвел меня к наглухо закрытой двери привокзального буфета и постучал в дверь – ему открыли, он вошел, пробыл там несколько минут и вышел со словами: «Заходи, сейчас ужинать будем». И нас действительно покормили – по-ресторанному, обслуживая по тогдашнему высшему (как смогли, конечно) классу. А потом мы пошли на посадку вместе с экипажем, и Басов отказывался занять свое место, пока не увидит, что я тоже устроена, что я сижу. И потом весь полет я время от времени видела его голову – Владимир Павлович высматривал, все ли у меня в порядке. В Москве его встречали, и тут же Басов с жестом, не терпящим возражений, усадил меня в машину и довез меня до дома, и остался стоять у подъезда, дожидаясь, когда я к себе поднимусь и в окне, как мы договорились, зажжется свет.

Мне показалось, что он так обрадовался, что может хотя бы кому-то помочь, что для него так важно быть нужным, полезным, все могущим человеком. Словно он проверял себя – сохранилась ли его сила, его власть над людьми. Он опекал меня в той поездке, как дочь. И при всей щедрости этой помощи Владимир Павлович делал добро с такой легкостью и ненавязчивостью, что у тебя не оставалось впечатления, что ты напрягаешь известного и занятого человека. И даже, наоборот, хотелось ответить ему тем же – заботой, вниманием, добрым словом. Однажды я набралась смелости и позвонила ему – поблагодарила за своевременную помощь, спросила, как он себя чувствует. Басов ответил – да вот, руку сломал, полез в ванную мыться, поскользнулся, очнулся, гипс».

Весной 1983-го у Басова случился первый инсульт. Он надорвался – словно надломился, и на полгода оказался лишенным главного в его жизни – движения, деятельности. Он очень долго лежал в клинике, прикованный к больничной койке, ему было очень плохо, и врачи не знали, в каком состоянии он будет в случае, если болезнь все-таки отступит. «Немощный Басов» – пожалуй, это самое страшное, что он мог себе представить в своей жизни. Но он не хотел сдаваться и никому не позволял себя хоронить и тем более списывать со счетов раньше времени. Когда понемногу стала восстанавливаться речь, медики начали проверять его адекватность. Эту историю друзья Басова потом рассказывали в лицах: возглавлявший консилиум врач с самым серьезным настроем спрашивал Басова, указывая на стоявшую рядом медсестру: «Больной, вы знаете, что это?» – «Не что, а кто», – включался в игру Басов. «А кто этот кто?» – продолжал свой «допрос» врач, не понявший, что его уже разыгрывают. «Не знаю, – как и прежде, невинно отвечал Басов, – нас друг другу не представили». – «Это сестра», – давал «подсказку» врач. «Чья? Ваша?» – удивлялся Басов.

Болезнь оторвала его от фильма, который он тогда снимал, – «Время и семья Конвей»: часть картины уже даже была смонтирована и ждала его, как обычно, за столом в лаборатории. Но полноценно вернуться к работе Басов уже не смог – в течение нескольких последующих лет он повел новую войну с настоящей болезнью, сковавшей его в движении и в главном, что составляло смысл его жизни, – в работе. Его сын Александр рассказывал, что толпа приходящих в их дом за помощью и пообщаться заметно поредела – остались только самые близкие и верные друзья. Беда проверила и отношение к нему его прежних любимых – Наталья Фатеева и Валентина Титова по очереди принимали участие в его судьбе в те годы.

После перенесенного инсульта Басов редко выходил из дома – быстро уставал и начинал чувствовать себя хуже. Ходил он с палочкой, но упрямо ездил на студию – Владимир Досталь придумал для Басова должность «режиссера-консультанта», и у Басова до конца дней оставалось чувство своей нужности.

Владимир Наумов вспоминает те дни:

«Басов мог неожиданно прийти на худсовет, в который входили все руководители студий, – с палочкой, больной. Он только что просмотрел картину, которую мы обсуждали. Он был готов поделиться своим видением материала, у него была своя концепция. Он немножко бравировал тем, что болен, говорил, смущая нас, – мне трудно стоять, мне тяжело говорить, поэтому я прошу дать мне слово немедленно. Но, когда мы искренне пытались уступить ему место за общим «круглым столом», обижался и начинал свою речь прямо от порога…

Басов был совершенным бессеребреником, легко расставался с квартирами, с деньгами. Он был легкий, невероятно талантливый, очень свободной души человек. Его особый дар – необыкновенный жизненный азарт и умение быть праздником. Басов и был человек-праздник, праздник, который всегда с тобой. Каждое событие, каждый миг его жизни были окрашены его темпераментом, его неповторимостью, его индивидуальностью. Басов был веселый даже в горе. Он был не очень везучий в личном плане, но он был замечательным товарищем. Я помню, когда «закрыли» картину Аскольдова «Комиссар», Басов был главным защитником фильма и режиссера. Картину тогда отстаивали многие люди – с разными принципами, вкусами, но во главе всех, с поднятым не знаменем, а шашкой шел Володя Басов. Басов, который ногой открывал любые кабинеты. Начальники его боялись – он врывался как сумасшедший и начинал кричать: «Немедленно выпустите на экран картину Аскольдова, вы ничего не соображаете в кино и в искусстве вообще, на каком основании вы здесь сидите и все запрещаете!» Если его выдворяли из одного кабинета, он тут же шел в другой. И я думаю, что именно Басов сыграл существенную роль в том, что картина все-таки увидела свет.

Он замечательный друг, добрый, хороший человек, таких можно по пальцам пересчитать в жизни. Он был равнодушен к деньгам, он понимал, что такое достоинство, честь. Он мог и «наврать», но делал это абсолютно беззлобно – Басов сочинял и сам верил в то, что сочинял. Он своими фантазиями украшал жизнь – свою и окружающих, он жил, как улитка живет в ракушке, внутри спектакля, который сам и ставил. Вокруг него всегда был спектакль, который он постоянно совершенствовал – свой собственный жизненный театр. Играть – было его второй натурой. И, мне кажется, к концу жизни Басов уже сам стал той аурой, которую создавал вокруг себя. Он был неординарный человек, все его поступки противоречили стандарту, и этим он был хорош.

Он был очень быстрым – быстро играл, быстро снимал. Я все время ему говорил: «Володя, куда ты торопишься!» А он мне: «Чем быстрей, тем лучше, в этом моя сила». И поэтому его искусство тоже было резкое, быстрое. Он занимал в нашем кино своюнишу, и до сих пор не нашлось никого, кто бы мог заполнить опустевшее после него пространство. Басов не оставил учеников – опять же потому, что всегда спешил. Он раскидывал, но не сосредотачивал, чего, как никогда, требует педагогика. Володя не был, наверное, приспособлен природой к этому делу, ему все быстро надоедало, ему требовалась смена впечатлений, ситуаций, лиц.

Мне ужасно его не хватает в жизни. Бывает, просто подступает горечь, что ушел товарищ. Но самое стойкое ощущение – некомфортность: Басова нет, и это чувствуется. Все время хочется сказать: «Володя, без тебя плохо, без тебя скучно».

Последние годы жизни Басов все время жил на преодолении, он превратился в огромную трагическую фигуру. И мне открылось, что в этом радостного состояния души человеке всегда где-то в глубине пульсировала эта самая трагическая струна. Он многое видел, глубоко понимал многое, но остался в моей памяти светлым и веселым человеком, жизнерадостным и смелым».

Друзья и коллеги позаботились о том, чтобы он не только получал пенсию, но и зарплату. И Басов ее отрабатывал, не давая никому ни малейшего повода видеть в нем инвалида. Он ходил на свою новую службу с завидной регулярностью, преодолевая боль и физические страдания – у него отказывали руки, немели ноги. А вскоре наступила частичная парализация – Басов больше не чувствовал одну ногу и одну руку.

Он вынужден был практически все время находиться в постели, но курить не бросил, и курил еще больше, когда смотрел телевизор и читал газеты. Всегда чуткий к тому миру, который окружал его, к той жизни, о которой снимал свои картины, Басов смотрел, как меняется политический курс, внимательно следил за всем, что делал Горбачев, и не верил, что страна снова дожила до перестройки, – прошедшая на его памяти «оттепель» уместилась в сроки съемки памятной «Битвы в пути».

Александр Басов недавно признался, что иногда отец в минуту отчаяния просил яду – немножко играл, отчасти – признавался, что устал, что хотел бы уйти в еще ясном уме и здравой памяти. Представить Басова в «растительном состоянии» было просто невозможно. Владимир Павлович еще успел написать сценарий по роману Агаты Кристи «Семь криков в океане», но в постановке участвовал скорее духом и силой воли. Эту работу за него заканчивал совсем другой режиссер.

Еще Александр переживал, что отец не успеет оставить мемуары, а ему было что вспомнить! Басов не верил в близкую смерть, не хотел ее и все говорил сыну – обязательно напишу, когда-нибудь. Анне Кагарлицкой, оказавшейся в числе немногих, кому удалось записать басовские монологи, он как-то сказал: «Время, время… «Надо вырвать радость у грядущих дней…» У меня есть мечта о людях будущего – людях, которые поют. Ради нее и служу завещанному делу книгоноши: снимаю фильмы и играю роли».

Владимир Павлович Басов умер дома 17 сентября 1987 года.

На стене в коридоре на третьем этаже киностудии «Мосфильм», которая была домом его жизни и творчества, рядом с кабинетом его друга и коллеги Владимира Наумова среди фотографий – фрагментов из фильмов, в разные годы снятых на «Мосфильме», – есть мемориальная доска: «Здесь жил и работал народный артист СССР кинорежиссер Владимир Павлович Басов».

На его могиле на Новокунцевском кладбище установлен памятник – мраморная плита с перекрестием из двух кусков кинопленки: то ли армейский шеврон, то ли окно, заклеенное по-военному, то ли монтажный «перечеркнутый» кадр, то ли «роза ветров», то ли перепутье… Многозначительность, как и в самом Басове, – трактуйте, как увидите, возможно все, потому что жизнь – бесконечна. И на одной из «лент» надпись: «Ручейки людских судеб сливаются в одно бурлящее русло». В. Басов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Эпилог

Из книги Верди. Роман оперы автора Верфель Франц

Эпилог I …Что вы мне оставляете на долгие дни мои в Сант Агате? Жить наедине с плодом своего труда было моим великим счастьем; но теперь оно уже больше не мое, это творение…Верди – либреттисту Бойто в день после премьеры «Отелло»Поездка маэстро Джузеппе Верди в Венецию


ЭПИЛОГ

Из книги Лев Рохлин: Жизнь и смерть генерала. автора Антипов Андрей

ЭПИЛОГ В течение менее чем двух недель после гибели Льва Рохлина в стране произошел ряд примечательных событий.Событие первое.В день убийства генерала совершено покушение на адвоката Юрия Маркина...Событие второе.Президент наградил всех руководителей силовых


Эпилог

Из книги Я – Настя! автора Заворотнюк Анастасия

Эпилог Если быть краткой, то настоящий период своей жизни я могу описать как «все наконец-то встало на свои места». Я привыкла к своей новой жизни, хотя время от времени у меня возникает ощущение, что я была пассажиром потерпевшего крушение «Титаника». Я справляюсь с


Эпилог

Из книги Хулио Кортасар. Другая сторона вещей автора Эрраес Мигель

Эпилог Что стало с Хулио Кортасаром потом? Какой след оставил он после себя? Получило ли его творчество признание в Аргентине? Если судить о творческом наследии писателя по количеству полученных им престижных премий, то при жизни у Кортасара их почти не было. А те, которые


Эпилог

Из книги Артигас автора Хесуальдо

Эпилог Из Итапуа Артигаса перевезли в столицу Парагвая Асунсьон и, по приказу Франсии, поместили в монастыре Мерсед. Диктатор только что раскрыл заговор, организованный Негросом и другими известными деятелями, которые были связаны с Артигасом дружескими отношениями.


Эпилог

Из книги Путешествие в будущее и обратно автора Белоцерковский Вадим

Эпилог В послесловии к рукописи «О самом главном», датированном 9 апреля 1971 года, я, напомню, писал: «Что представляет собой эта моя работа? Пробьется ли она в мир живых и я вместе с нею?». Сейчас уже можно ответить на этот вопрос: по форме вроде бы удалось — печатался,


Эпилог

Из книги Пике в бессмертие автора Бегельдинов Талгат Якубекович

Эпилог В начале повествования я уже говорил о моем, воспитавшем меня отце, так искренне гордившемся своим древним казахским родом, своею Сарыаркой. Он учил меня, казахского парня, сыновней любви к нашим безбрежным казахским просторам, зимой укрывавшимся девственно белым


Эпилог

Из книги Солёное детство автора Гезалов Александр Самедович

Эпилог В церковь я ходил всегда. Стоял у входа и смотрел на священников, на иконы… У меня никогда не возникало желания выставить вперед ладошку для милостыни. (Всегда провожаю взглядом бомжей: почему они так живут?) Но что-то тянуло в церковь меня, необразованного, темного,


Эпилог

Из книги Клавдия Шульженко: жизнь, любовь, песня автора Хотулёв Вячеслав Викторович

Эпилог 22 марта 1997 года в газете «Вечерняя Москва» появилась большая статья, озаглавленная: «Жорж. Одинокий рыцарь примадонны» и подзаголовок: «Пенсионер Епифанов живет наедине с портретом своей мечты». Это был рассказ о нем и о ней. Я решил, что лучше, чем Епифанов,


ЭПИЛОГ

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

ЭПИЛОГ В декабре 1987 года Михаил Горбачев, энергичный и талантливый генеральный секретарь советской Коммунистической партии, приехал в Вашингтон на свою третью встречу на высшем уровне с президентом Рональдом Рейганом для подписания договора о ядерных силах средней


ЭПИЛОГ

Из книги Изменник автора Герлах Владимир Леонидович

ЭПИЛОГ День 11 сентября 2001 г. оказался тем днем, который, как сказал президент Франклин Д. Рузвельт, «будет жить в бесславии».Я смотрел из окна своего кабинета на 56-м этаже здания «Дженерал электрик» в Рокфеллеровском центре в то утро и видел, как два столба дыма поднимаются


Эпилог

Из книги Опасные мысли. Мемуары из русской жизни автора Орлов Юрий Федорович

Эпилог Прошли года… Давно отзвучали пушки и замолкли самолетные стаи. Давно навеки успокоились и отмучились миллионы погибших. Страна лихорадочно залечивала свои страшные раны. Подрастало новое поколение, дряхлело и уходило с жизненной арены старое. Наступили опять


Эпилог

Из книги Владимир Басов. В режиссуре, в жизни и любви автора Богданова Людмила

Эпилог Попробуем по крайней мере извлечь урок из прошедшего. Величайший и наиболее трагический из человеческих экспериментов почти доведен до конца. Общество «научного социализма», задуманное служить вечным человеческим стремлениям к общности и к равенству интересов,


Эпилог

Из книги Крёстный отец «питерских» автора Шутов Юрий Титович

Эпилог Последние годы Басов прежде всего был отцом. Возможно, он хотел доказать, что сможет прожить один и воспитать детей без посторонней помощи. А может быть, он устал пытаться быть счастливым и хотел просто жить – работать в кино, растить детей. Во всяком случае, он все


Эпилог

Из книги Быть Леонардо Ди Каприо автора Уайт Дуглас

Эпилог Время тонет в тумане прошлого.Дух золотого тельца, выпущенный «демократами», как джинн из бутылки, за короткий срок обезумел и разложил сознание многих, растворив и уничтожив все культурные, а также иные жизненные приоритеты и ценности.Под шумок всеобщей эйфории


Эпилог

Из книги автора

Эпилог Шумиха началась заблаговременно. Был июнь, целых пять месяцев до релиза, но очертания «Волка с Уолл-стрит» уже можно было различить.В начале фильма мы видим Лео в роли Джордана Белфорта, который признается: «Когда мне было двадцать шесть лет, я заработал сорок