Глава I НАЧАЛО ПУТИ

Глава I

НАЧАЛО ПУТИ

Природа мать! когда б таких людей

Ты иногда не посылала миру,

Заглохла б нива жизни…

Н. А. Некрасов «Памяти Добролюбова».

— Зовут меня Софья Львовна Перовская. От роду имею 27. Звание — дочь действительного статского советника. Занятие — революционная деятельность.

Эти скупые и гордые слова принадлежат русской революционерке Софье Львовне Перовской. Она обвинялась царским судом в страшном преступлении против самодержавия — в убийстве царя Александра II 1 марта 1881 года. Этот героический акт завершил короткую, но яркую жизнь одной из славных представительниц замечательного поколения революционеров-народников.

* * *

Дворянский род Перовских принадлежал к числу аристократических. Прадедом Софьи Львовны был граф А. К. Разумовский — племянник знаменитого фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Его внебрачные дети и получили фамилию Перовских — по названию их подмосковного имения Перово. В течение почти столетия фамилия Перовских была одной из тех, которые поставляли российскому самодержавию верных слуг. Среди них мы найдем и министров (граф Л. А. Перовский — министр внутренних дел в 1841–1852 гг.), и генералов (В. А. Перовский, под начальством которого было начато покорение Средней Азии), и губернаторов (Н. И. Перовский — дед Софьи Перовской — губернатор Таврии). Отец прославленной революционерки — Лев Николаевич Перовский действовал вполне в духе своих сиятельных предков и успешно продвигался по служебной лестнице: вице-губернатор в Пскове, затем в той же должности в Петербурге, наконец, с 1865 года — петербургский губернатор. Дальнейшей карьере действительного статского советника Перовского помешали… революционеры: выстрел Д. Каракозова в Александра II в 1866 году привел к отставке губернатора. С тех пор и до конца своей жизни (1890 г.) Перовский был членом совета министерства внутренних дел — того министерства, чины которого охотились за его дочерью, ставшей революционеркой.

Как же случилось, что семья одного из столпов и ревнителей «общества» породила непримиримую и энергичную разрушительницу его?

Софья Львовна Перовская родилась 1 сентября 1853 года в Петербурге. Она была четвертым ребенком в семье. О ее детстве мы знаем немного. До трех лет девочка жила с родителями в Петербурге. Затем — Псков, где семья вице-губернатора занимала один из лучших домов в городе — с большим садом и прудом, — здесь дети проводили целые дни. С 1861 года — опять в Петербурге. В обширном казенном доме весь второй этаж был отведен матери с детьми. Там Соня занималась с учителями и гувернанткой-немкой, обучалась танцам. Лето, как правило, семья проводила в крымском имении.

Даже по этим отдельным фактам мы видим, что условия, в которых проходило детство Перовской, были типичны для сотен высокопоставленных фамилий. Из таких семейств выходили люди, преуспевавшие на императорской службе, служившие верой и правдой царю и отечеству: различные Бутурлины, Меншиковы, Бенкендорфы, Уваровы. Но, к великому ужасу дворянского сословия, эта же среда породила Пестеля, Чаадаева, Герцена, Кропоткина! Отсюда выходили и те Муравьевы, «которые вешали», и те, «которых вешали». Отсюда вышел жестокий самодур Лев Перовский и его дочь — замечательная русская революционерка Софья Перовская.

Подобные явления казались дикими и непонятными большинству «сиятельных» и титулованных дворян. Винили чрезмерное чтение («Уж коли зло пресечь, собрать бы книги все да сжечь»). Вычеркивали из памяти имена отщепенцев. Зло шутили: «Во времена французской революции сапожники хотели стать князьями, в России же, очевидно, князья — сапожниками…» Не могли понять, за что пошли на виселицу, в рудники Сибири, в добровольное изгнание люди, которым были обеспечены чины, доходы, почести.

А между тем Россия, задавленная, нищая, голодная, «страна рабов, страна господ» властно подавала голос через стены помещичьих усадеб. Из сотен барчуков, пусть одного, но охватывали гнев и возмущение против издевательств над людьми; из многих знатных и богатых наследников «лучших фамилий» хотя бы одному, свободолюбивые стихи Пушкина, гневные строки Лермонтова, пламенные мысли Белинского открывали истинный смысл жизни. Из сотен дворянских детей, учившихся читать по-французски, хотя один, да усваивал настоящий смысл слов «liberte?, e?galite?, fraternite?» (свобода, равенство, братство). Русская действительность, сложное своеобразие русской истории породили исключительное явление — дворянских революционеров: Радищев, декабристы, Герцен… На смену им пришло новое поколение — революционеры-разночинцы. Дворянское сословие в целом с годами становилось все более реакционным, но и после 1861 года из его среды выходили новые революционные борцы.

Итак, измена своему сословию ради народа, революции была во времена Перовской не новым явлением. Правда, самодержавие знало революционеров-дворян, но не сталкивалось еще с революционерками-дворянками…

Скупые сведения о детстве и ранней юности Софьи Львовны Перовской все же позволяют уяснить, в каком направлении шло ее развитие. С детства Соня, умный и чуткий ребенок, была свидетельницей безобразных сцен в доме. Ее отец был бессердечным самодуром, семейным деспотом. Эти черты особенно развились в нем со времени, когда Перовский занял видное место в петербургском чиновном мире. Он кичился своим аристократическим происхождением и положением в обществе. Мелочные придирки, скандалы по поводу недостаточно вкусно приготовленного обеда или исполненного с промедлением приказания отравляли жизнь всей семьи. На глазах детей отец оскорблял и всячески унижал их мать.

Варвара Степановна Перовская, урожденная Веселовская, была умной, честной и гуманной женщиной. Она, несомненно, оказала большое влияние на развитие дочери. До конца жизни Софья Львовна сохраняла к ней самую глубокую и нежную привязанность, высоко ценила и уважала ее за ум, душу и высокую нравственность. Выросшая в провинции, в семье небогатых помещиков, Варвара Степановна не любила светской жизни и пользовалась любым предлогом для того, чтобы освободиться от приемов, выездов в общество и пожить вдали от шумного, суетного и пустого петербургского света. Так, летом 1863 года, а потом и в 1864 году она упросила мужа отпустить ее с детьми в Псковскую губернию. Здесь в имении знакомой помещицы дети пользовались всей свободой деревенской жизни, устраивали прогулки, придумывали незатейливые забавы. Когда в 1866 году Перовский был вынужден оставить губернаторский пост, семья сразу оказалась в стесненных материальных условиях. Казенный дом нужно было оставить, неожиданно всплыли многочисленные долги. Варвара Степановна, забрав с собой дочерей, уехала в Крым, где прожила до 1869 года, пока имение не было продано за долги.

Соня росла крепким здоровым ребенком. В ее характере рано проявились такие сохранившиеся на всю жизнь черты, как смелость, независимость, упорство. Кукол она никогда не любила, предпочитая им «серьезные», «мальчишечьи» игры с братьями. В 8 лет девочка научилась читать, и с тех пор книга стала ее неразлучным другом. Нелюбовь к светским развлечениям, как и другие хорошие наклонности, дочь, вероятно, унаследовала от матери. Среди петербургских знакомых Соня слыла за «мрачную девицу», так как на людях держала себя подчеркнуто молчаливо и отчужденно, редко разговаривала или веселилась в гостях. Танцевать она не любила, да и не умела, хотя в угоду правилам светского «хорошего тона» родители наняли для нее учителя танцев. Когда отец стал губернатором, в доме устраивались журфиксы (приемы). Соня держалась от них в стороне, высмеивая и передразнивая, вместе с братом Василием, расфранченных декольтированных барышень. В «свет» она не выезжала, ни на каких балах не бывала: до отъезда из Петербурга в 1866 году была мала, а по возвращении в столицу в 1869 году сразу же стала «отщепенцем», курсисткой. Любимыми развлечениями Сони были зимой катание на коньках, а летом — верховая езда, плавание, рыбная ловля. Катаясь верхом, она всегда бесстрашно пускала лошадь вскачь, а в море не боялась уплывать «за горизонт». Вообще, по словам ее брата Василия, не было случая, чтобы Соня чего-либо или кого-либо испугалась, струсила. Как не походили все эти наклонности Сони Перовской на вкусы и привычки светской девушки из аристократической семьи!

С 13 до 16 лет Соня жила вместе с матерью в Крыму. Несколько лет, проведенных с любимой матерью и в до статочном отдалении от отца, несомненно, были благотворны для ее развития. Из сложного переплетения разнообразных впечатлений и влияний складывался характер и формировалось мировоззрение будущей революционерки: мрачная атмосфера отцовского дома — и благородный мягкий характер матери, скучные петербургские гостиные с тысячами светских условностей — и привольная жизнь на лоне крымской природы, блеск роскошных особняков — и соломенные крыши бедных крестьянских домов и, наконец, книги, книги и книги…

Гимназии Перовская не кончала. Она получила домашнее образование под руководством приходящих учителей и матери. В Крыму мать с дочерьми вела уединенный образ жизни. Перовские никуда не выезжали и никого не принимали. В имении сохранилась хорошая библиотека деда с большим выбором книг по литературе, истории, естествознанию. Много часов проводила Соня за чтением. Здесь, вероятно, и выработалась у нее замечательная способность к самостоятельному и упорному умственному труду.

Оживление наступало летом, когда на каникулы из Петербурга приезжали братья-студенты. Они приносили с собой дыхание иной жизни, новые мысли, идеи, новые книги. Василий, в то время студент университета (в дальнейшем он стал народником и был осужден за революционную деятельность), привозил сочинения Чернышевского, Добролюбова, Писарева. Вечерами, собравшись всей семьей, читали их вслух, обсуждали.

Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов были поистине властителями дум молодежи. Близкий к ним революционер-публицист Н. В. Шелгунов писал в своих воспоминаниях, что для него лично в Чернышевском, как в фокусе, соединялись все лучшие чувства и стремления той эпохи. Журнал «Современник» при идейном руководстве Чернышевского и Добролюбова стал боевым органом революционной демократии. «Не юноши только рвались вперед (эти всегда рвутся), — писал Шелгунов; — мне случалось видеть семидесятилетних стариков, для которых „Современник“ был „учебником жизни“ и руководителем для правильного понимания разрешавшихся тогда вопросов». Проблема «что делать?», поставленная Чернышевским, волновала молодежь, заставляла мучительно искать способы разрешения ее. Образ Веры Павловны, смело порвавшей с прошлым, с семьей, с вековыми традициями и ушедшей к «новым людям» работать для счастья страдающих и угнетенных, увлекал воображение юной Перовской. На всю жизнь запал в душу образ непреклонного революционера Рахметова — сотнями, а может быть, тысячами исчислялись последователи его в жизни. Страстная проповедь Писарева, его рассуждения о женском воспитании и назначении женщины в обществе звучали прямым призывом.

Самым любимым поэтом передовой молодежи 60-х годов был Н. А. Некрасов. Его имя было окружено ореолом. Одна из участниц женского движения 60–70-х годов вспоминала о том потрясающем впечатлении, которое производили на нее, 16-летнюю девушку, стихотворения Некрасова с призывом делать будничное простое дело для пользы народа. «И с этим-то народом Некрасов впервые познакомил нас и, что самое главное, сумел заставить нас понять и полюбить всех этих Власов, школьников, Арин-солдаток, всех этих баб, замерзающих в поле, ребят, возящих дрова из лесу в шестилетнем возрасте, и, полюбив их, мы горячо привязались и к поэту, который открыл перед нами этот до тех пор почти неведомый для нас мир, и, пристрастные, как всегда бывает в юности, мы вознесли его на недосягаемую высоту…» Соня зачитывалась стихотворениями Некрасова, которые вызывали у нее глубокое сочувствие к страданиям народа и стремление облегчить их.

В доме Перовских увлекались и серьезными философскими, социологическими и экономическими сочинениями. В те годы среди учащейся молодежи были популярны такие авторы, как английский социолог и историк Бокль, экономист Милль, представители вульгарного материализма в философии Бюхнер и Молешотт. 15-летняя Соня вместе с братьями тщательно штудировала солидные тома. Прочитанные книги будили мысль, способствовали дальнейшему умственному развитию, формированию «критически мыслящей личности».

Из Крыма в Петербург Софья Перовская ехала с бесповоротным решением: продолжать учебу. Ее стремления совпадали с помыслами многих девушек и женщин пореформенной России.

Борьба женщин за право учиться, свободно распоряжаться своей личностью была важной составной частью тех больших сдвигов, которые происходили в русском обществе после 1861 года. Еще великий французский социалист-утопист Ш. Фурье высказал мысль, что «в каждом данном обществе степень освобождения женщины есть естественное мерило всякого освобождения». Положение русской женщины на самых разных ступенях общественной лестницы было яркой иллюстрацией этого утверждения: непосильная работа трудящейся женщины или однообразная сытая животная жизнь большинства провинциальных помещиц и женщин высшего света. Это печальное сходство у различных типов русских женщин подметил еще Гоголь в «Мертвых душах»:

«…да полно, точно ли Коробочка стоит так низко на бесконечной лестнице человеческого совершенствования? Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома… зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по законам моды на целую неделю город…»

Борьба женщин против семейного и общественного рабства началась уже давно. Русская литература откликнулась на это созданием образа пушкинской Татьяны. Жизнь выдвинула благородный тип женщины, еще не поднявшейся на революционную борьбу, но уже идущей на любые муки за революционером мужем — то были декабристки.

Свежий ветер 50–60-х годов заставляет все лучшие умы России обратиться к женскому вопросу. В эти годы Некрасов пишет «Русских женщин» и целый цикл произведения о величии простой русской женщины. Тургенев создает тип Елены (из «Накануне»), Гончаров — Ольги Ильинской и, наконец, Чернышевский — Веры Павловны. Знакомство по книгам с каждым из таких образов, безусловно, вызывало бурю чувств и много мыслей у девушек, подобных Перовской.

Чернышевский, Добролюбов, Писарев подходили к женщине совсем не так, как было принято в официальной России: они утверждали, что легенды о неполноценности женщины перешли в современность от времени ее полного рабства, что в женщине имеются «задатки будущего богатого развития, будущей широкой, разносторонней, размашистой жизни, будущей плодотворной, любвеобильной деятельности» и что необходимо лишь создать условия для развития этих задатков.

И как ни хотелось бы ревнителям старых семейных устоев по Домострою сохранить все в неприкосновенности, жизнь брала свое…

Все чаще встречается тип девушек, с презрением отзывающихся о пустой светской жизни, здраво судящих о Чернышевском или Дарвине, полных критических мыслей о русской действительности, связанных простыми товарищескими отношениями с группой подобных девушек или юношей. Они тоже хотели спорить и спорили о грядущих судьбах России, преимуществах и недостатках общинной системы землевладения, о последней статье Писарева, освобождении негров в США, об успехах отрядов Гарибальди — и мало ли еще о чем.

Из всех стремлений у мыслящих женщин сильнее всего выявлялось стремление к самообразованию. Да это и понятно. Передовые женщины тех лет рассматривали самообразование, настоящие знания как путь к свободе. Самообразование означало разрыв со старыми традициями и устоями, освобождение от порабощающей родительской или супружеской власти и, наконец, в будущем — работу на пользу общества.

Многие девушки для того, чтобы получить самостоятельность и возможность учиться, были вынуждены фиктивно выходить замуж. Фиктивные браки в то время были распространенным явлением. Таким путем ушла из семьи Софья Ковалевская — в будущем выдающийся ученый-математик, народник С. Синегуб фиктивным браком спас от семейного деспотизма Л. Чемоданову и помог ей стать революционеркой. Свидетельством широкого распространения этого явления среди передовой молодежи может быть судьба Веры Павловны — героини романа Чернышевского «Что делать?». Фиктивные браки являлись показателем новых, не виданных ранее в России отношений между мужчинами и женщинами, отношений, основанных на чувстве товарищества, взаимопомощи.

Выйдя из-под родительской опеки, а чаще всего деспотизма, девушки жили, как правило, коммунами. Коммунами назывались общие квартиры, где селились студенты или курсистки. Главным принципом жизни в коммуне была взаимопомощь. Молодежь, увлекавшаяся идеями социализма, применяла их в личной жизни, отрекаясь от материальных благ, не различая между «моим» и «твоим». Естественно, что материальное положение живших в коммуне было неодинаково, но все средства поступали в общее пользование. Общим было все имущество: платье, обувь, переходившие от одного к другому в зависимости от надобности. Коммуна сближала молодежь, увеличивала влияние более развитых на вновь поступающих, особенно приезжавших из провинции. Коммуны были особенно важны для тех женщин, которых стремление к учебе приводило к полному разрыву с семьей и лишению всяких средств к жизни.

Женское образование в России было поставлено очень плохо. Объем знаний, дававшихся в женских гимназиях, был значительно меньшим, чем в мужских. Каких-либо высших курсов для женщин, не говоря уже об институтах, не существовало. Тем большее значение и популярность приобрели так называемые Аларчинские курсы, открывшиеся в Петербурге в 1869 году. Их целью было подготовить женщин к педагогической деятельности, а также к поступлению на высшие курсы, открытия которых усиленно добивались. Ежедневно с 6 до 9 часов вечера лучшие преподаватели Петербурга читали здесь лекции в объеме программы мужских гимназий. Наибольшей популярностью среди слушательниц пользовались математик А. Н. Страннолюбский, бывший учитель Софьи Ковалевской, физик К. Д. Краевич, химик А. Н. Энгельгардт.

Передовая женская молодежь потянулась на курсы. В числе многих была и Соня Перовская. Небольшого роста, гладко причесанная, с большим лбом, скромная, молчаливая, одетая в простое коричневое платье с белым воротничком, 16-летняя Перовская казалась девочкой-гимназисткой. На курсах она сидела постоянно на первой скамейке, старательно слушая и записывая лекции. Среди сокурсниц Соня выделялась выдающимися способностями в области математики, химии и физики.

Круг интересов Софьи Львовны уже в те годы был широк. Много времени она посвящала практическим занятиям в химической лаборатории. Не ограничиваясь лекциями на курсах, Перовская предложила подругам пройти самостоятельный курс алгебры и усваивала его легко и быстро. Она присоединилась к небольшому кружку женщин, которым Страннолюбский читал курс геометрии на частной квартире.

Аларчинские курсы пользовались плохой репутацией у властей, как прибежище «всех нигилисток и эмансипированных». Попав в новую обстановку, Перовская быстро завязала «самые дурные отношения», ее ближайшими подругами стали такие завзятые «нигилистки», как А. И. Корнилова, А. К. Вильберг, А. П. Корба (Прибылева), С. А. Лешерн.

Эти женщины в дальнейшем сыграли немалую роль в русском революционном движении. Корнилова стала одной из основательниц кружка чайковцев, судилась по «процессу 193-х» и была сослана в Сибирь. Лешерн фон Герцфельдт занималась революционной пропагандой во многих местах России, неоднократно судилась, наконец, в 1879 году в Киеве по делу В. Осинского была приговорена к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Умерла она на поселении в Восточной Сибири. Прибылева-Корба стала в дальнейшем крупной народоволкой, членом Исполнительного комитета «Народной воли», была осуждена по «процессу 17-ти» (1883 год) и провела более двадцати лет на сибирской каторге. Впрочем, в 1870 году эти серьезные энергичные девушки, жаждавшие активной сознательной жизни, свободы, знаний, еще не предполагали, что ждет их в недалеком будущем.

Лето 1870 года было счастливым эпизодом в жизни Перовской. Родители уехали за границу. Соня, свободная от семейных обязательств и стеснительных домашних условий, созданных отцом, провела каникулы самостоятельно: с подругами на даче в Лесном под Петербургом. Девушки много читали: «Пролетариат» и «Ассоциации» Михайлова, «О положении рабочего класса в России» Флеровского. Штудировали и обсуждали «Политическую экономию» Милля с примечаниями Н. Г. Чернышевского, первый том сочинений Лассаля… Работа Флеровского, которой зачитывалась передовая молодежь, произвела на Перовскую особенно сильное впечатление своей правдивостью, жгучей ненавистью к помещикам, фабрикантам и чиновникам, яркой картиной нищеты и страданий народа.

В начале 70-х годов в квартире А. И. Корниловой собирался кружок передовых женщин Петербурга. Сходилось обычно человек двадцать. Большинство собравшихся со стрижеными волосами, в косоворотках, перетянутых ремешками, и коротких темных юбках — типичные «нигилистки»! Оживленно беседовали, спорили, разбившись на отдельные группы. Некоторые молча прислушивались.

Е. Н. Ковальская (в дальнейшем известная народница), приехавшая из Харькова в Петербург и впервые попавшая на собрание кружка, невольно обратила внимание на одну молоденькую девушку, скорее девочку, отличавшуюся от других особой простотой костюма: серое скромное платье с небольшим белым воротничком. На ее лице выделялся большой, высокий и широкий лоб, серо-голубые глаза смотрели немного исподлобья, недоверчиво, в них была какая-то упорная непреклонность; маленький детский рот крепко сжат, все лицо серьезно и вдумчиво. Она спорила чрезвычайно сдержанно, но с большим упорством. Это была Софья Перовская.

Ковальская вместе с Перовской и несколькими ее подругами начала заниматься политэкономией. По ее рассказам, Перовская относилась к занятиям очень серьезно. «Вдумчиво останавливаясь на каждой мысли, она развивала ее, возражая то Миллю, то Чернышевскому. Видно было, что умственная работа сама по себе не только как средство для чего-то дальнейшего захватывала ее и доставляла наслаждение».

И так каждый день: курсы или собрания на частных квартирах, лекции и практические занятия, политэкономия и геометрия, горячие споры о прогрессе и праве женщин… Жизнь, полная напряженного труда, размышлений, исканий правильного пути.

Однажды Перовская зашла в Вульфовскую коммуну. Это была одна из первых студенческих коммун — в Петербурге на Вульфовой улице. В ней жили студенты Медико-хирургической академии, в том числе будущие чайковцы М. А. Натансон, А. И. Сердюков и другие. Случилось так, что именно в этот день полиция устроила в коммуне засаду: всех приходивших впускали, но никого не выпускали обратно. Молодежь, попавшая в засаду, была в приподнятом настроении; пели и шумно спорили, угощались чаем и обедом из конины. Так незаметно время прошло до вечера, когда все были выпущены. Для молоденькой курсистки Перовской все было ново и интересно…

В конце ноября 1870 года она пришла на очередной урок геометрии сильно взволнованная и рассказала подругам, что отец приказал ей порвать все отношения с «нигилистками», в противном случае грозил запереть дома и не пускать на курсы. Мириться с этим посягательством на свою самостоятельность Софья Львовна не могла. Она уходит из дома родителей и долго скрывается: отец разыскивал ее с полицией. Больше, чем через два месяца Перовский, боявшийся широкой огласки и скандала, понял, что ему не сломить характер дочери, находившейся уже во власти каких-то чуждых и непонятных ему идеалов. Он выдал ей паспорт…

Решительный шаг Софьи Перовской — разрыв с отцом — был подготовлен всей предшествующей жизнью девушки. В ее биографии началась новая полоса.

Средь мира дольного

Для сердца вольного

Есть два пути.

Взвесь силу гордую,

Взвесь волю твердую —

Каким идти? —

писал в те годы великий Некрасов. Софья Львовна Перовская могла бы пойти проторенными путями отцов и дедов. Аристократическое происхождение, положение отца, а также ум и яркий характер обеспечили бы ей счастливое и спокойное будущее: муж, дети, выезды в свет, заграничные путешествия…

Одна просторная

Дорога — торная…

На вид блестящая

Там жизнь мертвящая

К добру глуха.

Но Софья Львовна не пошла таким путем. Она порвала со своим прошлым, отказалась от имени, положения в свете, богатства, от связанных с ними привилегий, от внешнего блеска и связала свою жизнь с русской свободой.

За обойденного,

За угнетенного,

Стань в их ряды.

Иди к униженным,

Иди к обиженным,

Там нужен ты.

Софья Львовна была одной из многих, — достаточно вспомнить хотя бы ее подруг по Аларчинским курсам: Корнилова воспитывалась в семье богатого купца, Прибылева была дочерью крупного инженера, отец Лешерн — родовитый дворянин, генерал, — но Перовской суждено было сыграть выдающуюся роль в русском революционном движении.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1. Начало пути

Из книги Мой отец - Лаврентий Берия автора Берия Серго Лаврентьевич

Глава 1. Начало пути Автор выражает глубокую признательность за помощь в работе над этой книгой Михаилу Сергеевичу Конюке и Виталию Евгеньевичу Бежину Своего деда по отцу Павле я помню смутно. Остались в памяти черная дедова бурка, башлык да еще рассказы о нем самом,


Глава IV НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Сергей Вавилов автора Келер Владимир Романович

Глава IV НАЧАЛО ПУТИ Но вот университетские годы позади. В мае 1914 года Вавилов блестяще сдает государственные экзамены и получает диплом первой степени. Ему тут же предлагают остаться при университете для подготовки к профессорскому званию, то есть, выражаясь


Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Минин и Пожарский [litres] автора Скрынников Руслан Григорьевич

Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ Минин и Пожарский. Всего лишь несколько лет довелось этим людям бороться бок о бок. С тех пор их имена стали в сознании русских людей неразделимы.Предки Кузьмы Минина происходили из Балахны – небольшого поволжского городка в окрестностях Нижнего


Глава первая. Начало пути

Из книги Лукашенко. Политическая биография автора Федута Александр Иосифович

Глава первая. Начало пути От Шклова до Шклова Саша Лукашенко родился 30 августа 1954 года в поселке Копысь Оршанского района Витебской области. Был он безотцовщиной, поэтому мать, Екатерина Трофимовна, в том же году переехала на свою родину, в Шкловский район Могилевской


ГЛАВА I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Фредерик Жолио-Кюри автора Шаскольская Марианна Петровна

ГЛАВА I НАЧАЛО ПУТИ СЫН КОММУНАРАКогда с кладбища Пер-Лашез уже слышался сухой треск выстрелов версальцев, расстреливавших участников Коммуны, последние разрозненные группы коммунаров еще вели яростные бои на улицах революционного Парижа. Среди них был и Анри Жолио.Его


Глава I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Петр Николаевич Нестеров автора Бурче Евгений Фёдорович

Глава I НАЧАЛО ПУТИ «Кадет 7-го класса Нестеров Петр, 16 лет, сын умершего воспитателя корпуса штабс-капитана Н. Ф. Нестерова, обладает острым умом, любит математику, физику, рисование и черчение… Кадет Нестеров является образцовым типом будущего офицера, с ярко выраженными


Глава 2. Начало пути

Из книги Разговор с молодым другом автора Медведев Алексей Сидорович

Глава 2. Начало пути (Первый тренер. «Из меня ничего не выйдет». Помогли заводские.)В один из апрельских дней 1946 года я впервые переступил порог Дворца спорта «Крылья Советов».Когда я вошел в тяжелоатлетический зал, мне показалось, будто в нем установлены огромные паровые


Глава I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Софья Перовская автора Павлюченко Элеонора Александровна

Глава I НАЧАЛО ПУТИ Природа мать! когда б таких людей Ты иногда не посылала миру, Заглохла б нива жизни… Н. А. Некрасов «Памяти Добролюбова». — Зовут меня Софья Львовна Перовская. От роду имею 27. Звание — дочь действительного статского советника. Занятие —


Глава 2 Начало пути

Из книги Мой Шелковый путь автора Тохтахунов Алимжан

Глава 2 Начало пути В беспечных радостях, в живом очарованье, О, дни весны моей, вы скоро утекли. Теките медленней в моем воспоминанье. ПУШКИН Мое детство прошло в Ташкенте. Как ни странно, память сохранила не много из тех далеких времен. А времена-то были счастливые,


Глава 2 Начало пути

Из книги Рубакин (Лоцман книжного моря) автора Рубакин Александр Николаевич

Глава 2 Начало пути Николай Александрович Рубакин родился в купеческой семье 1 июля 1862 года по старому стилю, 13 июля по новому. В паспорте же Рубакина значилось — родился 3 июля. Дело в том, что метрика его сгорела при пожаре в 1864 году и восстановлена была по памяти


Глава третья НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Гоголь автора Степанов Николай Леонидович

Глава третья НАЧАЛО ПУТИ Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и


Глава 2 Начало пути

Из книги Заложник. История менеджера ЮКОСа автора Переверзин Владимир

Глава 2 Начало пути Родился я в Москве, в обычной семье. Детство и юность прошли на окраине города в районе Чертаново. Моя жизнь не отличалась от жизни многих сверстников. Обычная районная школа, занятия спортом в школе «Самбо-70». Мысли о спортивной карьере. После окончания