Глава 2 Начало пути

Глава 2

Начало пути

В беспечных радостях, в живом очарованье,

О, дни весны моей, вы скоро утекли.

Теките медленней в моем воспоминанье.

ПУШКИН

Мое детство прошло в Ташкенте. Как ни странно, память сохранила не много из тех далеких времен. А времена-то были счастливые, солнечные!

Я почти не помню мой первый дом — традиционный узбекский дом. Мы съехали оттуда после смерти отца. Каким-то образом моя мама сумела скрыть от меня и моего братишки, что отец умер. Мы с братом, совсем еще крохотные, считали, что он уехал… или что-то еще. Словом, вопросов у нас не возникало. А переезд в новый, большой, красивый городской дом окончательно завладел нашим вниманием.

Мама была замечательная. Я до сих пор помню, как она встречала меня, когда я отправлялся в кино. Фильмы показывали поздно, потому что кинотеатр у нас был под открытым небом — пока не стемнеет, фильмы не начинались. Кино посмотреть хотелось, а вот возвращаться одному было страшновато, поэтому мама встречала меня возле кинотеатра. Почему-то сейчас кажется, что показывали много сказок и много индийских фильмов. Кино так и осталось для меня окном в сказку. Включался кинопроектор, освещался экран, и там, на этом белом полотне, начиналась чья-то жизнь, к которой невозможно прикоснуться и в которую невозможно войти. Экранная жизнь состояла только из теней, но эти тени обладали такой властью надо мной, что я безоговорочно верил в то, что они наполнены настоящей жизнью. Полтора часа в кинозале дарили мне абсолютное счастье. Это, конечно, детское ощущение, но поэтому очень сильное.

Я всегда отличался ужасной непоседливостью и вспыльчивостью. Дрался по любому поводу, всегда ходил с синяками и ссадинами. Никаких серьезных причин для драк не было, все причины крылись в моем характере. Но ведь для мальчугана важно все: кто как посмотрит на тебя, кто как ухмыльнется… — и вот уже готов повод для ссоры…

Школу я не любил. Не знаю почему, но она навевала на меня скуку. Меня тянула улица. Там, на улице, шла настоящая жизнь. Школа не будила никаких эмоций. Возможно, все дело в педагогах, ведь учитель должен обладать настоящим даром не только привлечь внимание учеников, но и умением удержать это внимание. Я не помню таких в нашей школе. Хотя вполне возможно, что причина крылась во мне: солнце, трава, беготня, футбол — вот это был мой настоящий мир.

Мы жили в так называемом доме специалистов, который стоял недалеко от Красной площади и от стадиона «Пахтакор». В этом доме жили Стахан Рахимов, академик Шредер, нынешний председатель госбезопасности Узбекистана Рустам Анаятов, много народных артистов, ученых, врачей. Некоторые люди были известны в то время, другие стали известными теперь. А в соседнем доме проживало высшее руководство МВД и КГБ республики. От нашего двора до стадиона «Пахтакор» было рукой подать.

Футбол… Стремительный бег, мелькающая трава под ногами, вкус пота на губах, запах пыли, разбитые колени… Сперва я гонял мяч, как и все дворовые ребята. Мы обожали футбол, ходили на стадион на футбольные матчи. Эти дни были для меня подлинным праздником, я даже школу прогуливал. Я бежал на «Пахтакор» чуть ли не утром, потому что потом уже было не попасть, билетов не купить. А я пробирался туда заранее (я же знал все ходы-выходы) и ждал, когда начнется. Ждал целый день. Народу собиралось на стадионе — тьма. Гул голосов, общее возбуждение — меня эта атмосфера сильно будоражила, кружила голову. Да, футбол манил меня, как ничто другое.

Вспоминая те годы, я должен признать, что ничем не интересовался по-настоящему, кроме футбола. Ничто не привлекало меня. Зато игре в мяч я отдавался целиком.

Мы играли во дворе, играли на стадионе, играли на Красной площади. Красная площадь в Ташкенте совсем не похожа на московскую. Перед трибуной для высокого начальства тянулась прямая асфальтированная дорога, по которой во время праздников проходили парадные колонны, а все остальное пространство было покрыто травой. Вокруг Красной площади тоже была асфальтированная дорога, и в праздничные дни там обязательно разворачивалась бойкая торговля горячими пирожками и газированной водой. Зимой здесь устанавливали большую елку, что делало Красную площадь неузнаваемой. Все государственные праздники — от 1 Мая до Дня Конституции — официально отмечались там, собирая на площади огромные толпы ликующего народа.

А детвора стекалась на Красную площадь ежедневно. Там всегда звенели голоса, слышался смех. Маленькие дети, подростки, юноши — все находили себе место и занятие. Играли в салочки, в футбол, боролись, дрались. Для нас, любителей футбола, здесь было настоящее раздолье. Прибегая на Красную площадь, мы швыряли на землю наши портфели, обозначая ими ворота, и начинали игру…

Наверное, не будет преувеличением сказать, что мое детство прошло на футбольной площадке. Такие площадки были всюду — от обычного двора до стадиона «Пахтакор».

Потом, когда я попал в юношескую команду, где Сергей Артемович Арутюнов, наш тренер, принялся учить нас азам футбола, я открыл для себя эту игру заново, увидел ее с новой стороны. Нас очень хорошо учили. Сейчас такой подготовки нет, поэтому футбол едва выжил. После крушения СССР все пошло наперекосяк, футбол тоже попал под жернова перестройки и рухнул в бездну безвременья. Исчезла школа, исчез интерес ребят к спорту. Многие годы после краха Советского Союза мальчишки не играли в футбол во дворах. Дворовый футбол практически умер! А если его нет, то откуда возьмется глубинная любовь к игре? Откуда родится настоящая страсть, если никто не живет с этой страстью в груди, если она вместе с тобой — пока ты подрастаешь — не крепнет, не начинает заполнять тебя, всю твою душу? Хорошо, что в настоящее время футбол стал, наконец, возвращаться к нам. Правда, сейчас это совсем иной футбол…

Для меня футбол был потребностью. Не смыслом жизни, конечно, но огромной потребностью. Мы жили на футбольном поле, взрослели там, учились не только футболу, но и жизни вообще.

Многое зависело от тренеров, а тренеры в то время были уникальные. Разумеется, они обучали нас технике игры, правильности ударов, учили бить головой, ловить мяч грудью, обводить противника и так далее. Это все понятно, без подготовки невозможно сделать профессионала. Но воспитывали в нас также и обыкновенную человеческую ответственность. Без дисциплины не может быть хорошего футбола. За неуспеваемость в школе не допускали к тренировкам. В ту пору я не мог представить ничего страшнее, чем отлучение от тренировок. Как же так — все играют, а я выброшен за борт? Разве я хуже? Разве я не могу, как все? Да, школу не любил, но учиться хотя бы удовлетворительно был обязан. Этого требовал командный дух.

Футбол объединял ребят. Все любили и уважали футбол как спорт, никто не считал враждебным клуб соперника, никто не устраивал драк после игры — это было бы позорно и ниже человеческого достоинства. Футбол был мерилом общего спортивного духа. Всюду обсуждали игру, всюду вспоминали напряженные моменты минувшего матча, всюду переживали, но никто никогда не пускал в ход кулаки. А уж о массовых побоищах и речи не могло быть.

Спорт — территория уникальная, мирная. Там люди лишь меряются силой, но никогда не воюют. Сила всегда опасна, поэтому в спорт нельзя впускать агрессию. Спорт невероятно энергетичен, и агрессия попадает там на весьма благоприятную почву. Отсюда и легко возбудимые фанаты. Их, конечно, взращивают, они не сами по себе появились, они кому-то нужны. Сама по себе «культура» клубных фанатов — вовсе не была бы плоха, если бы не клокотала такой неудержимой ненавистью. Похоже, что сегодняшних фанатов никто не воспитывает. Их «накачивают» ненавистью, а надо культивировать уважение.

Наши тренеры это умели. Они были моими первыми настоящими воспитателями. Причем не только в мире футбола. Помню, как к нам приехал на тренерскую работу Борис Андреевич Аркадьев, в то время личность легендарная. Просто находиться рядом с ним — уже великая честь, а уж пожать ему руку (как равный равному, хотя какой я ему равный — так, мальчишка неумелый) или поговорить о чем-нибудь — тут можно умереть от счастья.

Он всегда жил в гостинице «Ташкент». Мой дом находился неподалеку. «Ташкент» был в некотором роде «футбольной» точкой, потому что оттуда футбольная команда «Пахтакор» всегда уезжала на сборы, там все собирались. Я часто прибегал туда, чтобы повидаться с кем-нибудь из футболистов. Нередко встречал Аркадьева. Он выходил на прогулку, устраивался на лавочке возле гостиницы, дышал воздухом. Если он видел меня, то обязательно звал: «Алик, присаживайся ко мне». Я приглашал его попить чаю, а он каждый раз отнекивался: «Спасибо, я уже кефиру выпил».

Этот знаменитый на весь Советский Союз человек запросто, без малейшего намека на высокомерие разговаривал с нами, мальчишками. Был он тих, спокоен, непривычно интеллигентен, хотя такого слова я, пожалуй, не знал тогда. Однажды он рассказал историю, как вышел со стадиона после игры сильно задумавшись и забыл переодеть тренировочные штаны. А кошелек остался в брюках. Он опомнился только в трамвае, когда контролер потребовал предъявить билет. Борис Андреевич пытался объяснить, в чем дело, но ему не верили. А кто-то из пассажиров кричал, что Аркадьев бессовестно врет. И тогда Борис Андреевич не выдержал и вспылил: «Если вы еще раз скажете, что я вру, то я ударю вас по лицу!»

Помню, меня поразило это «ударю по лицу». Мы-то выражались куда крепче. «По морде» — это самое приличное, а он — «по лицу». Я до сих пор ощущаю глубину того, мальчишеского удивления.

Борис Андреевич часто рассказывал разные истории, расхваливал великих спортсменов. Многих он знал лично, со многими дружил. От него я узнал о Всеволоде Михайловиче Боброве. Аркадьев восторгался им: «Бобров — это величайший спортсмен. Если он возьмет кий, то он — лучший в бильярде. Если возьмет ракетку настольного тенниса, то он — там лучший. Если берет клюшку, то он — лучший в хоккее. Если пинает мяч, то он — лучший в футболе. Это спортсмен от Бога, таких самородков по пальцам пересчитать можно. Вот от кого исходит настоящий спортивный дух, вот с кем рядом надо все время находиться».

Разве могло общение с таким человеком не влиять на меня?

А другие имена! Тренерами «Пахтакора» были также Якушин, Качалин, Соловьев, Келлер — величайшие тренеры. Каждый из них представлял собой целый мир, необъятный мир. Каждый из них внес огромный вклад в развитие не только узбекского футбола, но и футбола всей страны. Они были гиганты, исполины, титаны. И я мог наблюдать за ними, учиться у них, равняться по ним. Я постоянно что-то перенимал у них. Где-то подслушивал, где-то подглядывал. Мне, мальчугану, хотелось быть похожим на них.

Конечно, мне было далеко до этих людей, далеко и до знаменитых игроков «Пахтакора». Весь основной состав «Пахтакора», все игроки были моими кумирами. Я старался дружить с ними, мне льстила эта дружба. А кому из мальчишек не льстит, когда с тобой за руку здороваются самые известные люди республики? Берадор Абдураимов, Коля Любарцев, Юра Пшеничников, Геннадий Красницкий — для Узбекистана это были легенды, высочайшие профессионалы своего дела, кристальной души люди, личности с большой буквы. Я рад, что могу назвать их моими искренними друзьями. Нас, конечно, разделял возраст и до настоящей, как говорится, мужской дружбы было далеко, но в спорте мы были друзьями.

Я играл в юношеской команде, в которую набрали ребят 1948–1949 годов рождения. Насколько я помню, у нас был очень хороший коллектив. Мы неоднократно становились чемпионами Ташкента и Узбекистана. В составе «Пахтакора» однажды стали призерами Советского Союза, заняли третье место. Кажется, это было в Луганске.

Не знаю, получился ли из меня бы настоящий футболист. Скорее всего, нет, потому что мне не хватало выносливости. Один тайм мог отыграть легко, но весь матч я все-таки не выдерживал, хотя и считался хорошим игроком. Не случайно меня, из всей нашей юношеской команды, хотели даже взять в дублирующий состав «Пахтакора»…

Но в этот момент мы получили предложение из города Гулистан. Там только что возвели новый стадион и хотели создать свою команду. Председатель хлопкотреста Шадиев пригласил тренера из Москвы, кажется Медведева, позвал нескольких ребят из Москвы, которые играли в разных клубах. Шадиев решил и нас, пахтакоровцев, взять к себе. Поскольку мы учились так себе, никакими успехами похвастать не могли, то он обещал помочь нам окончить школу, получить аттестаты, а также посулил зарплату, кажется, 300 рублей в месяц. В дублерах «Пахтакора» мы получали бы 60–80 рублей, — огромная, почти сказочная разница. Нас пригласили на год, чтобы поднять тамошний футбол и вывести команду Гулистана из областной во вторую лигу. Конечно, мы согласились. Разве кто-нибудь смог бы отказаться от таких заманчивых перспектив? Кроме того, это льстило нашему самолюбию: нам, мальчишкам, оказывали огромное доверие, на наши плечи возлагалась серьезная задача.

За год мы с этой задачей справились.

А потом я неожиданно стал остывать к футболу. Сейчас мне трудно сказать, в чем крылась причина, но мой футбольный фанатизм постепенно улетучился. Возможно, все чаще возникали паузы в игре, позволяя иным интересам овладевать мною.

А интересы появились нешуточные: в мою жизнь вторглись карты…

Как бы сложилась моя судьба дальше, трудно сказать, но в конце 1967 года в Москву собрался Берадор Абдураимов. Всеволод Михайлович Бобров пригласил его играть в клубе ЦСКА. Когда он сказал мне об этом, я решил, что непременно поеду в Москву, хотя там никто меня не ждал, никто туда не звал. Я отправился просто «за компанию». Мне хотелось увидеть столицу, увидеть страну. Никаких особых планов я не строил.

В аэропорту нас встретила Лена, супруга Всеволода Михайловича Боброва. Вернее, встречала-то она Абдураимова, но раз уж и я прилетел с ним, то нас обоих повезли в ЦСКА. Там собралось все руководство футбольной команды и клуба. Бобров отнесся к моему появлению без удивления.

Я был веселый, шустрый. Мы разговорились. Они спросили меня, играю ли я в футбол. «Играю!» — заверил я и с удовольствием похвалился всеми моими заслугами. Слово за слово, мне предложили ходить на тренировки команды ЦСКА.

Поначалу я тренировался с командой, даже поиграл немного, а потом мне предложили остаться в клубе помощником администратора.

— Мы видим, что ты способный, — сказали мне, — вполне сможешь заниматься хозяйственными вопросами.

Я не возражал. Если бы в то время я по-настоящему хотел играть в футбол, то наверняка оскорбился бы, но, как я уже сказал, неуемная любовь к футбольному мячу пошла на убыль. Я чувствовал это и, похоже, был рад, что мог оставаться в футбольном мире, не отдавая всего себя игре.

Мне приходилось заниматься организацией тренировок, судьями. В моем ведении была каптерка, где хранилась форма. Словом, работал я завхозом, помощником администратора футбольной команды ЦСКА. В принципе мне нравилось. В команде я считался кем-то вроде «сына полка». Иногда приходилось играть за дубли. Тренировал вратарей, когда Бобров или Мамыкин просили: «Алик, попинай вратарю». Я с удовольствием проводил разминку вратарей. У меня была возможность свободно выходить на поле.

По возрасту мне уже пора было в армию. Благодаря моему положению, меня прикомандировали к футбольной команде ЦСКА. Так и пролетели незаметно два года. Я числился футболистом третьей категории и получал зарплату 80 рублей.

А потом, когда закончилась армейская служба, я уволился и фактически расстался с футболом, целиком посвятив себя карточной игре.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 1. Начало пути

Из книги Мой отец - Лаврентий Берия автора Берия Серго Лаврентьевич

Глава 1. Начало пути Автор выражает глубокую признательность за помощь в работе над этой книгой Михаилу Сергеевичу Конюке и Виталию Евгеньевичу Бежину Своего деда по отцу Павле я помню смутно. Остались в памяти черная дедова бурка, башлык да еще рассказы о нем самом,


Глава IV НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Сергей Вавилов автора Келер Владимир Романович

Глава IV НАЧАЛО ПУТИ Но вот университетские годы позади. В мае 1914 года Вавилов блестяще сдает государственные экзамены и получает диплом первой степени. Ему тут же предлагают остаться при университете для подготовки к профессорскому званию, то есть, выражаясь


Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Минин и Пожарский [litres] автора Скрынников Руслан Григорьевич

Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ Минин и Пожарский. Всего лишь несколько лет довелось этим людям бороться бок о бок. С тех пор их имена стали в сознании русских людей неразделимы.Предки Кузьмы Минина происходили из Балахны – небольшого поволжского городка в окрестностях Нижнего


Глава первая. Начало пути

Из книги Лукашенко. Политическая биография автора Федута Александр Иосифович

Глава первая. Начало пути От Шклова до Шклова Саша Лукашенко родился 30 августа 1954 года в поселке Копысь Оршанского района Витебской области. Был он безотцовщиной, поэтому мать, Екатерина Трофимовна, в том же году переехала на свою родину, в Шкловский район Могилевской


ГЛАВА I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Фредерик Жолио-Кюри автора Шаскольская Марианна Петровна

ГЛАВА I НАЧАЛО ПУТИ СЫН КОММУНАРАКогда с кладбища Пер-Лашез уже слышался сухой треск выстрелов версальцев, расстреливавших участников Коммуны, последние разрозненные группы коммунаров еще вели яростные бои на улицах революционного Парижа. Среди них был и Анри Жолио.Его


Глава I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Петр Николаевич Нестеров автора Бурче Евгений Фёдорович

Глава I НАЧАЛО ПУТИ «Кадет 7-го класса Нестеров Петр, 16 лет, сын умершего воспитателя корпуса штабс-капитана Н. Ф. Нестерова, обладает острым умом, любит математику, физику, рисование и черчение… Кадет Нестеров является образцовым типом будущего офицера, с ярко выраженными


Глава 2. Начало пути

Из книги Разговор с молодым другом автора Медведев Алексей Сидорович

Глава 2. Начало пути (Первый тренер. «Из меня ничего не выйдет». Помогли заводские.)В один из апрельских дней 1946 года я впервые переступил порог Дворца спорта «Крылья Советов».Когда я вошел в тяжелоатлетический зал, мне показалось, будто в нем установлены огромные паровые


Глава I НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Софья Перовская автора Павлюченко Элеонора Александровна

Глава I НАЧАЛО ПУТИ Природа мать! когда б таких людей Ты иногда не посылала миру, Заглохла б нива жизни… Н. А. Некрасов «Памяти Добролюбова». — Зовут меня Софья Львовна Перовская. От роду имею 27. Звание — дочь действительного статского советника. Занятие —


Глава 2 Начало пути

Из книги Мой Шелковый путь автора Тохтахунов Алимжан

Глава 2 Начало пути В беспечных радостях, в живом очарованье, О, дни весны моей, вы скоро утекли. Теките медленней в моем воспоминанье. ПУШКИН Мое детство прошло в Ташкенте. Как ни странно, память сохранила не много из тех далеких времен. А времена-то были счастливые,


Глава 2 Начало пути

Из книги Рубакин (Лоцман книжного моря) автора Рубакин Александр Николаевич

Глава 2 Начало пути Николай Александрович Рубакин родился в купеческой семье 1 июля 1862 года по старому стилю, 13 июля по новому. В паспорте же Рубакина значилось — родился 3 июля. Дело в том, что метрика его сгорела при пожаре в 1864 году и восстановлена была по памяти


Глава третья НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Гоголь автора Степанов Николай Леонидович

Глава третья НАЧАЛО ПУТИ Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и


Глава 2 Начало пути

Из книги Заложник. История менеджера ЮКОСа автора Переверзин Владимир

Глава 2 Начало пути Родился я в Москве, в обычной семье. Детство и юность прошли на окраине города в районе Чертаново. Моя жизнь не отличалась от жизни многих сверстников. Обычная районная школа, занятия спортом в школе «Самбо-70». Мысли о спортивной карьере. После окончания