Глава 10 Распродажа по сниженным ценам

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 10

Распродажа по сниженным ценам

« Продажа значительного количества новых акций Merrill Lynch стала серьезным мероприятием. Поскольку компании требовалось привлечь больше 8 миллиардов долларов, возможно, имеет смысл организовать выездную презентацию для привлечения инвесторов: поездить по стране в течение нескольких дней, чтобы встретиться с крупными институциональными инвесторами и лично рассказать им о том, почему стоит покупать акции новой Merrill Lynch »

В пятницу вечером, 27 июня Грег Флеминг с женой и двумя детьми вылетели на самолете из Нью-Йорка в Неаполь, в Италию, а оттуда в субботу отправились к дому, который сняли на две недели в городке Масса-Лубренсе. Городок расположен в 30 милях на юг от Неаполя, на западной оконечности побережья Амальфи, он построен на крутых горных склонах, вблизи самых прекрасных пляжей и живописных заливов Италии.

Когда Флеминг с женой Мелиссой впервые побывали здесь, то были очарованы этим местом, и теперь каждый год селились в одном и том же доме с верандой, откуда открывался вид на лазурные воды Средиземного моря и остров Капри.

После приезда в субботу из аэропорта и акклиматизации в воскресенье семья Флеминга весь понедельник нежилась и грелась на солнце. Ближе к полуночи, когда дети легли спать, а Мелисса готовилась ко сну, Грег сидел на веранде и смотрел на море: он позволил своим мыслям дрейфовать, подобно лодкам, которые скользили по морским волнам.

Он чувствовал, что вымотался – не за эти два дня активного отдыха на побережье Амальфи, а за предшествующие 11 месяцев напряженной работы без отпуска.

Годом раньше Merrill Lynch подвела итоги за второй квартал 2007 года – отчиталась о впечатляющей чистой прибыли в 2 миллиарда долларов. Он, Грег Флеминг, сын школьных учителей из городка Хоупвелл Джанкшн в штате Нью-Йорк, занял пост сопрезидента в довольно молодом возрасте – в 44 года. Если он будет действовать правильно, то сможет стать генеральным директором Merrill Lynch, когда Стэн О’Нил уйдет в отставку через несколько лет. Жизнь была прекрасна.

Грег Флеминг, сын школьных учителей из городка Хоупвелл Джанкшн в штате Нью-Йорк, занял пост сопрезидента Merrill Lynch в довольно молодом возрасте – в 44 года

Теперь это были лишь воспоминания о давно минувшей эпохе, за которой последовал адский год работы в компании. Только теперь, 11 месяцев спустя Флеминг чувствовал себя нормально оттого, что повез свою семью в запоздалый и длительный отпуск. В августе прошлого года он сидел на этом самом месте и любовался на Капри в начале двухнедельного отпуска, когда открылась информация об убытках в портфеле CDO Merrill, и он вынужден был взять семью и сорваться обратно в Нью-Йорк, чтобы подписать письмо, подготовленное Факахани для совета директоров компании.

Казалось, что прошло больше 11 месяцев, подумал он, наслаждаясь дувшим с моря ночным ветерком. И тут зазвонил телефон.

– Привет, Грег! Это Эрик, – на линии был Хитон, казначей. (В Нью-Йорке было почти 6 вечера.) – Прости за поздний звонок.

Флеминг представить себе не мог, зачем звонил Хитон, если только не начались проблемы.

– Мы пересмотрели результаты деятельности за квартал.

– Хоть бы в лучшую сторону, – с раздражением сказал Флеминг, – сейчас уже полночь, и мы недавно приехали.

– Ты хорошо меня знаешь, – сказал Хитон, – я не стал бы тебе звонить, если бы это не было важно.

Предварительные итоги за квартал оказались куда хуже тех, что мы ожидали. Убытки выросли и составляют где-то от 2 до 4 миллиардов долларов

– А в чем дело?

– Предварительные итоги оказались куда хуже тех, что мы ожидали. Убытки выросли и составляют где-то от 2 до 4 миллиардов долларов.

Флеминг не мог в это поверить. Когда он улетал из Нью-Йорка в прошлую пятницу, все показатели говорили о том, что итоги за квартал будут благоприятными, а убытки – контролируемыми. Названная сумма превышала размер убытков Lehman Brothers.

– Как такое могло случиться?

Хитон пояснил, что стоимость некоторых активов компании, которые казались хорошими еще неделю назад, снова упала. Убытки Lehman Brothers напугали инвесторов в конце июня, и многие долговые продукты стали хуже торговаться, что отразилось и на стоимости активов Merrill Lynch, особенно на CDO, они продолжали падать ниже осторожных оценок, которые группа Хитона смогла зафиксировать за неделю до того.

– Тейн знает об этом?

– Нет, – сказал Хитон.

Как казначей Хитон непосредственно подчинялся Нельсону Чаи, финансовому директору, который, в свою очередь, был подчиненным Тейна. Позвонив напрямую Флемингу, он нарушил субординацию, и Флеминг знал почему.

Размер новых убытков, о которых будет объявлено 17 июля, означал необходимость привлечения миллиардов долларов, и сделать это надо было быстро. Если у банка не хватит денег, чтобы заполнить к тому моменту брешь, инвесторы решат, что дела Merrill Lynch обстоят хуже, чем у Lehman Brothers.

После семи месяцев работы с Тейном Хитон и Флеминг знали, что генеральный директор не станет принимать быстрых или даже конкретных решений. Если он обратится с этим вопросом к Нельсону Чаи, то нет гарантии, что финансовый директор сможет подвигнуть Тейна на то, чтобы действовать быстро и успеть до 17 июля.

– У нас мало времени, и я знаю, что ты сможешь это сделать, – сказал Хитон.

– Я этим займусь, – сказал Флеминг, и в голосе его послышалось нечто среднее между раздражением и смирением.

Флеминг не мог больше смотреть на мерцавшие огоньки Капри. Он глубоко вздохнул и позвонил Тейну, который в это время находился в своем летнем доме недалеко от озера Саранак в горах Адирондак.

Судя по голосу, Тейн был в хорошем настроении:

– Как дела Грег? Слушай, который у вас там час?

И после небольшой паузы спросил:

– Ты зачем звонишь?

– Я тут узнал, что убытки будут намного больше той суммы, о которой нам с тобой сказали, – осторожно начал Флеминг, – они возрастут примерно от 2 до 4 миллиардов долларов по сравнению с той суммой, которую нам озвучили на прошлой неделе.

– Как так? – спросил Тейн, и его настроение испортилось.

– Не знаю. Я не знаю подробностей. Но вроде все к этому идет. Вам следует связаться с Нельсоном.

Последовало молчание, пока Тейн осмысливал услышанное.

– Если дела обстоят именно так, – продолжил Флеминг, – нам придется кое-что ускорить.

– Кроме того, чтобы сообщить, что еще ты хочешь сказать? – требовательно спросил Тейн, когда начал понимать цель звонка.

– Я хочу ускорить продажу нашей доли в Bloomberg прямо сейчас.

Тейн уже начал подготовку к продаже акций после завтрака с мэром Нью-Йорка. Но он хотел получить максимально высокую цену, это было бы возможно, если бы Merrill Lynch нашла нескольких покупателей и устроила между ними конкуренцию.

« Тейн уже начал подготовку к продаже акций, но он хотел получить максимально высокую цену, а это было бы возможно, если бы Merrill Lynch нашла нескольких покупателей и устроила между ними конкуренцию »

– Нам следует прозондировать рынок, – сказал Тейн, продолжая думать, что компания сможет найти стороннего покупателя на 20 % акций Bloomberg L. P.

– Нет, этого делать нельзя, – ответил Флеминг, – мэр этого не потерпит.

Тейн настаивал на своем, утверждая, что наилучшую цену можно будет получить только после зондирования рынка.

– Такого рынка не существует, – продолжал Флеминг с отчаянием в голосе. Bloomberg L. P. была частной компанией, не имеющей рыночной капитализации, и крупные паи компании не могли перепродаваться. – Кроме того, у мэра есть преимущественное право покупки. Так записано в нашем соглашении.

Тейн оставался непоколебим.

Флеминг попробовал зайти с другой стороны. Они имеют дело не с какой-нибудь шантрапой, торгующей частными акциями, которую можно обдурить при помощи наскоро состряпанной подделки или припрятав туза в рукаве.

– Это Майкл Блумберг – серьезный и зрелый человек, – сказал он Тейну. – Нам придется действовать честно.

Тейн согласился.

Потом они перешли к другому спорному вопросу – BlackRock. Тейн все еще хотел продать 49 % акций компании по управлению частным капиталом, принадлежащих Merrill Lynch. Флеминг возражал и использовал те же аргументы, что и прежде: продажа акций снизит доход Merrill Lynch, повредит ее кредитному рейтингу и с учетом падения стоимости акций BlackRock в последние недели принесет гораздо меньшую выгоду, чем потенциальная стоимость этих акций. После новой дискуссии Тейн ему уступил.

И, наконец, Флеминг предположил, что, возможно, настал благоприятный момент для продажи имевшихся у Merrill Lynch акций Financial Data Services (FDS) – компании, занимавшейся обработкой данных для лиц, обладающих значительным капиталом, с которыми работали в отделе управления частными капиталами Merrill Lynch. Тодд Каплан подал Флемингу идею о продаже FDS в апреле, когда президент Merrill Lynch искал новые возможности для привлечения капитала без продажи акций.

Помимо всего прочего, FDS предлагала программный продукт, который позволял крупным инвесторам получать статистику по ценам всех видов акций в историческом разрезе, что облегчало оценку стоимости их портфеля. Этот бизнес выглядел скромно, но был чрезвычайно полезен для состоятельных клиентов Merrill Lynch, и Флеминг полагал, что он сможет получить несколько миллиардов долларов от продажи акций этой компании. Тейн помолчал.

– Дай мне подумать об этом до утра, – сказал он, а потом повесил трубку.

И снова Флемингу пришло на ум, что Тейн откладывает принятие трудного решения до тех пор, пока не сможет обсудить его со своим Свенгали[13], Питером Краусом, который все еще числился в Goldman Sachs и мог перейти в Merrill Lynch только через два месяца.

Было уже 1:30 ночи по местному времени. Тейн мог подождать с этим до утра, но Флеминг взялся за работу. Он позвонил Стиву Реттнеру, главе Quadrangle Group, который в основном и будет вести переговоры от имени Блумберга о продаже акций, принадлежащих Merrill Lynch.

Реттнер, который в начале своей карьеры был подающим надежды журналистом The New York Times в Вашингтоне и Лондоне, оставил журналистику в 1980-х годах, чтобы стать инвестиционным банкиром. Он сделал себе имя в Morgan Stanley, а потом и в Lazard Freres в качестве лучшего специалиста по заключению сделок в сфере средств массовой информации. В 2000 году он вместе с тремя коллегами пустился на вольные хлеба – организовал Quadrangle. В начале 2008 года, когда мэр Майкл Блумберг намеревался участвовать в президентской гонке, Реттнер стал управлять инвестициями ставшего политиком миллиардера и медиамагната.

Когда мэр Майкл Блумберг намеревался участвовать в президентской гонке, Реттнер стал управлять инвестициями ставшего политиком миллиардера и медиамагната

Блумберг передумал участвовать в президентской гонке, и Реттнер стал горячим сторонником сенатора Барака Обамы. После победы Обамы Реттнер в 2009 году станет его «царем автопрома» (car czar) и будет отвечать за финансовую реструктуризацию компаний General Motors и Chrysler, которые спасут от банкротства за счет средств налогоплательщиков. Эндрю Куомо, генеральный прокурор штата Нью-Йорк, впоследствии выдвинет обвинения против компании Реттнера Quadrangle в том, что та делала подарки New York State Comptroller в обмен на передачу части доходного бизнеса по управлению средствами пенсионных фондов.

Но в июле 2008 года, задолго до всех этих событий, Флеминг позвонил финансисту из Манхэттена из своего уединенного места отдыха на побережье Амальфи.

– Стив, мы собираемся заняться продажей нашей доли в Bloomberg, – сказал Флеминг, – мы хотели бы завершить сделку к 17 июля.

– Вы очень торопитесь, Грег.

– Именно так. Я со своей стороны сделаю все, чтобы сделка состоялась.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал Реттнер, осознавая, что, если Флеминг звонит ему в середине ночи из Италии, Merrill Lynch, должно быть, находится в отчаянном положении, раз они хотят провести сделку в такие сжатые сроки.

Точно так же, как Флеминг объяснил Тейну, что лучшего всего при проведении этой сделки вести себя честно, президент Merrill теперь открыто высказал Реттнеру свою позицию.

– Мы не собираемся искать покупателей где-то на стороне, – сказал он. – Мэр имеет преимущественное право покупки. Мы не собираемся даже пытаться как-то на него воздействовать. Все, о чем я вас прошу, это то, чтобы вы не злоупотребили нашей ситуацией.

Реттнер сказал, что мэр думает точно так же. Что касается стоимости, то для ее определения понадобится какое-то время.

– На рынке сейчас непростая ситуация, – заметил Реттнер.

– Да, – парировал Флеминг, – но это очень ценный пакет акций.

Разговор закончился, после того как было принято решение начать переговоры на следующий день. Затем Флеминг отправил по электронной почте письма нескольким своим подчиненным – Тодду Каплану, Стюарту Каперсту и Питу Келли, чтобы оповестить их о начале переговоров с Bloomberg. Он также попросил всех троих приготовиться к проведению сделки по продаже Financial Data Services.

Флеминг позвонил Роджину Коэну, одному из лучших юристов в области слияний и поглощений в Нью-Йорке, насчет того, чтобы он представлял Merrill Lynch в этой сделке

Флеминг связался с Хитоном и Полом Вецелем и назначил на следующий день телефонную конференцию. Потом он позвонил Роджину Коэну, ведущему партнеру Sullivan & Cromwell и одному из лучших юристов в области слияний и поглощений в Нью-Йорке, насчет того, чтобы он представлял Merrill Lynch в этой сделке. Наконец, перед самым рассветом Флеминг смог отключиться на сон.

На следующий день команда, работавшая над продажей акций Bloomberg, стала заниматься определением стоимости 20 % акций финансово-информационной медиакомпании. После создания оперативного плана один из членов группы позвонил Флемингу и спросил, следует ли им браться за Financial Data Services, что теоретически было более сложной задачей.

Флеминг сказал, что ему нужна отмашка Тейна и что он свяжется с генеральным директором позже в тот же день. Время шло, а Тейн так и не звонил, поэтому Флеминг позвонил ему сам. Тейн все еще не был уверен в том, что следует продавать акции FDS, и сказал, что ему нужно еще время на обдумывание.

Когда Флеминг в тот же день созвонился со своей группой – в Нью-Йорке был полдень, а в Италии вечер, – Каплан стал его торопить с FDS. Решение нужно было принимать немедленно. Флеминг отговорился, сославшись на то, что ему нужно еще время, чтобы уговорить Тейна.

Каждый из них знал, что как только начнется уик-энд, им будет куда сложнее найти и пригласить возможных клиентов к столу переговоров

На следующий день, 3 июля, в четверг, сидя на освещенной солнцем веранде дома на Амальфи, Флеминг занимался подавлением мятежа среди своих подчиненных. Пит Келли сказал, что ему надо получить решение по Financial Data Services сегодня же, чтобы добиться чего-то конкретного к моменту объявления результатов две недели спустя. Каждый из них знал, что как только начнется уик-энд вечером 4 июля, им будет куда сложнее найти и пригласить возможных клиентов к столу переговоров. Флеминг поклялся, что он получит ответ от Тейна в тот же день.

Когда он наконец-то дозвонился до Тейна, то генеральный директор все еще не разделял его мнения о срочности и был не готов дать отмашку. Флеминг умолял его по крайней мере разрешить запуск процесса, иначе они не смогут ничего добиться к 17 июля. Флеминг сказал, что он всего лишь хочет получить разрешение прозондировать эту возможность.

Наконец Тейн уступил, но с оговорками:

– Я не уверен, что действительно пойду на это. Это просто один из вариантов.

– Я и не говорю, что мы собираемся их продавать, – ответил Флеминг, и в его голосе прозвучало разочарование. – Я просто хочу, чтобы мы могли продвинуться дальше в этом направлении, чтобы у нас была возможность продать эти акции.

– Ладно, – сказал Тейн, – но помни, что я хочу, это была просто возможность.

Флеминг подумал, что не имеет смысла заниматься семантическим анализом. Он получил требуемое разрешение, хоть и условно. После того как он повесил трубку, он не мог определить, было ли его разочарование в Тейне меньше, равно или больше раздражения, которое он вызывал у Тейна и которое, без сомнения, возрастало с каждой их стычкой.

Для Флеминга дни в Италии оказались короткими, но утешало то, что хоть дети побудут у моря. Он полетит обратно в Нью-Йорк на следующий день, но, вместо того чтобы тащить с собой семью, как это случилось в прошлом году, жена и дети останутся здесь на все две недели.

К середине июня Тейн уже был полностью согласен с продажей пакета «токсичных» CDO Merrill, которые он хотел списать до момента прихода Монтага на работу в августе.

Тейн связался со Стивом Мнучином из Dune Capital, отчасти потому, что они вместе работали в Goldman Sachs. Тейн чувствовал себя спокойнее, когда имел дело с людьми из Goldman Sachs, но к концу июня было не понятно, будет ли Dune Capital готова к сделке, когда Тейн захочет ее провести. Дональд Квинтин – ипотечный трейдер, который стал ответственным за CDO-отчетность после ухода Кронталя, – возобновил переговоры с Lone Star. 4 июля на пути в Вермонт, куда Квинтин отправился на уик-энд, ему позвонил Тейн и дал разрешение на дальнейшие действия по проведению сделки с Lone Star.

Отчетность по обеспеченным долговым обязательствам Merrill состояла из отдельных сделок с разбросом стоимости от 150 миллионов долларов до примерно 800 миллионов

Отчетность по обеспеченным долговым обязательствам Merrill состояла из 65 отдельных сделок с разбросом стоимости от 150 миллионов долларов до примерно 800 миллионов. Но в начале 2008 года номинальная стоимость этих сделок уже не могла пролить свет на оценочную стоимость лежащих в их основе ценных бумаг. Всю зиму Кронталь и Квинтин создавали модель оценки стоимости жилья, то есть сделали попытку привязать балансовую стоимость CDO к имеющемуся пакету закладных, на основе которых был создан каждый производный инструмент.

В конце концов Кронталь и Квинтин подсчитали, что общая стоимость CDO-активов, находившихся на балансе Merrill Lynch, составляла 30,6 миллиарда долларов. Конечно, их рыночная стоимость была намного ниже.

Ограничив себя одним покупателем – мэром Майклом Блумбергом, Флеминг сам связал себя по рукам и ногам при проведении переговоров. Merrill Lynch придется соглашаться на любое предложение людей Блумберга. В конце 2007 года обе стороны оценивали стоимость сделки в 5 миллиардов. Но это было тогда. В теперешней ситуации, после банкротства Bear Stearns и шаткого положения Lehman Brothers, по мнению Реттнера, 5 миллиардов больше нельзя было считать реалистичной ценой.

Блумберг, агрессивный бизнесмен, не делавший уступок покупателям своих повсеместных информационных терминалов, не стал бы миллиардером, если бы проявлял мягкость. Однако он давно сотрудничал с Merrill Lynch, и началось это в 1980-х годах, когда он начинал свой бизнес.

Майкл Блумберг начинал как трейдер в компании Salomon Brothers, где управлял внутренними компьютерными системами фирмы. В 1981 году его уволили и дали 10 миллионов в качестве выходного пособия. Используя эти деньги, Блумберг и разработал свою собственную компьютерную систему для проведения сложных оценок стоимости облигаций и других финансовых продуктов и начал продвигать свое изобретение на Уолл-стрит.

В 1982 году Merrill Lynch стал его первым инвестором, когда Эд Мориарти (чей сын к моменту прихода Тейна в компанию был топ-менеджером подразделения по управлению рисками) рискнул – согласился установить 20 терминалов Bloomberg на торговой площадке Merrill Lynch и вложить 30 миллионов долларов в запуск бизнеса.

Реттнер сдержал свое слово и не стал сильно сбавлять цену. Вместо этого обе стороны проводили неоднократные встречи, посвященные тому, как компания Bloomberg может максимально использовать возможности Merrill Lynch как клиента. Банк обязался арендовать так много терминалов (их стоимость достигала не менее 12 000 долларов в месяц), что некоторые члены команды Флеминга начали шутить, что им придется поставить терминалы Bloomberg дома в душе и в автомобиле, чтобы использовать это новое приобретение.

Merrill Lynch вложила сотни миллионов долларов в разработку своей собственной электронной площадки для «громадного стада» брокеров. Но теперь от этих планов придется отказаться из-за обязательств пользоваться исключительно терминалами Bloomberg.

В конечном итоге Флеминг получил 4,425 миллиарда долларов от продажи акций компании Bloomberg. Связанные с этой ценой расходы – сотни миллионов долларов на приобретение терминалов и финансирование сделки – фактически свели эту цену к 4 миллиардам долларов. Протянув полгода, Тейн добился того, что получил на 1 миллиард долларов меньше, чем мог бы в январе того же года.

Что касается Financial Data Services, то Вецель и два других члена команды Флеминга – Тодд Каплан и Стюарт Каперст – взяли на себя инициативу по поиску потенциального покупателя и быстрой разработке схемы сделки.

Прошла уже половина уик-энда после 4 июля, которые Вецель с женой проводили в Нью-Йорке (проживали они в Нью-Джерси), когда Вецелю перезвонил Тим Херд из Madison Dearborn – инвестиционного фонда в Чикаго, занимавшегося инвестициями совместно с Merrill Lynch. Вецель стремглав выскочил из отеля в Центральном парке, чтобы ответить на звонок, и вкратце обрисовал Херду ситуацию по FDS.

Херд выслушал его, а потом сказал, что эта сделка может их заинтересовать при определенных условиях, таких как норма прибыли фонда, но в целом она может стать инвестициями для Madison Dearborn.

« Merrill Lynch вложила сотни миллионов долларов в разработку своей собственной электронной площадки для «громадного стада» брокеров. Но теперь от этих планов придется отказаться из-за обязательств пользоваться исключительно терминалами Bloomberg »

Каплан, который постоянно проживал в Чикаго и вынужден был прервать отпуск с семьей для работы над сделками по компаниям Bloomberg и FDS, заперся в нью-йоркской квартире и с головой ушел в проработку деталей обеих сделок. Каперст также бросил все, чтобы заниматься этими сделками, как и Пит Келли, отвечавший за юридическую сторону сделок, и казначей Эрик Хитон.

Каждый день члены группы проводили телефонные конференции с Флемингом. Тейн, не покидавший Адирондакс, и Нельсон Чаи, финансовый директор компании, не принимали в этой работе совсем никакого участия. Тейн оставался в своем летнем доме и связывался с Флемингом раз в день на протяжении всей подготовки. Чаи вызвался добровольно помогать в организации сделок и принимал участие в некоторых телефонных конференциях. Но до сих пор – за семь месяцев работы в Merrill Lynch – его считали финансовым директором лишь по названию должности. Не раз случалось так, что в эти сумасшедшие дни в начале июля команда по привлечению капитала собиралась для проведения телефонной конференции, и только после ее начала Вецель, Каплан или Хитон обнаруживали, что забыли предупредить Чаи и пригласить его для участия – не потому, что намеренно его игнорировали, а потому что он не стал настоящим членом команды.

После двух недель непрерывной работы над проектами, включая и два полных уик-энда, и испорченные каникулы, на членах команды стало сказываться давление и напряжение от суматошной продажи активов. Однажды в 7 вечера Каплан вдруг обнаружил, что находится в помещении юридической фирмы и работает со Стивом Реттнером над сделкой по компании Bloomberg и пьет девятую чашку кофе за день. У него раскалывалась голова, и он не мог выспаться уже с конца июня. Отхлебнув кофе, он поставил чашку и сказал, ни к кому не обращаясь: «Это дурдом».

Флеминг и все члены его команды знали, что всех этих нагрузок, отчаянной и сумасшедшей распродажи активов Merrill перед объявлением о результатах деятельности компании 17 июля можно было избежать, если бы ее руководство занималось прогнозированием событий. Команда Вецеля предложила продажу акций компании Bloomberg в качестве варианта привлечения капитала еще в декабре, но Тейн отверг это предложение. Каплан в апреле предложил продать акции Financial Data Services, эту идею ему подал Русс Стейн, бывший казначей Merrill Lynch. Тейн даже не подозревал о существовании FDS – это говорило о том, что эта фирма не вписывалась в его видение компании, и все же он не позволил Каплану проводить комплексный юридический аудит FDS в тот момент, поскольку это могло помешать работе дочерней компании.

Теперь, три месяца спустя, Флеминг, Вецель, Хитон и остальные расплачивались за отсутствие подготовки и работали в сумасшедшем темпе всю первую половину июля, чтобы продать эти активы. Хуже всего было то, что Merrill Lynch продавала их по заниженной цене: покупатели знали, что у компании нет альтернативы и времени ждать. За несколько месяцев компания могла бы найти для Financial Data Services несколько потенциальных покупателей или найти на стороне желающих приобрести 20 % акций компании Bloomberg за 5 миллиардов.

Merrill Lynch продавала акции Financial Data Services по заниженной цене: покупатели знали, что у компании нет альтернативы и времени ждать

Но нет же. Merrill Lynch загнала себя в угол. Оказалось, что истинное положение вещей противоречило заявлениям Тейна о том, что компания располагает достаточным капиталом и ей не понадобится привлекать дополнительный. За более чем 30 лет работы Тейн пережил несколько крупных спадов деловой активности на Уолл-стрит, и каждый раз рынки восстанавливались. Тейн полагал, что Merrill Lynch сможет воспользоваться неизбежным оживлением экономики, но при этом он оставил себе слишком мало возможностей для маневра в том случае, если его прогноз не оправдается, как он надеялся.

В воскресенье перед 17 июля – днем объявления о результатах деятельности компании напряжение, связанное с продажей акций, сказывалось при проведении телефонной конференции. Подробности сделок еще предстояло окончательно урегулировать, но к тому моменту стало очевидно, что компания Bloomberg выкупит акции по меньшей мере за 4 миллиарда долларов. Что касается Madison Dearborn, то Merrill Lynch может рассчитывать на меморандум о намерениях, в котором продажа акций оценивалась в 3,5 миллиарда долларов.

Компания Bloomberg выкупит акции по меньшей мере за 4 миллиарда долларов. Что касается Madison Dearborn, то Merrill Lynch может рассчитывать на продажу акций на 3,5 миллиарда долларов

Тейн сказал всем участникам по телефону, что на этой же неделе, чтобы не противоречить отчету, компания объявит о предполагаемой продаже активов на общую сумму 8 миллиардов долларов. Каплан высказался о том, что безопаснее было сказать на общую сумму от 7 до 8 миллиардов долларов. Тейн настаивал на 8 миллиардах.

– Зачем тогда себя вообще ограничивать? – поинтересовался Каплан. – Почему бы не назвать 10 миллиардов?

Потом стали обсуждать подробности сделки с Financial Data Services. В отличие от транзакции с Bloomberg, которая просто выкупала акции у Merrill Lynch, переговоры по продаже акций FDS были более сложными. Хотя бизнес этот было проще продать, поскольку у него была собственная финансовая отчетность и отдельный от Merrill Lynch аудит, но у этого бизнеса был только один клиент – Merrill Lynch. Ни одна сторонняя компания не стала бы даже и думать о приобретении Financial Data Services, не получив гарантии, что Merrill Lynch и дальше будет пользоваться ее услугами в течение не просто нескольких лет, а десятилетий.

Зависимость фирмы от Merrill поднимала ряд спорных вопросов, касавшихся бухгалтерской отчетности, поскольку до некоторой степени компания была «карманным» бизнесом, а не свободной фирмой.

Тейн слушал, пока Вецель описывал некоторые затруднения, связанные с бухгалтерской отчетностью. Тейн был разочарован способностью Флеминга организовать продажу бизнеса (хотя Тейн сам с пренебрежением отнесся к попыткам отдела стратегического планирования выставить Financial Data Services на продажу три месяца назад) и прервал говорившего вопросом по налоговым выплатам, связанным с этой сделкой. Он полагал, что от продажи FDS можно получить налоговых льгот на несколько сотен миллионов долларов.

Вецель возразил, сказав, что это невозможно, но его собственное понимание вопросов налогообложения было смутным. Каплан начал объяснять детали учета. Он сказал, что собственная внутренняя бухгалтерия Merrill не одобрит того агрессивного поведения, которое требует Тейн. Правила отчетности для этого случая были очень четко прописаны.

Тейн внезапно прервал его.

– Мне надоело слушать эту чушь, – его прорвало, – вы сами не знаете, что делаете. Вы должны говорить им, что делать, а не они вам!

– Нельсон, – рявкнул Тейн на своего помощника, который тоже был на связи, – позвони этим бухгалтерам. Я хочу, чтобы ты уладил это дело!

Вецель был в шоке от вспышки гнева Тейна, отчасти потому, что досталось Каплану, который работал не щадя себя на протяжении двух предшествующих недель, и потому, что Тейн проявлял мало уважения к сотрудникам бухгалтерии Merrill.

На следующий день в своем кабинете руководитель отдела персонала Мэй Ли, которая также принимала участие в конференции, пыталась объяснить Вецелю позицию своего шефа.

– Пол, ты не можешь просто слушать то, что говорят эти люди, – сказала она ему.

Вецель поговорил также с Чаи, который заверил его в том, что проблема будет решена должным образом.

« Члены команды стратегического планирования и сотрудники казначейства компании обсуждали жесткую позицию Тейна и пытались понять, как человек, который был финансовым директором Goldman Sachs, может иметь такое смутное представление о правилах бухгалтерской отчетности »

На 22-м этаже члены команды стратегического планирования и сотрудники казначейства компании обсуждали жесткую позицию Тейна по этому вопросу и пытались понять, как человек, который был финансовым директором Goldman Sachs, может иметь такое смутное представление о правилах бухгалтерской отчетности.

– Не стоит забывать, – сказал один из членов команды Хитона, – что, когда он был финансовым директором, Goldman Sachs была частной компанией.

Для нескольких человек это стало новостью. Тейн никогда не был финансовым директором компании, чьи акции торговались на открытом рынке и которая была вынуждена придерживаться строгих правил раскрытия информации и правил бухгалтерской отчетности под контролем Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям. Когда компания является частной, то самые важные люди для нее – это собственники, которые в случае с Goldman Sachs были ее партнерами. Перед тем как стать акционерной компанией, Goldman Sachs могла выбрать любой способ ведения отчетности, если это устраивало ее партнеров.

17 июля после двух недель напряженных, непрекращающихся переговоров Merrill Lynch объявила об убытках в размере 4,7 миллиарда долларов, а также о продаже своих акций компании Bloomberg и о подписании протокола о намерениях о продаже контрольного пакета акций Financial Data Services в ходе сделки, которая оценивалась в 3,5 миллиарда, что с избытком покрывало убытки.

Успешное привлечение капитала уберегло Merrill Lynch от необходимости плавания в бурных водах, в которые уже погружалась компания Lehman Brothers, по крайней мере на какое-то время. Тем временем представители Lone Star заявили, что готовы приобрести CDO на 7 миллиардов долларов, до тех пор пока Merrill Lynch сможет управлять финансированием.

Тейн наконец был готов запустить сделку, даже если в итоге компании придется признать еще 5 миллиардов долларов убытков. Merrill Lynch придется привлекать дополнительный капитал, и на этот раз на открытом рынке, и стоить это будет недешево. Но Тейн хотел избавиться от этих «едких» и «токсичных» активов, особенно перед приходом в компанию Монтага в начале августа.

Цена акций Merrill Lynch теперь опустилась до 30 долларов за акцию, намного ниже цены 48 долларов, которая значилась в соглашении с Temasek. Фонды, которые приобрели привилегированные акции компании в январе, – Korea Investment Corporation, Kuwait Investment Authority, Mizuho corporate bank, TPG-Axon Capital, the Olayan Group, T. Rowe Price – также имели подобные привилегии.

Прошлой зимой пункт о компенсации (reset clause) казался незначительной деталью процесса привлечения капитала, но теперь он превратился в серьезное препятствие, которое Merrill Lynch необходимо будет преодолеть, чтобы выйти на рынок и продавать обычные акции.

Дональд Квинтин, руководитель направления по торговле закладными, возглавил переговоры с Леном Алленом из Lone Star. Команда Флеминга, в которую вошли банкиры, работавшие с иностранными компаниями, Андрэ Орсель и Фарес Нухаим – бывший сотрудник Bear Stearns, недавно поступивший на работу в Merrill Lynch, стала отвечать за проведение повторных переговоров по положениям о компенсации. Чаи, который изначально привлек Korea Investment Corporation к участию в сделке, работал вместе с Нухаим на этих переговорах, а сам Тейн занимался с фондом Temasek – самым крупным из новых инвесторов, чтобы убедить его представителей согласиться с планом.

Тейн координировал проведение ежедневных конференций со всеми банкирами, чтобы определить момент завершения сделки по продаже CDO. Когда продажа состоится, то у Merrill Lynch появится возможность выкупить инструменты хеджирования, которые компания приобретала для страхования некоторых активов. Эти инструменты стоили миллиарды долларов, и если компания сможет договориться об изменении условий, то она получит наличность. Вдобавок ко всему Merrill Lynch придется задействовать план привлечения капитала, чтобы завершить сделку с CDO, и этот вопрос теперь стал причиной спора между членами специального комитета, работавшего над проектом.

Когда продажа CDO состоится, у Merrill Lynch появится возможность выкупить инструменты хеджирования, которые компания приобретала для страхования некоторых активов

Несмотря на внутреннюю напряженность, которая накопилась между Тейном и Флемингом при решении предыдущих вопросов, генеральный директор, казалось, вновь стал испытывать уважение к своему топ-менеджеру. В это время, когда бы Флеминг ни запаздывал для участия в телефонных конференциях, Тейн объявлял участникам, что не станет начинать обсуждение, пока к ним не присоединится Грег.

Продажа значительного количества новых акций Merrill Lynch стала серьезным мероприятием. Поскольку компании требовалось привлечь больше 8 миллиардов долларов, то Тейн и Лиса Карной, глава направления по работе на рынках акционерного капитала, подумали, что, возможно, имеет смысл организовать выездную презентацию для привлечения инвесторов: поездить по стране в течение нескольких дней, чтобы встретиться с крупными институциональными инвесторами и лично рассказать им о том, почему стоит покупать акции новой Merrill Lynch.

На основании того, что он слышал от инвесторов, – что акции, выпущенные в обращение, обесценятся за время выездной презентации, а интерес к ним пропадет, – Флеминг выступил против, заявляя, что банку придется оценить акции, а потом как можно быстрее выставить их на продажу. В отличие от ожесточенных дискуссий, которые происходили между ними раньше, Тейн прислушался к доводам Флеминга и решил следовать его рекомендации о быстрой продаже акций на рынке.

Теперь Lone Star сделала Квинтину твердое предложение о покупке за 6,7 миллиарда долларов пакета CDO, который когда-то стоил 30,6 миллиарда. Тейн поручил Питу Келли, юристу, сотруднику Флеминга, составить юридические документы для окончательного оформления сделки.

В пятницу, 25 июля Келли начал переговоры по самой трудной части сделки – финансированию CDO, которая давала Lone Star «запасную позицию», если стоимость портфеля упадет до нуля.

На выходных Келли несколько раз звонил Тейну, но тот ему не отвечал, поэтому он продолжал действовать в том же направлении. В понедельник, 28 июля еще до 5 часов вечера он отчитался о подписании сделки по продаже CDO компании за 6,7 миллиарда долларов, что было на 4,4 миллиарда долларов меньше стоимости, отражаемой в бухгалтерской отчетности компании.

Когда Келли наконец-то дозвонился до Тейна, он не знал, какова будет его реакция на условия соглашения о сложном финансировании, которые накладывали определенные обязательства на компанию. Но реакции не было практически никакой.

Келли отчитался о подписании сделки по продаже CDO компании за 6,7 миллиарда долларов, что было на 4,4 миллиарда долларов меньше стоимости, отражаемой в бухгалтерской отчетности

– Хотите, чтобы я рассказал вам о сделке? – спросил Келли.

– Расскажите это совету директоров, – сказал Тейн.

Келли был благодарен ему за доверие. В то же время поручить одному юристу вести от начала до конца все переговоры по сделке в течение 72 часов без совета или руководства, а потом отправить на встречу совета директоров – конечно, так никто не поступал в Goldman Sachs.

В понедельник, 28 июля Merrill Lynch объявила о продаже CDO фонду Lone Star за 6,7 миллиарда долларов, о прекращении CDO-хеджирования, о планируемом выпуске обыкновенных акций на 8,5 миллиарда долларов, о соглашении, которое позволит фонду Temasek приобрести акций на 3,4 миллиарда долларов, а также об обмене привилегированных акций на обыкновенные.

На следующий день банк вышел на рынок и продал 320 миллионов акций по цене 22,5 доллара за акцию в ходе самого крупного вторичного размещения акций из тех, что когда-либо проводились финансовым институтом в США.

Эту поразительную работу проделали руководители разных уровней под давлением обстоятельств. Выбор времени и координация действий по привлечению капитала, продажи активов, реструктуризации страховок и выпуску акций – все это отражало командную работу людей – специалистов разного профиля, которые работали в унисон.

Рекапитализация Merrill Lynch и реструктуризация бухгалтерской отчетности в июле 2008 года стали одной из самых крупных перестроек инвестиционного банка в истории

Рекапитализация Merrill Lynch и реструктуризация бухгалтерской отчетности в июле 2008 года стали одной из самых крупных перестроек инвестиционного банка в истории. По сравнению с тем, что Lehman Brothers и его генеральный директор сделали в том же месяце, то есть ничего, – Джон Тейн теперь проявил себя как лидер на Уолл-стрит: сумел решить многие проблемы, доставшиеся ему от О’Нила, и показал, что Merrill Lynch готова вернуться на рынок.

И он сделал это в основном благодаря тому, что дал волю группе давних сотрудников компании, которые стали предметом насмешек на Уолл-стрит. Убытки, которые впервые были обнаружены в 2007 году, раскрыли удивительную некомпетентность управляющих компании, поставив под сомнение компетентность всех сотрудников фирмы. Теперь, девять месяцев спустя после первого проявления проблем компании, руководители компании предприняли серьезные и осмысленные действия для ее спасения.

Несмотря на решительные попытки по привлечению капитала, Тейн стал терять поддержку крупных инвесторов. Реструктуризация баланса далась дорогой ценой: у компании не осталось активов на продажу для привлечения наличности. Акционеры Merrill Lynch стали свидетелями снижения стоимости своих акций вследствие вброса на рынок большого количества акций, которое началось со сделки с фондом Temasek в декабре прошлого года. Что касается менеджеров государственных инвестиционных фондов, которые сделали ставку на способность Тейна реструктурировать компанию, то и они уже начали терять терпение. После первых капиталовложений Тейн убедил их и остальной мир, что Merrill Lynch не нуждается в привлечении дополнительного капитала. Он действовал непредусмотрительно, когда делал эти преждевременные заявления. Продажа акций в конце июля лишь усугубляла сомнения в лидерских качествах Тейна.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.