Отступление первое ВЫСТРЕЛЫ НА ПЛОЩАДИ СВЯТОГО ПЕТРА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Отступление первое

ВЫСТРЕЛЫ НА ПЛОЩАДИ СВЯТОГО ПЕТРА

За 847 дней до описываемых событий, 13 мая 1981 года, тоже в среду, на той же площади Святого Петра во время такой же публичной аудиенции папа римский Иоанн Павел II был тяжело ранен двумя выстрелами почти в упор. Вполне возможно, что он был бы убит, но вмешался случай: убийца не обратил внимания на стоявшую рядом немолодую монахиню, а та исступленно повисла на нем и не дала послать третью пулю прицельно. Курок-то он спустил, да пуля пошла в сторону и лишь задела одну из американских туристок.

Стрелявший был задержан на месте преступления. Им оказался недоучившийся турецкий студент, 23-летний Мехмет Али Агджа. Чуть позже выяснилось, что он принадлежит к правоэкстремистской, а точнее фашистской, организации «серые волки» и что на его совести уже лежит как минимум одно убийство — крупного турецкого журналиста, редактора газеты «Миллиет» Абди Ипекчи. После краткого судебного разбирательства Агджу судили, признали преступником-одиночкой и в июле 1981 года приговорили к пожизненному заключению.

Однако всем, не исключая и судей, было с самого начала ясно, что Агджа действовал не один, что за его спиной стояли сообщники и пособники. Кто-то снабдил убийцу блестяще изготовленным и тем не менее подложным удостоверением личности. Кто-то достал ему оружие. Кто-то оплачивал его расходы, пока он, готовясь к преступлению, колесил по Европе. Да и сам Агджа мало походил на фанатика-одиночку, каким его пытались выставить на первых стадиях следствия. Куда больше он смахивал на беспринципного и, несмотря на молодость, опытного наемника.

Взять хотя бы такой эпизод. В Турции за убийство Ипекчи Агдже был вынесен смертный приговор, но… заочно. Не дожидаясь суда, преступник дерзко бежал из тюрьмы строжайшего режима, переодевшись (в камере!) в военную форму. Бежал, успев предварительно с вопиющей наглостью заявить прокурору: «Ваш приговор меня не коснется». И действительно не коснулся! Еще более наглая выходка — направленное вскоре после побега письмо в редакцию той самой газеты «Миллиет», редактора которой он убил. И в этом письме — прямая угроза расправиться с папой римским!

Ведущие психиатры мира, многократно обследовавшие Агджу очно и заочно, сошлись во мнении, что он эгоцентрик и позер, лишенный каких бы то ни было моральных устоев, мечтающий о славе — нет, не Герострата, вряд ли он о таком слышал, а скорее супермена голливудского образца. Да и не обязательно быть светилом медицины, чтобы заметить самолюбование и рисовку, доходящие до чудовищных, маниакальных размеров. За годы после выстрелов на площади Святого Петра с обликом и манерой поведения «серого волка» познакомились все телезрители планеты, и порою казалось: а не с него ли «слеплен» нынешний киносупермен Рэмбо?

Но фанатик ли Агджа? Одиночка ли? Безусловно, нет. Его лишь подобрали на роль, и подобрали удачно. А если так, кто режиссеры-наниматели? Кто выдвинул идею и разработал сценарий заговора против главы католической церкви? И применительно к Агдже — кто направил его не в Анкару или Измир, не в Каир, Иерусалим или Мекку, а именно в Рим?

В любом из перечисленных городов для «фанатика-мусульманина» и к тому же «серого волка» нашлись бы цели более заманчивые и более, так сказать, естественные. Особенно в Мекке, где группа экстремистов осквернила величайшую мусульманскую святыню — мечеть Аль-Харам. Ссылка Агджи в письме в газету «Миллиет» на то, что папа ненавистен ему как «предводитель крестовых походов», носила явно вымученный, подсказанный характер. Агджа писал под диктовку. Под чью?

Обратимся к конкретным политическим обстоятельствам 1981 года. Новая американская администрация, едва успев прийти к власти, взяла курс на свертывание разрядки, усиление международной напряженности, гонку вооружений. В Европе готовилось размещение ядерных ракет. Соревнуясь в антисоветской риторике, неоконсервативные лидеры по обе стороны океана клеймили «империю зла», требовали «крестового похода против коммунизма». А папа римский — миротворец, убежденный пацифист, активно выступающий за разрядку и против ракет, и позиция папы определяющим образом влияла на позиции сотен миллионов католиков в Европе и во всем мире.

К тому же папа Иоанн Павел II — еще и поляк, бывший архиепископ Краковский. Вспомните, какие грозные испытания переживала в ту пору Польша. Раскольническая деятельность «Солидарности» и продажных «свободолюбцев» из КОС/КОР поставила страну на грань гражданской войны. Пророки разных национальностей и калибров наперебой называли сроки «всеобщего восстания» и «падения социализма». А папа и тут выступил с позиций разума, в интересах соотечественников, рекомендовав польской католической церкви стать посредником между «свободным профсоюзом» и властями и решительно исключить конфронтацию.

Не стоит упрощать. Он бывал непоследователен и нерешителен, а в своем отношении к социализму, да и к ряду региональных проблем не сумел выйти за рамки плоских, навязанных буржуазной пропагандой стандартов. Но в главном вопросе современности, вопросе о войне и мире, нынешний папа заявил себя политиком здравомыслящим и дальновидным. Проповедь, какую довелось выслушать на публичной аудиенции автору этих строк, была не исключительной, а типичной в целой серии ей подобных.

Спрашивается: кому миротворческие суждения и акции Иоанна Павла II могли прийтись не по вкусу? Уж никак не поклонникам ислама, которым так называемый «польский вопрос» был попросту безразличен. Да и «серых волков» чисто европейские и мировые дела волновали лишь постольку-поскольку, в той мере, в какой они затрагивали их «международный бизнес», связанный прежде всего с наркотиками. Не вышли бы «серые волки» на площадь Святого Петра с пистолетом за пазухой, если бы не попали в зависимость и не получили заказ от куда более могучих хозяев.

Разветвленный заговор против папы римского зародился в местечке Лэнгли в штате Вирджиния, где расположена штаб-квартира Центрального разведывательного управления США. Замысел был двойной: пресечь «антиамериканские» и, в частности, антиракетные проповеди с амвонов европейских церквей. Заодно поставить на колени строптивых американских епископов, посмевших не без влияния Иоанна Павла II осудить ядерную программу администрации Рейгана. А с другой стороны, убийство папы-поляка могло бы (такое предположение высказал, например, бывший турецкий министр юстиции Касан Гюниш) спровоцировать мятеж в Польше и отсечь ее от Варшавского пакта.

Трудно понять, на что надеялся Агджа, ввязавшись в эту кровавую международную авантюру. Если бы выстрел оказался смертельным и ему, как было обещано, удалось скрыться, жить ему оставалось бы не больше нескольких часов: пуля в затылок, или нож, или петля — и концы в воду. Но вмешалось, по убеждению верующих, божественное провидение в лице монахини, гнев послал ей недюжинные силы, — и папа остался жив. Хирургическая операция, продолжавшаяся 5 часов 20 минут, прошла успешно, и он начал поправляться. Агджа, живехонький, угодил в тюрьму. В сценарий надо было срочно вносить коррективы. Какие?

Первый вариант, но, как бывает подчас, вскрывшийся позже других, заключался в том, чтобы представить преступника «ливийским агентом». Уже тогда, как видим, независимая политика Ливийской Джамахирии раздражала деятелей из Лэнгли, как бельмо на глазу. Однако, по всей вероятности, посчитали, что общественное мнение к такому варианту не подготовлено, что Ливию затруднительно связать с проблемами, составлявшими злобу дня. Потом кого-то осенило: Агджа турок? Турок. Турция рядом с Болгарией? Рядом. А Болгария — член социалистического содружества, участник Варшавского Договора. И Агджа, по причинам чисто географическим, бывал в Болгарии хотя бы проездом… Так возник пресловутый «болгарский след».

Возник он много раньше, чем был официально принят итальянским следствием, и даже раньше, чем Агджа впервые предстал перед судом. Наемник еще держался позы фанатика-одиночки (точно так же, заметим, он вел себя на следствии после убийства Ипекчи), а американец Майкл Ледин уже опубликовал — в конце мая! — статью в миланской газете «Джорнале нуово», где утверждал, что «за покушением на папу стоят восточноевропейские службы». В сентябре — октябре версию подхватили и «дополнили» английская телекомпания «Темз телевижн», турецкая газета «Терджюман», американская «Уоллстрит джорнел». И наконец, в бой вступила тяжелая артиллерия — могущественная издательская корпорация «Ридерс дайджест».

Однако самая ожесточенная артподготовка, любые массированные инсинуации в прессе Старого и Нового Света мало что дали бы, если бы их не подкрепил своими показаниями сам Агджа. А тот сидел в одиночной камере тюрьмы Асколи-Пичено. И 29 декабря ворота тюрьмы и двери камеры распахнулись перед полномочными представителями итальянских спецслужб, давно и тесно связанных с ЦРУ, — майором Петручелли из СИСМИ и экспертом Бонагурой из СИСДЕ. (Вполне возможно, что были и более ранние визиты, но это первый, зафиксированный в печати.) Агджа получил новогодний подарок — обещание скостить срок наказания до десяти лет в обмен на готовность «сотрудничать». В январе — феврале 1982 года обещание подтвердил еще более высокий чин, генерал Пьетро Музумечи. Он же передал Агдже для ознакомления и на подпись черновик будущих «разоблачений».

Натаскивание «серого волка» на новый «след» продолжалось до весны. Наконец тренеры решили, что час пробил, и начиная с мая 1982 года Агджа внезапно «обрел память». На допросе у следователя Иларио Мартеллы он назвал имена собратьев по волчьей стае, а главное — их «тайного руководителя из коммунистической Болгарии» по фамилии Мустафаев.

Мифическая эта фигура, правда, прожила недолго: не составило труда доказать, что Мустафаева никогда не существовало. Но ложный «болгарский след» не исчез, вернее, ему не дали исчезнуть. Как это делалось? Да все так же: убийцу навещали в тюрьме сотрудники спецслужб, а на следующий день или через день его память «светлела», и он выкладывал следователю то, о чем прежде «забыл». Так на смену вымышленному Мустафаеву пришли реальные люди — Сергей Антонов, служащий римского отделения авиакомпании «Балкан», и его соотечественники Василев и Айвазов.

Антонова арестовали 25 ноября 1982 года, когда он, ничего не подозревая, собирался из дому на работу. Да будь он причастен к чему бы то ни было, разве ожидал бы он ареста в Риме более полутора лет после выстрелов на площади Святого Петра? Будь они, Агджа и Антонов, хотя бы знакомы, разве сделал бы турок столько ошибок, описывая внешность Антонова, его семью, квартиру, привычки?

За время следствия, растянувшегося в общей сложности на четыре года, Агджу изобличали во лжи свыше ста раз! Изобличали, подчеркиваем, только тогда, когда даже Мартелла при всей своей необъективности не мог пройти мимо вопиющих несообразностей в показаниях обвиняемого. Но самого-то Агджу изобличения нимало не смущали. С одной стороны, в силу собственного позерства и воображаемого суперменства он непрестанно привносил в надиктованные подсказчиками «разоблачения», и без того зыбкие, личную лепту, множил вздор и делал его тем самым более выпуклым и самоочевидным. А с другой — вся эта дикая свистопляска, наворот инсинуаций, поклепов и даже опровержений «заказчиков» из ЦРУ вполне устраивали! Устраивали, поскольку позволяли раздувать сенсацию, внедрить, втиснуть, вколотить «болгарский след» в сознание каждого мало-мальски читающего газеты обывателя.

Воистину у посла США в Риме Максуэлла Рэбба были достаточные основания заверить госдепартамент телеграммой от 28 августа 1982 года: «Организация в Италии кампании по привлечению внимания общественности к участию Болгарии в покушении на папу Иоанна Павла II является возможной и обещающей. Большинство католиков на естественный вопрос, кому была бы наиболее выгодна смерть папы, ответят — странам Восточного блока…» Текст телеграммы был опубликован в журнале «Паче э гуэрра» 21 июля 1983 года.

Обратите внимание на дату публикации. К этому времени, к середине 1983 года, по всему миру уже развернулась не только кампания лжи и клеветы на социализм, но и контркампания за освобождение ни в чем не повинного болгарского гражданина (Василев и Айвазов обвинялись заочно). Прогрессивные юристы и журналисты разных стран независимо друг от друга пришли к выводу, что обвинения в адрес Болгарии, основанные всецело на запоздалых, путанных и голословных «признаниях» наемного убийцы, совершенно неосновательны. И в процессе этих независимых расследований, вопреки Мартелле и «большой прессе» Запада, стали выявляться факты вроде посольской телеграммы — факты, неопровержимо свидетельствующие о том, кто стоял за спиной Агджи в мае 81-го и два года спустя.

Не осталась в стороне от расследования подлинных обстоятельств покушения на Иоанна Павла II и «Литературная газета». Специальный корреспондент редакции Иона Андронов побывал в Болгарии, Турции, ФРГ, а затем и в Риме. В июне — июле 1983 года газета поместила три его больших доказательных репортажа «По волчьему следу» (четвертый репортаж серии, напечатанный 14 сентября, мне довелось читать перед отъездом в Италию в оригинале).

Опросом десятков свидетелей, скрупулезным сличением их показаний, сопоставлением документов и высказываний в печати, которые были бы вполне доступны и официальному итальянскому следствию, прояви оно к ним малейший интерес, И. Андронов установил, что:

1) Бекир Челенк, турецкий коммерсант, якобы посуливший Агдже за убийство папы миллион долларов с лишним и выплативший соответствующий аванс, не имеет к делу ровно никакого отношения. Челенк был задержан болгарскими властями, о чем они сразу же уведомили следователя Мартеллу, но тот попросту не пожелал допросить важнейшего, по любым меркам, свидетеля. (Впоследствии, после многократных напоминаний, Мартелла все же побывал в Софии и снял допрос, но на выводы следствия это не повлияло. Челенк, вернувшийся в Турцию, был немедленно арестован и вскоре умер «от разрыва сердца».)

2) Убийство редактора газеты «Миллиет» Абди Ипекчи произошло вслед за его свиданием с американцем Полом Хенци, который в 70-х годах руководил всей резидентурой ЦРУ в Турции, а затем стал, согласно американским справочникам, «уполномоченным ЦРУ в аппарате Совета национальной безопасности при президенте США». Именно Хенци, в бытность свою верховным резидентом, стал прикармливать «серых волков». (Возможно, что волчий атаман Альпарслан Тюркеш состоял в крепкой связи с ЦРУ и ранее. Что касается Хенци, шпиона в генеральском ранге, то он впоследствии стал «публицистом», одним из завзятых специалистов по «болгарскому следу». Мы еще встретимся с ним на этих страницах.)

3) Приказ нажать на спусковой крючок Агджа получил из европейского штаба «серых волков» во Франкфурте-на-Майне. Деньги и инструкции наемнику передавал номинальный главарь штаба Муса Сердар Челеби, действовавший по указке фактического фюрера организации Энвера Алтайли. А тот, в свою очередь, подчинялся Рузи Назеру, по визитной карточке сотруднику посольства США в Бонне, а в прошлом дезертиру Умурзарову, перебежавшему к фашистам во время войны, карателю-гестаповцу, выслужившемуся до обер-лейтенанта СС, и — новый виток карьеры — офицеру ЦРУ, засланному в Турцию и служившему под командой Пола Хенци. Замысловатая, но по-своему логичная биография! Свояк свояка видит издалека… (Челеби сел на скамью подсудимых, но, наряду с действительно невиновными, был оправдан «за недостатком улик». Алтайли, Назер и тем паче Хенци к ответственности не привлекались.)

4) Иларио Мартелла, которому итальянская Фемида поручила проверку клеветнических измышлений Агджи, на деле оказался заинтересован в чем угодно, кроме установления истины. Недаром в самом начале повторного следствия он ездил в Америку «для консультаций». Нехотя приняв корреспондента «ЛГ», он потребовал изложить то, о чем рассказано выше, письменно— и получил все, что просил. А дальше не ударил палец о палец. Почти никто из персонально поименованных убийц и их покровителей даже не был допрошен.

Известный итальянский юрист профессор Джузеппе Консоло, взявшийся защищать С. Антонова (притом отнюдь не по идейным соображениям — по убеждениям Консоло консерватор), был не в силах пресечь произвол следствия. Ведь по законам страны заподозренных в пособничестве терроризму можно держать в тюрьме без суда два года, а потом и продлить этот срок, коль возникнет нужда. С одной стороны, итальянцев можно понять: чудовищные в своей наглой жестокости похищение и убийство Альдо Моро (1978 год), взрыв на вокзале в Болонье — 85 убитых, около 200 раненых (1980 год), множество преступлений чуть помельче— все это по праву настраивало законодателей и простых граждан на решительный лад. А с другой стороны, самих террористов принятые по их адресу «драконовские» меры вроде бы ничуть не беспокоили. По данным, приведенным в заключительном репортаже «По волчьему следу», за десятилетие в Италии были похищены более 400 человек. В том числе за 1982 год—50, за первую половину 1983 года — еще 21. И каждый одиннадцатый из похищенных был убит.

Теперь мало-помалу тайное становится явным. Вскрываются и причины, отчего так вольготно жилось террористам на прекрасной итальянской земле. Сплошь и рядом за самыми сенсационными и кровавыми террористическими актами, направленными против Италии, стояли итальянские же спецслужбы. Независимо от того, кто выступал исполнителем — сицилийская мафия, неаполитанская каморра или калабрийская ндрангетта, «красные», «черные» или «серые» экстремисты, обеспечением и прикрытием варварских преступлений занимались СИСМИ и СИСДЕ. Потому что почти все эти преступления носили политический характер и многие отвечали «глобальным замыслам» ЦРУ.

Неудивительно, что, отвечая на вопрос, чем же все это кончится, профессор Консоло, знаток права и поборник справедливости, однажды ответил с нескрываемой горечью:

«Все возможно. В Италии все может быть».