«Зеленый конь»

«Зеленый конь»

Мы каждый день встречались у кого-нибудь в доме или в кафе с Федерико и Альберти, который жил неподалеку от моего дома, в мансарде над рощей, над затерянной рощей, со скульптором Альберто,[93] пекарем из Толедо, который к тому времени уже был признанным мастером в абстрактной скульптуре, с Альтолагирре[94] и Бергамином,[95] с великим поэтом Луисом Сернудой[96] и с Висенте Александре, поэтом необозримого размаха, и архитектором Луисом Лакасой?[97] – с ними со всеми, по отдельности или вместе, потому что все они были одна компания.

С улицы Кастельяны или из пивной у почтамта мы шли ко мне домой, в «дом цветов», в Аргуэльес. Шумной, гомонящей гурьбой мы ссыпались с верхнего этажа огромного двухэтажного автобуса – одного из тех, который мой соотечественник великий Котапос[98] называл «бомбардоном»[99] – и принимались есть, пить, петь. Помню среди молодых моих товарищей по поэзии и по веселью поэта Артуро Серрано Плаху[100] и Хосе Кабальеро, художника, ослепительно талантливого и остроумного; Антонио Апарисио,[101] который попал ко мне в дом прямо из Андалусии, и еще многих и многих, которые теперь уже не те или которых уже нет вообще и чьей близости и братства мне не хватает так остро, как будто у меня отняли часть моего собственного тела или я утратил частицу души.

А какой это был Мадрид! Мы ходили с Марухой Мальо, художницей-галисийкой, по бедным кварталам, отыскивая дома, где продавали дрок и циновки, разыскивая улицы, где изготовлялись бочки и канаты, – словом, все то, что в Испании высушивается, а потом сплетается и крепко-накрепко скручивает ее сердце. Испания – сухая и каменистая, отвесные лучи солнца хлещут ее, высекая искры из долин и строя воздушные замки из облаков пыли. Единственно истинные реки Испании – ее поэты: Кеведо с его глубокими зелеными водами и черной пеной; Кальдерон,[102] слоги которого поют; хрустальные братья Архенсола и Гонгора[103] – река рубинов.

Валье-Инклана я видел всего один раз. Худой, с белой, бесконечно длинной бородою, мне показалось, он вышел из собственных книг и именно там, зажатый страницами, пожелтел, как сами страницы.

С Районом Гомесом де ла Серной[104] я познакомился в Помбо и потом виделся с ним у него дома. Никогда не забуду зычного голоса Рамона, как он, сидя за столиком в кафе, словно дирижировал разговором, мыслями, сигаретным дымом, смехом всего зала. Рамон Гомес де ла Серна, на мой взгляд, один из самых больших писателей в нашем языке, в его даровании есть что-то от многоцветного величия Кеведо и Пикассо. Каждая страница Рамона Гомеса де ла Серны – исследование, попытка заглянуть в самую глубь физического и метафизического, рассмотреть суть и спектр явления, и то, что знает и написал об Испании он, никто, кроме него, не сказал. Он как бы вобрал и сосредоточил в себе всеобщую и всеобъемлющую тайну. Своими руками Гомес де ла Серна изменил синтаксис языка, и отпечатки, которые он оставил, никто уже с языка не сотрет.

Дона Антонио Мачадо я видел несколько раз – он сидел в кафе за столиком, молчаливый и скромный, в черном костюме, какой носят нотариусы, суровый и нежный – исконное древо Испании. Злоязычный Хуан Рамон Хименес, древнее дьявольское отродье поэзии, говорил, что он, дон Антонио, вечно усыпанный пеплом, наверное, в карманах носит окурки.

Хуану Рамону Хименесу, блистательному поэту, я обязан тем, что познал легендарную испанскую зависть. Этому поэту не надо было завидовать никому – его поэзия подобна великому сиянию, засветившемуся в потемках, окутавших век; он жил, маскируясь под отшельника, и из своего укрытия метал стрелы в тех, кто, как ему казалось, затенял его славу.

Молодых – Гарсиа Лорку, Альберти, а с ними и Хорхе Гильена,[105] и Педро Салинаса[106] – Хуан Рамон преследовал без устали, и каждый день этот бородатый дьявол нападал то на одного, то на другого. Против меня он – из воскресенья в воскресенье – выступал с витиеватыми статьями в газете «Эль Соль». Но я предпочел жить сам и дать жить ему. И не ответил Хуану Рамону, как никогда не отвечаю – вообще не отвечаю – на литературные выпады против меня.

Однажды ко мне домой пришел поэт Мануэль Альтолагирре, у которого была типография – сам он по призванию был типографом, – и сказал, что собирается издавать прекрасный поэтический журнал, где будет представлено лучшее, что есть в испанской поэзии.

– Я знаю только одного человека, который мог бы руководить этим журналом, – сказал он. – Это – ты.

У меня была слава изобретателя журналов, которые я открывал, а потом вдруг бросал или же они меня бросали. В 1925 году я основал журнал «Конь Бастоса». Это было время, когда мы писали без знаков препинания, а Дублин открывали по улицам Джойса. Умберто Диас Касануэва[107] носил тогда свитер с глухим воротом – большая смелость для поэта тех времен. Поэзия его была непорочна и прекрасна; такой она и осталась. Росамель дель Валье[108] одевался во все черное, с ног до головы, как и подобает одеваться поэтам. Этих двух замечательных товарищей, прекрасно работавших в журнале, я помню. Других забыл. Но наш конь проскакал по времени и встряхнул его.

– Хорошо, Манолито. Я берусь руководить журналом.

Мануэль Альтолагирре набирал мои книги, и набирал замечательно, украшая набор изумительным шрифтом «бодони».[109] Манолито оказывал честь поэзии и своими стихами и трудом рук своих – рук архангела-труженика. Он перевел и поразительно, неповторимо набрал «Адонаиса» Шелли – элегию на смерть Джона Китса. Он набирал и «Сказку о реке Хениль» Педро де Эспиносы.[110] Благородный и величественный рисунок стихотворных строф сверкал золотом и глазурью, и каждое слово, казалось, было наново отлито и закалено в огненном горниле.

Мы выпустили пять превосходно изданных номеров «Зеленого коня». Мне нравилось смотреть, как Манолито, улыбаясь и посмеиваясь, раскладывал литеры по кассам и нажимал педаль маленького печатного станка. Иногда он возил оттиски в детской коляске своей дочери Паломы. Прохожие умилялись:

– Какой отец! Вышел с ребенком, не побоялся бешеного уличного движения!

А его ребенком была Поэзия, отправлявшаяся в путь на Зеленом Коне. Журнал напечатал первые стихи Мигеля Эрнандеса ну и, конечно, Федерико, Сернуды, Алейсандре, Гильена (испанского). Хуан Рамон, нервный, весь принадлежавший девяностым годам прошлого века, не уставал забрасывать меня воскресными дротиками. Рафаэлю Альберта не понравилось название журнала.

– Почему конь зеленый? Красный – это я понимаю.

Но я коня не перекрасил. И мы с Рафаэлем из-за этого не поссорились. Мы вообще с ним никогда не ссорились. На свете довольно места для всех цветов радуги, довольно места и для коней, и для поэтов.

Шестой номер «Зеленого коня» так и остался на улице Вириато не сверстанным и не переплетенным. Номер был посвящен Хулио Эррера-и-Рейссигу[111] – второму Лотреамону из Монтевидео, и то, что было написано в его честь испанскими поэтами, оцепенело и не увидело света, не исполнило своего назначения. Журнал должен был выйти 18 июля 1936 года, но в тот день улицы наполнились запахом пороха. Безвестный генерал по имени Франсиско Франко со своим гарнизоном в Африке поднял мятеж против республики.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Тот город зеленый…

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

Тот город зеленый… Тот город зеленый и тихий Отрадно заброшен и глух. Достойно, без лишней шумихи, Поет, как в деревне, петух На площади главной… Повозка Порой громыхнет через мост, А там, где овраг и березка, Столпился народ у киоска И тянет из ковшика морс, И мухи летают в


ЗЕЛЕНЫЙ ГОРОДОК

Из книги Солдаты Афганской войны автора Бояркин Сергей

ЗЕЛЕНЫЙ ГОРОДОК 3-го ноября прибыли в Витебск. С вокзала на машине нас повезли в часть, которая находилась на окраине города. Все называли это место «зеленый городок».— Молодые прибыли! — завидев нас, оживились солдаты на КПП. Новость мгновенно облетела всю часть. С


II. У лукоморья дуб зеленый…

Из книги Маска и душа автора Шаляпин Федор Иванович

II. У лукоморья дуб зеленый… 4Я иногда спрашиваю себя, почему театр не только приковал к себе мое внимание, но заполнил целиком все мое существо? Объяснение этому простое. Действительность, меня окружавшая, заключала в себе очень мало положительного. В реальности моей


ЗЕЛЕНЫЙ БРАТЕЦ

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

ЗЕЛЕНЫЙ БРАТЕЦ — Э-э-эй, зеленый братец, Э-э-эй, веселый братец, Ты сказал нам: «Улыбайтесь, Забывайте о зиме! Пусть цветы в садах белеют, Пусть ягнята нежно блеют, Пусть скворцы птенцов лелеют, Распевают на заре!» — Э-э-эй, зеленый братец, Э-э-эй, веселый братец, Что за игры,


ЗЕЛЕНЫЙ КОСОГОР

Из книги Каменный пояс, 1988 автора Преображенская Лидия Александровна

ЗЕЛЕНЫЙ КОСОГОР Двадцать второго июня Ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, Что началася война. Из песни Мы сидели на зеленом косогоре. Чисто-зелено было до самого заводика у Ая. Он сонно дышал, и дым из красной трубы курчавыми барашками брел на синий небесный


«До того как в зелёный дым…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

«До того как в зелёный дым…» кн. Н.П. Волконской До того как в зелёный дым Солнце канет, и сумрак ляжет, Мы о лете ещё твердим. Только скоро нам правду скажет Осень голосом


«Зеленый прокурор»

Из книги Книга юности автора Соловьев Леонид Васильевич

«Зеленый прокурор» В Андижан я приехал осенью; уже снимали последние дыни с бахчей и укладывали на плоских кровлях дозревать под осенним солнцем, и во всех селениях вокруг города воздух наполнился тонким благоуханием. Осень — пора изобилия, пора садов, оседающих под


II. У Лукоморья дуб зеленый…

Из книги «Я был отчаянно провинциален…» [сборник] автора Шаляпин Федор Иванович

II. У Лукоморья дуб зеленый… 4Я иногда спрашиваю себя, почему театр не только приковал к себе мое внимание, но заполнил целиком все мое существо? Объяснение этому простое. Действительность, меня окружавшая, заключала в себе очень мало положительного. В реальности моей


Зеленый свет

Из книги Гений «Фокке-Вульфа». Великий Курт Танк автора Анцелиович Леонид Липманович

Зеленый свет Первые серийные машины Fw-190А-1 поступили в эскадру JG 26 в августе, когда она базировалась на аэродроме Ле Бурже под Парижем. Затем ее перевели в Бельгию. Новые истребители Курта Танка сразу начали сбивать англичан. «Фокке-Вульфы» из 6-й эскадрильи встретились


АТАМАН ЗЕЛЕНЫЙ

Из книги 100 знаменитых анархистов и революционеров автора Савченко Виктор Анатольевич

АТАМАН ЗЕЛЕНЫЙ Настоящее имя – Терпило Данило(род. в 1886 (1888?) г. – ум. в 1919 г.) Лидер крестьянского повстанческого движения на Киевщине в 1918–1919 гг., символ крестьянского сопротивления. Данило Терпило родился в селе Триполье (Киевская губерния) в бедной многодетной семье


29. «Ты, старый сад, на луг зеленый…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

29. «Ты, старый сад, на луг зеленый…» Ты, старый сад, на луг зеленый Кидаешь сумрачную тень, Сокрыть пытаясь свет смущенный И победить усталый день. Но от насилий супостата Спасенный пламенным крылом, Взгляни – он на черте заката Томится трепетным лучом, Над злобой дикой и


I. Зеленый

Из книги Байки офицерского кафе автора Козлов Сергей Владиславович

I. Зеленый Какой здесь дышит сон зеленый. Какою веет тишиной… Брожу один, завороженный, Лесной заглохшею тропой. Зеленым светом день струится Кругом в зеленой темноте, И что-то чистое таится На каждой ветке и листе. И на палитре драгоценной Иной зеленой краски нет Как


29. «Ты, старый сад, на луг зеленый…»

Из книги Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени. Цепи и нити. Том VI автора Быстролетов Дмитрий Александрович

29. «Ты, старый сад, на луг зеленый…» Ты, старый сад, на луг зеленый Кидаешь сумрачную тень, Сокрыть пытаясь свет смущенный И победить усталый день. Но от насилий супостата Спасенный пламенным крылом, Взгляни – он на черте заката Томится трепетным лучом, Над злобой дикой и


I. Зеленый

Из книги автора

I. Зеленый Какой здесь дышит сон зеленый. Какою веет тишиной… Брожу один, завороженный, Лесной заглохшею тропой. Зеленым светом день струится Кругом в зеленой темноте, И что-то чистое таится На каждой ветке и листе. И на палитре драгоценной Иной зеленой краски нет Как


Зеленый берет

Из книги автора

Зеленый берет Лейтенант Чингиз Гасымов, а в обиходе просто Чина, был постоянным объектом злых насмешек товарищей по службе. Как угораздило его стать офицером, остается загадкой. Отец его в то время был подпольным миллионером, и Чина мог легко наследовать его бизнес.


Глава 6. Зеленый ад

Из книги автора

Глава 6. Зеленый ад Трудно описать экваториальный лес, да еще так, чтобы его блеск, величие и ужас стали наглядными!С самолета леса Конго покажутся вам безжизненной, скучной равниной, плоской и однообразной. Под крылом цвет ее холодный, голубовато-зеленый, по горизонту —