Глава 5

Глава 5

Владимир Зеболов по своему образу был, пожалуй, единственный в Великой Отечественной войне. А, быть может, и во всей Второй мировой.

В раннем детстве на соседском огороде вместе с другими ребятами Володька Зеболов смастерили нечто, смешав серу с солью и ещё с чем-то. Неожиданно это «нечто» рвануло. Одна девочка погибла, один паренёк лишился зрения, а Володька – рук.

В больнице, после нескольких операций, хирурги сумели оставить ему часть правой руки у самого локтя… Левую спасти не удалось. Уцелел короткий обрубок. Лицо мальчика оставалось усыпанным мелкими пятнышками с синеватым оттенком.

Прошло время, и Володька пошёл в школу, по окончании которой поступил в Московский юридический институт. Проучился всего год, и грянула война.

Сверстники Володи уходили добровольцами в армию. Зеболов, естественно, оказался непригоден. В обстановке общего патриотического настроя оставаться в стороне, не участвовать в сопротивлении врагу было до боли обидно.

С начала войны у военкоматов, прямо на улице за столиками, шла запись добровольцев, вокруг которых толпилось и немало парней допризывного возраста. Зеболов бывал среди них, прислушивался к ответам военкоматчиков и понял, что здесь ему ничего не светит. Тогда он решил избрать другой путь. Встал в длинную очередь к военному комиссару. Дождался приёма. Но пока ждал, так переволновался, так много надежд было связано у него с этой аудиенцией, что в первую минуту растерялся, не зная с чего начать, что сказать. Пожилой военком устало смотрел на парня и не торопил его. Понимал, зачем пришёл к нему этот молодой человек без рук. Наконец, Зеболов сказал, что хочет приносить пользу стране в этот тяжелый для неё час. Уверен, что выполнит свой долг, что голова на войне может принести не меньше пользы, чем руки.

Военком не хотел отказывать парню. Обещал подумать, что можно в его случае сделать. Однако после нескольких таких обещаний парень перестал им верить. А ждать было невмоготу.

Он стал настойчиво стучаться в двери комсомольского и партийного начальства. Наконец, добился приёма у второго секретаря горкома партии.

– Значит, на фронт хочешь? Что ж, похвально! Но будем откровенны: там тебе дадут винтовку, но ты ведь не сможешь её держать. Не так разве? А солдат без оружия на фронте – это мишень для врага.

– Пусть это вас не беспокоит, – убеждал Володя. – Я сумею найти для себя дело, где винтовка мне не понадобится. Только бы меня направили в фронтовую воинскую часть. Хлеб я даром не буду там есть.

– Ты не обижайся, – ответил собеседник – но надо трезво смотреть на вещи.

– Если бы я не смотрел трезво на вещи, поверьте, не пришёл бы сюда.

– Понял тебя. Это, конечно, похвально! Но только не обижайся, ладно? Ответь, пожалуйста, если вдруг на фронте, скажем, приспичит. Дело естественное. Кто тебе там поможет штаны снять?

– Гитлер! – резко бросил Володя и пулей вылетел из кабинета, толкнув ногой дверь высокого начальника.

Зеболов был угнетён очередной неудачей, но надежда найти выход из тупикового положения не покидала его. Мучительно обдумывал разные варианты.

Снова зачастил в военкомат, где его уже все знали, всегда по-доброму здоровались с ним, звали его по имени, шутили и… сочувственно обещали что-нибудь придумать. Однако никто особенно не старался выполнить настойчивую просьбу симпатичного, остроумного и, несомненно, начитанного парня. Хотя, в самом деле, что здесь можно было изобрести?

Как-то в очередной раз, выйдя ни с чем из военкомата, Володя разговорился с каким-то солдатом. Стоявший у окна в одной из комнат комиссариата прибывший по своим делам майор обратил внимание на то, как солдат с вещевым мешком за спиной скрутил из обрывка газеты цигарку и, склеив края языком, вложил её в рот безрукому парню, затем поднёс к ней зажжённую спичку.

Майор задумчиво смотрел на эту печальную сценку. Рассказал об увиденном военкоматскому капитану. Тот выглянул в окно и, поняв, о ком идёт речь, поведал майору о мечте безрукого юноши отправиться на фронт.

К удивлению военкоматского работника, майор попросил позвать парня. Беседа у них была недолгой. Майор записал адрес Володи. Через несколько дней за ним приехала машина.

Ещё один, но уже долгий разговор с экскурсами в прошлое и «семейными деталями» состоялся у Зеболова с полковником в воинском штабе.

Неделю спустя Зеболов был направлен в разведшколу.