Глава 19

Глава 19

В намеченный день грузовичок Котельникова с двумя грузчиками в кабине и третьим в кузове подкатил к воротам авиационной части.

Из комендатуры вышел дежурный с красной повязкой на рукаве. Юрий сказал, что командир авиационной части обещал дать бочку бензина городскому совету Болграда, и передал часовому обращение председателя горсовета на бланке, где была просьба отпустить, согласно договорённости, заимообразно двести литров обычного бензина.

Дежурный ушёл с письмом председателя горсовета в комендатуру. Вскоре оттуда вышли двое: рядовой открыл ворота, а младший сержант встал на подножку грузовичка, и они въехали на территорию аэродрома. Проехали мимо длинного ряда стоявших под навесом зачехлённых самолётов и остановились в стороне у кузова небольшого автобуса, обвешанного снаружи огнетушителями и кругами водопроводных шлангов. Рядом стояли огромный ящик с песком и бочка с горючим. Здесь же из-под навеса отчётливо выглядывала часть передней боковой стороны того самого «тупоносого» истребителя И-16 с зачехлённым пропеллером.

Сопровождавший машину младший сержант указал на бочку и два бруса с крюками, по которым предстояло вкатить её в грузовичок, и поплёлся обратно в комендатуру. Поблизости – ни души! В стороне виднелись зачехлённые самолёты.

Как только грузчики опустили задний борт кузова, Юрий поднял правую сторону капота с установленным на небольшой площадке фотоаппаратом и тут же отошёл, чтобы наблюдать за тем, как будут вкатывать бочку в кузов.

Третий «грузчик» начал приспосабливать фотоаппарат к съёмке выглядывавшей части истребителя.

Провозились дольше, чем рассчитывали. Один «грузчик», делая вид, что что-то налаживает в моторе, занимался фотоаппаратом. В это время двое других «грузчиков» под наблюдением водителя устанавливали брусы, чтобы вкатить бочку с бензином в кузов. Выполнив эту операцию, стали подкладывать с обеих сторон небольшие деревянные подпорки, дабы бочка во время езды не раскачивалась. Всё это делалось намеренно не спеша, чтобы фотограф успел справиться со своей задачей.

Закончив фотографирование, «грузчик» опустил капот и вернулся в кабину, хлопнув дверцей. Это означало, что возня у мотора завершена. Рабочие подняли заднюю часть кузова, накинули запоры. И покинули аэродром.

По дороге фотограф, сидевший рядом с Юрием, велел остановить машину. Сказал, что хочет демонтировать полочку, на которой был установлен фотоаппарат. Юрий посоветовал оставить её, поскольку она ещё может понадобиться:

– Намечен ещё целый ряд съёмок по части противовоздушной обороны. И не только… Пусть стоит. Буду класть туда что-нибудь… Маслёнку, например!

Фотограф поколебался, но согласился. Тут он передал Юрию пятьсот рублей.

– Многовато, – удивился Юрий. – Пары сотен было бы достаточно.

Но тот не хотел ничего слышать.

– Так мне дали, так отдаю.

Пожал ему руку и вышел из машины.

Оказалось, что на обочине его поджидала повозка. «Грузчик», ехавший в кузове, спрыгнул и сел рядом с водителем. Машина тут же тронулась – надо было отвезти в горсовет бочку с бензином.

В тот же вечер Юрий положил на стол Михаила Игнатьевича сверточек с деньгами и подробно доложил обо всём, что происходило на аэродроме.

– Ты смотри, какие щедрые. Это не случайно! Значит, надеются на твоё участие в своих делах.

Студенков записывал. Иногда переспрашивал. Его интересовали подробности поездки и происходившей съёмки.

Начальник ухмыльнулся, затем сказал:

– Составим акт на деньги! Это тоже необходимо.

Михаил Игнатьевич вроде бы должен был остаться доволен проделанным, но он не произнёс ни слова. Будто никакой «операции» вообще не было. Это беспокоило Юрия…

Недели полторы спустя, поздно ночью, в горотделе Студенков на ходу сказал Котельникову: «Пойдем со мной».

Вошли в большую комнату со стульями и белым полотняным экраном на стене. Видимо, это был «Красный уголок». На экране Юрий не сразу узнал свой грузовичок с застрявшим рядом с поднятым капотом «грузчиком», суетившимся у фотоаппарата. Юрий удивился, увидев, как тот снимает аппарат с полочки и в открытую, стоя, фотографирует переднюю часть истребителя! Видимо, с полочки ему не удавалось добиться желаемого, поэтому он всё время нервничал, оглядывался по сторонам, а затем пошёл на такой рискованный шаг. На экране было видно, как фотограф снимает переднюю часть самолёта, затем прячет фотоаппарат в домотканую, явно деревенскую сумку…

Когда Юрий докладывал о происходившем на аэродроме, Студенков ни словом не обмолвился, что фотограф снимал в открытую. Теперь он рассказал. Юрий обязан был присутствовать при погрузке бочки с бензином в кузов, затем следить, чтобы были подложены бруски против её раскачки во время езды. Он и понятия не имел, что на аэродроме находились Студенков и ещё кто-то из областного управления. Сидя внутри самолета, они снимали киноаппаратом процесс фотографирования «грузчиком» самолёта, огромная часть которого вообще не была зачехлена. Всё это было заранее подготовлено. Как вещественное доказательство.

Теперь Котельникову стало многое понятно. Он был поражён и восхищён! Тем более когда ни один из «грузчиков» на следующий день не явился в Горкомхоз на работу. Юрий догадывался о причине. Вопросов не задавал даже Михаилу Игнатьевичу.

Лишь после просмотра короткометражного фильма он узнал, что перегоревшая лампа якобы от старого радиоприёмника, купленного в «неком комиссионном магазине», оказалась генераторной лампой от радиопередатчика немецкой фирмы «Телефункен». И что затеянная инженером съёмка была заснята отделом контрразведки измаильского облуправления.

– В самом начале в разговоре со мной по этому поводу ты высказал мысль, что было бы хорошо, чтобы кто-нибудь из представителей органов находился в самолёте и заснял фотографа во время съёмки. Твоё предложение отражено в деле. На это начальник управления сказал, что из тебя получится толковый контрразведчик! Так что, Юрка, можешь гордиться! Рад за тебя! Провернули мы операцию на славу. Считай, что моё устное заключение и есть благодарность органов…

Твои поступки были правильны. Риск, которым пренебрёг, был серьёзный. Кто знает, чем могла бы обернуться затея инженера. Молодец!

– Я стал понимать значимость затеянного уже во время проведения «операции», – признался Юрий. – Без конца выверял, насколько правильно поступаю. Во всяком случае, напряжение ни на секунду не отступало. Выполняемое считал долгом. А главное, операция прошла незаметно для окружающих. У меня, правда, была мысль, что после отъезда с аэродрома могли покончить со мной. Как с участником и свидетелем. Но револьвер был при мне.

– Об этом ты мне не говорил. Нехорошо! Обо всём надо докладывать… Условились?

Юрий кивнул.

Тут Михаил Игнатьевич напомнил:

– А ведь началось вроде бы с пустяка! Перегорела лампа радиоприёмника. Невелика беда… Зато в итоге чем всё завершилось? Вот почему инженер так настойчиво требовал вернуть перегоревшую лампу – чтобы не оставлять следа. Потому мне не хотелось возвращать вещественное доказательство. Но был вынужден, чтобы не насторожить инженера.

В деревне Курчи, напротив Болграда, по ту сторону лимана Ялпуг, где Студенков и Юрий некоторое время тому назад купались, органами НКВД были изъяты две рации. Одна оказалась давно вышедшей из строя. По всей вероятности, когда инженер обратился к Юрию с просьбой найти замену лампе, у них вышел из строя последний передатчик. Но с этим уже разбиралось следствие. Конечно, не в Болграде.

На счету ликвидированной группы, как выяснило следствие, был не только шпионаж, но и убийства.