Глава 13

Глава 13

За час до начала парада на Красной площади по случаю первомайского праздника в Кремль приехал Сталин. К его машине вышел прибывший четверть часа назад наркомвнутдел Берия. Это он рано утром по телефону сообщил Хозяину о поступившем из Берлина сообщении.

Берия душевно поздравил генсека с Первомаем, пожелал здоровья и долголетия. Хотел ещё что-то сказать, но тот молча проследовал в подъезд и стал торопливо подниматься к себе в кабинет. В приёмной немного задержался, принимая поздравления заведующего канцелярией Поскрёбышева и коротко отвечая на них.

Едва Сталин в сопровождении Берии вошёл в кабинет, он сразу, не снимая габардиновый плащ, открыл лежавшую на столе синюю папку с докладной начальника Первого управления НКГБ.

Берия сел в кресло, стоявшее перед письменным столом, и, приняв озабоченный вид, занял выжидательную позицию. Содержание сообщения из Берлина он знал ещё с ночи.

Сталин пробежал взглядом сопроводительную записку наркома госбезопасности и углубился в сообщение из Берлина. Прочёл его внимательно, взял толстый синий карандаш и отдельные места стал читать повторно, отчёркивая что-то на полях вертикальной синей полоской. Читал сосредоточенно, молча.

Наркомвнутдел Берия следил за ним. Пришёл к выводу, что отдельные места генсек перечитывал по три раза. Сделал пометку на второй странице, где-то в середине. Поднял голову, посмотрел на циферблат напольных часов: они показывали 9 часов 40 минут. Закрыл папку, отодвинул её от себя подальше, поднялся и, выйдя из-за стола, задержался перед уже стоявшим Берией. Категоричным тоном сказал:

– Конечно, это жулики. Потерпим ещё немного. Будем продолжать занятую позицию. Но вывод мы обязаны сделать. Вооружённые провокации теперь не исключены. Поддаваться не будем. В данной ситуации для нас это смерти подобно. А пока надо ускорить подготовку совещания с руководителями оборонной промышленности. Что у них там делается? Чего достигли и что срывается? Какие причины? Какие меры приняты для увеличения производства вооружения? Наверное, придётся уделить особое внимание артиллерии.

– Очень разумно! – оживился Берия. – Только необходимо всё это сделать в самые сжатые сроки. Совещанию придать по-настоящему деловой характер. У нас развелось много любителей переливать из пустого в порожнее. А времени мало!

Каждый раз при подобном тревожном сигнале Сталин вспоминал, как ещё совсем недавно британский премьер Чемберлен рассыпался в комплиментах фюреру; министр иностранных дел лорд Галифакс вообще заявил, что «Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма», а посол Великобритании в Вашингтоне договорился до того, что «германская армия в любой момент может прорвать ряды русской армии». Когда Черчилль ещё не сменил Чемберлена на посту премьер-министра Великобритании, он сказал главарю нацистов в Данциге Форстеру: «Было бы вполне реальным включить в общеевропейское соглашение пункт, обязывающий Англию и Францию прийти на помощь Германии всеми своими силами в случае, если она явится жертвой… нападения со стороны России…»

Часы отбили время: 9.45. Сталин спешно направился к выходу. За ним последовал Берия.

В большой приёмной уже собрались соратники по партии, члены и кандидаты в Политбюро ЦК ВКП(б). Сталин извинился за задержку, на ходу кратко отвечал на поздравления с праздником.

– Пойдемте. Могут начать без нас, – произнёс он спокойно.

Тем не менее присутствующие, пожимая генсеку руку старались понять его расположение духа, настроение и, конечно, личное отношение. Не изменилось ли оно? От этого зависело благополучие каждого, перспективы и, естественно, сама жизнь.