Глава 41

Глава 41

Через день из областного управления НКГБ в Измаиле прибыл в Болград начальник отдела КРО лейтенант Куницын.

– Откуда у твоего знакомого такое радио? – спросил Куницын Юру.

– Инженер сказал, что купил его в комиссионном магазине, – ответил тот. – В Болграде никогда при румынах комиссионных магазинов не было. Значит, купил где-то ещё. Знаю, учился он в Бухаресте и, кажется, в Яссах тоже. А что?

– Нет, ничего, – спокойно ответил Куницын. – Любопытно.

В тот же вечер Куницын встретился с начальником горотдела Студенковым и Юрием. Думали, как ему дальше вести себя при встречах с инженером.

Студенков уточнил:

– Он должен знать, что ты договорился со знакомым военным, который обещал через своего приятеля, тоже военного, достать лампу. Скажи инженеру, что, когда он достанет её, ты дашь ему знать. И больше ничего! Понял?

Юрий кивнул:

– Конечно, Михаил Игнатьевич! Всё понял.

Через нескольких дней, передавая инженеру лампу, Юрий сказал, что посодействовал какой-то старшина-техник танковой части. И это тоже с помощью его знакомого военного.

Инженер оглядел её, завернул в носовой платок, сунул в карман, спросил:

– А где старая? Перегоревшая?

– Про неё я не спросил, поскольку он передал мне новую. К тому же ты не предупредил, что старую надо вернуть. Наверное, тот, что дал новую, выбросил её.

Инженер побледнел, лицо болезненно сморщилось, осунулось. Заметно сник.

– Нет-нет… – произнёс он расстроенно и настойчиво стал просить сделать всё возможное, чтобы её вернуть. – А вдруг эта не подойдёт!? Я её верну и останусь без образца? Я же по старой буду подыскивать замену. Как же иначе!

– Если бы ты предупредил меня, чтобы я вернул старую, всё было бы в порядке, – удивился Юрий. – Знать бы, что она тебе нужна, я бы сказал об этом, когда передавал её. Главное, по-моему, чтобы приёмник заработал.

Конечно, Юрий пообещал попросить знакомого вернуть перегоревшую лампу. Только бы она сохранилась!

Расстались холодно.

Пришлось срочно поставить в известность Михаила Игнатьевича.

Через день-другой Студенков вернул Юре перегоревшую лампу. Велел объяснить инженеру, что тот техник-старшина вначале хотел её выбросить, но подумал, вдруг новая не подойдёт, поэтому сохранил её. Ещё велел обратить внимание на реакцию инженера, когда получит свою перегоревшую.

Юрий заметил, что Студенков возвращал старую лампу без желания. И вёл себя не так, как прежде. Где-то здесь, видимо, была собака зарыта.

Инженер, увидев лампу, воспрял духом:

– Почему, думаешь, она мне так нужна? По ней буду искать резервную. Вдруг эта откажет! Она-то не фирменная! Пока приёмник вовсю шумит. Теперь я в курсе событий! А с военными нельзя терять дружбу! Могут пригодиться.

– Кто их знает! – неопределённо промолвил Юрий. – Может, ты прав…

Когда Юрий докладывал Студенкову об этом разговоре, тот очень интересовался реакцией инженера. Переспрашивал отдельные сказанные им слова. Например, что «с военными нельзя терять дружбу», что они «могут пригодиться…» Этот нюанс Юрий усёк и в свою очередь подтвердил высказанную им инженеру мысль о том, «что иногда военные рассказывают потрясающие новости».

– Об этом я умышленно ввернул ему, чтобы слегка заинтриговать.

– А как он реагировал? – поинтересовался Студенков.

– Сказал, что с ними нельзя терять дружбу. Может быть, какой-нибудь подарок им преподнести. Надо придумать, что именно. Может быть, деньги? Я усомнился: удобно ли? Почему же неудобно? За дело ведь. Было бы за что!

Слова инженера озадачили Юрия. Тем временем их встречи участились. Отношения стали более доверительными. Несмотря на разницу в возрасте. Юрий, который был лет на десять моложе, рассказывал о работе в горсовете, называл места, куда обычно ездит на небольшом американском грузовичке, доставшемся горсовету в числе трофеев, захваченных Красной Армией в Польше. Он намеренно показывал свои возможности. Стремился заинтересовать. Иногда осторожно делился кое-какими важными новостями, которые могли бы представлять определённый интерес для собеседника. Такова была установка Михаила Игнатьевича.

Постепенно Юрий находил с инженером общий язык. Тот и сам проявлял инициативу, чтобы втянуть друга в более конкретные дела. Разоткровенничавшись, заметил, что Юрий всё же учился в румынской авиации, а не в советской. Добился согласия Юрия помогать в его работе. Об этом никто, особенно представители власти – подчеркнул собеседник – знать не должны.

В ту же ночь всё до мельчайших подробностей Юрий доложил Михаилу Игнатьевичу. Тот одобрил его поведение и дал адрес дома, где они впредь будут встречаться.

Перед уходом сказал:

– Будь внимателен и осторожен! Чуть почувствуешь нечто неладное, немедленно дай знать! Понял, Юрка? Это серьёзная банда.