Глава 10

Глава 10

На брюссельском вокзале Андриевский сообщил Андрейченко, что по сложившимся обстоятельствам его превосходительство не прибудет в Брюссель и предлагает провести встречу во Франкфурте-на-Майне или в Неаполе. Вождь гарантировал доставку Андрейченко на самолёте туда и обратно.

Предложение о встрече в Германии или Италии встревожило Андрейченко. Прежде всего, тем, что это фашистские страны, где деятельность украинских националистов всячески поощрялась местными властями, где любую акцию они могли провести без шума и последствий.

Сомнительной показалась и гарантия на доставку самолётом туда и обратно. Андриевский акцентировал слово «обратно». Не потому ли, что она не состоится?

Андрейченко заметил и то, что Андриевский ведёт себя не так, как прежде. Встретил холодно, разговаривал сухо, к себе, как раньше, не приглашал. Может быть, просто в плохом настроении? Не «перегрелся» ли в климате всеобщей подозрительности, и вирус страха заставляет его повсюду видеть провокацию и угрозу? А он не хочет быть причастным к ним? Возможно. И, как принято в таких случаях, бережёного Бог бережёт. Главное же в том, что выполнить задание в указанных странах будет намного сложнее. Да и удастся ли вообще?

Андрейченко отклонил вариант встречи, предложенный Коновальцем. Сослался на то, что непредвиденные обстоятельства могут задержать вылет самолёта, воспрепятствуют его своевременному возвращению на Украину, сорвут его доклад на запланированном совещании. Самая же серьёзная причина, добавил он, заключается в том, что руководство подполья вышлет людей для его встречи. Дата перехода границы назначена. В общем, нарушение договорённости с руководством подполья может привести к нежелательным последствиям.

После встречи с Андриевским в Брюсселе Андрейченко связался по телефону с Коновальцем, объяснил ему причину нежелательности переноса встречи в Германию или Италию. Затем обо всем информировал Москву. Сообщил также, что выезжает в Финляндию, где будет ждать дальнейших указаний.

В Хельсинки Андрейченко уже ждал приказ руководства ИНО о возвращении в Москву. Как ни тяжело было обрывать операцию, но в НКВД понимали, что его провал может иметь более серьёзные последствия и для дела, и для них самих. Хотя об Андрейченко, возможно, уже и не думали. Задание он фактически провалил. Более того, оуновцы использовали его для переброски в Союз контрреволюционной литературы. Итог мрачный.

Андрейченко стал готовиться к переходу границы. На душе скребли кошки: удачно проведя труднейшую подготовку, неоднократно находясь почти у цели, осуществить операцию так и не смог: один на один с главарем ОУН ни разу не оказался. А приказ гласил: при любых обстоятельствах никаких следов, никаких улик, никаких вещественных доказательств совершённой акции, никаких свидетелей. Малейшее отклонение от приказа могло грозить печальным исходом. Даже в том случае, если задание будет выполнено, но не соблюдены условия инструкции.

Обидно было, что ситуация сложилась столь неблагоприятно. Иногда возникали сомнения в правильности её оценки при информировании руководства ИНО. Немного утешало то, что он возвращается не с пустыми руками, а с весьма ценными сведениями, документами военного характера. Все эти материалы позволят скорректировать оперативные разработки ряда мероприятий, будут способствовать укреплению безопасности страны. Однако утешительных аргументов хватало ненадолго. Задание оставалось невыполненным. Жутко было даже думать о последствиях этого.