БОМБЫ, ШТОРМ И МУЗЫКА

БОМБЫ, ШТОРМ И МУЗЫКА

Вторая блокадная осень властно вступает в свои права. Холодный ветер с Ладоги зло срывает с деревьев последние листья, устилая землю ярким» ковром. Один из листочков долго кружится в воздухе. Он то поднимается над деревьями, окаймляющими берег канала, то опускается к самой воде, а затем, подхваченный вихрем, снова взлетает.

Наш пароход медленно рассекает воды Старо-Ладожского канала. Мы стоим на палубе и смотрим, как отодвигается от нас Новая Ладога. Странно возвращаться в полк столь неудобным транспортом.

Мои спутники — сержанты-летчики, только что окончившие Ейское авиационное училище, следуют в наш полк под командованием начальника штаба майора Куцева. Ребята шутят, смеются, обращая на себя внимание окружающих. Они еще, что называется, не нюхали пороха. Представление о боях у них довольно-таки романтическое. Трофим Петрович весело балагурит с ними.

Однако тяжелые мысли снова возвращаются ко мне. Просто не укладывается в голове: на войне — и вдруг дом отдыха. Правда, с выходным днем тоже поначалу трудно было смириться. Но уж дом отдыха...

Все мои друзья улетели на Карельский перешеек, Там их ждет настоящее дело. А мне и командиру первой эскадрильи капитану Бондаренко приказано отдыхать. Да еще: «Не вздумайте рыпаться!» Не чьи-нибудь, а самого командира полка напутственные слова.

Что делать? Помахали мы фуражками поднявшимся в воздух ребятам и пошли месить грязь на дороге, ведущей в этот самый дом отдыха. Ни много ни мало — восемь километров, и вот перед нами деревня, окруженная лесом. Небольшой уютный домик на ее окраине, а рядом речка, Питание отменное, и делать нечего. День, второй, третий. Наконец мы с Бондаренко не выдерживаем и отправляемся в Новую Ладогу. Звоним по телефону в полк, слезно просим взять нас отсюда, но сердитый голос командира лишает нас какой бы то ни было надежды на это.

А на другой день меня самого вдруг вызывают в гарнизон, Я бегу, пот градом. Встречает меня Виктор Неделин. Мы с ним друзья. Знали друг друга еще в Ейском училище. Он сообщает мне, что над Синявином снова начались тяжелейшие воздушные бои, что погиб Алексей Руденко и что ему, Неделину, приказано лететь на фронт на моем «харрикейне».

— Погиб Руденко?!. Алекся, Алекся!, Такой летчик!... Нет, Витя, лучше я сам полечу. А ты отдохни здесь за меня.

— Но командир полка приказал лететь мне, — говорит Неделин. — Я тебе У-2 оставлю. Отдохнешь и доберешься на нем до полка...

Что же делать? Опять берут мой самолет. Плохо это, когда летят в бой на чужом самолете. Это не суеверие. Тут что-то другое. Видимо, надо с машиной, что называется, сжиться, как следует, досконально изучить все ее особенности, все повадки и только потом идти на ней в бой. Разве можно забыть, как был подбит на моем самолете Широбоков? То же самое случилось с Сосединым. Да и командир бригады был подбит, когда вот так же поспешно взлетел на моем истребителе. Я уж не говорю о Борисове...

— Ты не волнуйся! — заметив, что я нервничаю, успокаивает меня Неделин. — Я полетаю немножко и возвращу тебе самолет в целости и сохранности,

Виктор трогает свои коленки, морщится от боли, потом через силу улыбается:

— Ревматизм вот меня опять корежит. А так я живучий!..

Он быстро садится в кабину моего самолета, взлетает, делает круг над аэродромом и скрывается за лесом. Я подхожу к оставшемуся на стоянке У-2, барабаню пальцами по перкалевой обшивке крыла, едва сдерживаюсь, чтобы не зареветь от обиды.

На следующее утро до нас доходят тяжелые известия. В неравном бою погибли капитаны Николай Ткачев и Дмитрий Буряк — комиссар третьей эскадрильи, совершивший сто семьдесят боевых вылетов и уничтоживший десять самолетов противника. Погиб и Виктор Неделин. Погиб вечером, вскоре после того, как мы с ним расстались. Это был его первый вылет на моем «харрикейне»...

Из дома отдыха в полк я возвращаюсь не на У-2 (на нем улетел кто-то из штабного начальства), а на пароходе. Идет он медленно. Я стою на палубе и смотрю на волны, бегущие за судном, с трудом умещающемся в узком канале. Шипя и пенясь, они набегают на берега, смывая с них мелкие камешки.

В Кобону мы прибываем уже затемно. Здесь нас размещают в какой-то огромной металлической коробке, прицепленной тросом к небольшому буксиру. И еще не успеваем мы отплыть от берега, как над Кобоной и над караванами судов, тянущимися по озеру, появляются самолеты противника. В небе загораются осветительные ракеты.

Бушует Ладога. Неистовствуют над ней фашисты. То голубые, то золотистые лучи прожекторов беспокойно обшаривают небо. Уже не слышно веселого смеха молодых летчиков. Напряженно смотрят они вверх, где мелькают какие-то тени, рубят сумрак прожекторные лучи, рвутся зенитные снаряды. — Сбили!.. Сбили!.. Ура!..

Фашистский бомбардировщик чертит по небу свою последнюю огненную кривую.

Железная посудина, в которую нас поместили, бьется о причал. Мы видим, как сосредоточенно работают портовики. У многих за спиной винтовки. Здесь выдерживается строгий трудовой ритм. Несмотря на опасность, объявлено отплытие.

— Ну вот, осваивайтесь с фронтовой обстановкой, — говорит майор Куцев своим подопечным. — Это обычная ночь на Ладоге.

Берег отодвигается от нас. Качаясь в своей «консервной банке» под осветительными бомбами, мы чувствуем себя, мягко говоря, несколько неуверенно.

— А ну-ка, Каберов, бери баян! — говорит Куцев.

— И правда, сыграйте, товарищ капитан. Зря, что ли, я тащу эту бандуру в ящике? — поддерживает его оружейник Шутов. — Говорят, бомбы боятся музыки.

Не знаю, боятся ли музыки бомбы, а нам от нее становится сразу легче. Рождая странное эхо в железных стенах, льется старинная русская песня «Раскинулось море широко». И веселее смотрит народ, и загораются вроде бы неуместной радостью взгляды.

С песней мы добираемся к утру до Морья. Но до полка еще далеко. Только на следующий день в обеденный час прибываем мы на аэродром.

На стоянке я насчитываю девять самолетов — все, что у нас теперь есть. Стоят эти самолеты на большом расстоянии один от другого, Похоже на то, что инженер специально оставляет незанятыми места сбитых в воздушных сражениях истребителей. Похоже на то, что он все еще верит в их возвращение. Но не возвращаются ни самолеты, ни люди, сгоревшие в пламени войны, Я гляжу в небо и вижу в нем стаю журавлей. Я слышу их далекое курлыкание. И чудится мне, будто птицы плачут, пролетая над притихшим аэродромом, над нашей сиротливо выглядящей стоянкой. И невольно перед глазами проходят лица друзей, которых мы потеряли, и невидимые тиски сдавливают мое сердце.

Мысленно я подсчитываю, сколько самолетов противника сбили мы после того, как полк получил «харрикейны», оснащенные советскими пушками и пулеметами. Выходит, что нами уничтожено за это время шестьдесят восемь фашистских истребителей и бомбардировщиков. При этом мы потеряли одиннадцать наших товарищей и четырнадцать боевых машин. Нет сомнения, что полк получит новую технику. Новые люди придут на место погибших летчиков. Но боль тяжелой утраты останется в наших сердцах навсегда.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Купание в шторм

Из книги Спецназ ГРУ: Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны... автора Козлов Сергей Владиславович

Купание в шторм 9 июля 1986 года. Один из южных городов тогда еще СССР. Группе боевых пловцов в составе трех человек поставили задачи: между 15.00 и 16.00 осуществить условный прорыв морской границы СССР, выплыв на внешний рейд (расстояние б морских миль – примерно 11 км), где


Шторм в Аренсбурге. Салют гранатами

Из книги Мои воспоминания автора Крылов Алексей Николаевич

Шторм в Аренсбурге. Салют гранатами В 1882 г. наш выпуск плавал на корвете «Боярин», «Гиляк» оставался в Твермине. В начале августа отряд пришел на аренсбургский рейд и стал на якорь; этот рейд открыт с юга, дно — песок, суда становятся на якорь на восьмисаженной глубине в


Шторм

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

Шторм Бушует сентябрь. Негодует народ.       И нету конца канители! Беспомощно в бухте качается флот,       Как будто дитя в колыбели… Бывалых матросов тоска томит,       Устали бренчать на гитаре: — Недобрые ветры подули, Смит! — Недобрые ветры, Гарри! — Разгневалось


ОПЕРАЦИЯ «ШТОРМ-333»

Из книги Солдаты Афганской войны автора Бояркин Сергей

ОПЕРАЦИЯ «ШТОРМ-333» Наступило 27 декабря.Днем ничего не подозревающий Амин принимал гостей. Ему не терпелось поскорей показать друзьям свой новый дворец: его роскошные покои и личные апартаменты. Сюда съезжались самые важные, самые приближенные лица: соратники, министры и


Глава пятая «ШТОРМ» — ПРИКАЗАНО УБИТЬ…

Из книги Мусульманский батальон автора Беляев Эдуард

Глава пятая «ШТОРМ» — ПРИКАЗАНО УБИТЬ… Страх обуял всех и властвовал, готовый завладеть до основания и конца. Но справились с собой кто и как мог. Кто-то до первой царапины щадил себя и шел с оглядкой. Кто-то до первой крови, своей или товарища. В ком-то гены


НОЧНОЙ ШТОРМ

Из книги Лирика автора Санников Григорий Александрович

НОЧНОЙ ШТОРМ С вечера круто упал барометр. К ночи на атлантический круг Волны пошли черней и огромней, Громче раскаты, грохот и стук. Что это, заговор? Волны в разгуле, Словно на дыбу корабль ведут. Я на полу, как сраженный пулей, В штурманской рву воротник в бреду. Рядом


Глава 1 ШТОРМ НАЧИНАЕТСЯ

Из книги Крейсер-призрак HK-33. Боевые операции немецкого ВМФ в Индийском океане [HL] автора Бреннеке Йохан

Глава 1 ШТОРМ НАЧИНАЕТСЯ В кают-компании «Кандельфельса», нового судна, совсем недавно вошедшего в состав флота немецкой Восточно-Азиатской линии, царило напряженное молчание. Горячий чайник попыхивал паром посреди стола. Ханефельд и другие офицеры пили чай и


Глава 5 Шторм

Из книги Адмирал Колчак. Жизнь, подвиг, память автора Кручинин Андрей Сергеевич

Глава 5 Шторм Адмирал Колчак не принимал участия в телеграфном совещании Главнокомандующих фронтами, 2 марта поддержавших идею отречения Императора Николая II в пользу Цесаревича Алексея Николаевича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича, хотя сами


ШТОРМ

Из книги Записки штурмана автора Раскова Марина Михайловна

ШТОРМ Осенью 1933 года проектировалась новая пассажирская гидроавиационная линия Одесса — Батуми. Прежде чем открыть регулярное пассажирское сообщение, нужно было разработать эту линию, то-есть изучить все условия полета, выбрать и описать места, наиболее удобные для


ШТОРМ

Из книги Океан. Выпуск тринадцатый автора Баранов Юрий Александрович

ШТОРМ Удар был такой силы, что я шмякнулся с койки и очухался у противоположной переборки. Где-то в темноте сдавленно икал Винце. Сообразив, что случилось, я поднялся и выбежал из каюты.Винце остался один. За бортом гудело разбушевавшееся море. Света не было. Винце стало


А ШТОРМ ВСЕ КРЕПЧАЛ

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

А ШТОРМ ВСЕ КРЕПЧАЛ Оставшись снова в каюте один, Винце быстро съел соленую рыбу, и ему действительно полегчало. Но не надолго. После нескольких падений «Дивониса» в пропасть противный комок опять зашевелился в груди, стремясь выскочить наружу. Легким не хватало воздуха.


Шторм

Из книги автора

Шторм 29 августа 1998 года. Атлантический океан27°02’ с. ш., 70°25’ з. д.На горизонте, на северо-востоке, показалась черная туча. Я знал, что там шквалы, взял чуть северо-западнее, думаю, может, мы с ней разминемся. Хотел проскочить из-под нее, вынырнуть, но не тут-то было,


Шторм

Из книги автора

Шторм 23 декабря 1998 года. Индийский океан01:00. 44°50’ ю. ш., 46°50’ в. д. Шторм23:00. 43°40’ ю. ш., 51°16’ в. д.


Шторм – вот школа смирения

Из книги автора

Шторм – вот школа смирения 21 января 1999 года. Тасманово море41°42’ ю. ш., 155°05’ в. д.09:00. Если бы я не путешествовал, что бы я делал здесь, на земле? В море у меня свои заботы, я знаю, какие поставить паруса, каким курсом вести яхту, мне важно знать, какая завтра будет погода.