Глава 5 Бочкотара

Глава 5

Бочкотара

1

И впрямь – не та. Твардовский читал «Теркина» Хрущеву на встрече с разноплеменной писательской тусой (хоть и без иностранцев в зале). К нему на Черное море привезли участников конгресса Европейского сообщества писателей, что проходил с 5 по 8 августа 1963 года.

Эта организация, основанная в 1958 году в Неаполе по инициативе итальянского прозаика Джанпаттисты Анджолетт и объединявшая более тысячи литераторов из 23 стран, в отличие от тогдашнего Пенклуба, считалась площадкой литературного диалога Востока и Запада. Ее члены, согласно уставу, были обязаны «содействовать развитию духа дружбы и сотрудничества между народами». Сообщество в целом держалось столь свойственной многим европейским интеллектуалам леволиберальной позиции равной удаленности, осуждало, с одной стороны – антикоммунизм и колониализм, а с другой – ужасы ГУЛАГа, и признавалось в СССР «форумом здравомыслящих творческих деятелей». В 1963 году в нем состояли 150 советских литераторов.

На Флорентийском конгрессе 1962 года обсуждали взаимосвязи между литературой, радио, кино и телевидением. Ну а в Ленинграде, где собралась сессия руководящего совета Сообщества, решали вопрос: что делать с кризисом романа. Тема встречи так и звучала: «Судьба романа».

Причем тот печальный факт, что современный роман находится в кризисе, сильно беспокоил западных писателей. Что же до их советских коллег, то их смущало другое: а с какой это стати буржуазные литераторы ни с того ни с сего взялись толковать о каком-то кризисе, когда у нас-то роман-то процветает? Не иначе готовится очередная культурная провокация… Не иначе не просто так едут к нам Генрих Белль, Уильям Голдинг, Итало Кальвино, Альберто Моравиа, Ален Роб-Грийе, Жан-Поль Сартр, Тадеуш Ружевич и другие. Ну так и что ж? В случае чего найдутся и у нас мощные умы, виртуозные полемисты и корифеи культуры – Константин Симонов, Борис Сучков, Александр Твардовский, Илья Эренбург. Да вот и молодая подоспела гвардия, неугомонная, задиристая, ищущая, недавно вразумленная мудрыми наставлениями партии и правительства. Скажем, вот, к примеру, Аксенов Василий Павлович…

В ту пору, как, впрочем, и после, его увлекал вопрос: почему зарубежные коллеги опасаются, что роману как жанру грозит кризис? Ведь в нашей-то, советской-то литературе всё с этим делом очень даже хорошо. Накатила «новая волна» – Гладилин, Войнович, Владимов, Трифонов, Битов, Искандер. Да и «старая волна» не сошла еще на нет: вон академик Михаил Александрович Шолохов – хоть и не нобелевский еще лауреат, а как авторитетно рассуждает о торжестве социалистического реализма. А что до романа, то – да есть ли, товарищи, у нас жанр главнее? Ты крупный писатель, идешь в ногу с эпохой, в курсе наших трудовых и боевых побед – издавай романы! Не-е-ет, может, это у вас на Западе с романом (как и со всем остальным) творится что-то нехорошее, а у нас в СССР он по-прежнему живее всех живых.

А что? Полки магазинов и библиотек гнутся под тяжестью томов, сработанных по «основному художественному методу». Ясное дело: наши-то книжки – тех, кто вроде Гладилина «усек», что «соцреализм – чушь собачья», – там не стоят, мгновенно раскупаются…

А у них, на Западе, в чем проблема? Пиши как хочешь, издавай, что желаешь: реализм так реализм, авангард так авангард… В чем же кризис? Узнаем-ка из первых уст. Ну вот, хотя бы от Алена Роб-Грийе – знаменитого теоретика «нового романа». Говорят, дискуссии Василия и Алена выходили за рамки официальной программы. Друг Аксенова Евгений Попов в одной из бесед с другом Аксенова Александром Кабаковым поведал, что, встретившись как-то с Роб-Грийе в неформальной обстановке, упомянул имя их общего друга, и тот «мгновенно среагировал: "А-а! Аксенов, Василий!"[74] И тут лицо его озарилось такой улыбкой, мужской, я бы сказал, и он говорит: "Шестьдесят второй год, Петербург… это самое… Ленинград… Да-а…" То есть я чувствую, там были выпивка, похождения…». А всё, чтоб понять: какова она – судьба романа.