Прощание навеки

Прощание навеки

Возвращение Анри из Лондона в Париж свершилось под несчастливой звездой, так как его английский издатель перестал платить ему за статьи и вообще подавать признаки жизни. «Коль[берн] написал мне 7 февраля (после того как воспользовался моими статьями 1 января и 1 февраля), что 1) в 1827 году он продолжать сотрудничество со мной не будет 2) он считает эти статьи дополнениями к статьям 1826 года — это означает, что он не хочет за них платить. Да здравствует порядочность!» Итак, с английскими доходами парижского корреспондента было покончено.

Вновь почувствовав потребность в серьезной работе — чтобы преодолеть горечь очередного расставания с женщиной, — Анри с головой ушел в писательство. 10 октября 1826 года он поставил последнюю точку в своем первом романе — «Арманс, или Сцены из жизни парижского салона 1827 года». Источником вдохновения для него стала неопубликованная рукопись романа «Оливье, или Секрет», автором которого была герцогиня Клер Леша де Керсен, — она прочла его в своем литературном салоне узкому кругу слушателей, но те оказались недостаточно скромными и распустили об этом слух по всему городу. Писателю Анри де Латушу, поднаторевшему в искусстве мистификации, пришла в голову мысль опубликовать своего «Оливье», близкого к первоисточнику, и ловко выдать его за произведение самой герцогини. Анри Бейль распутал эту интригу и рассказал о ней в одной из своих английских публикаций, но во Франции периода Реставрации роман вызвал скандал — настолько это общество полагало себя преисполненным добродетели.

Год спустя Анри Бейль также взял за основу этот сюжет — невозможность любви из-за физического бессилия, сначала он тоже назвал своего главного героя Оливье, но только в двух частных письмах откровенно обозначил свой замысел. Одно из них — Просперу Мериме: «Импотентов гораздо больше, чем принято считать. Оливье, как все Пустопорожние, силен вспомогательными средствами. <…> Ловкая рука и услужливый язык доставляют живые наслаждения Арманс. К тому же я уверен, что большинство наших юных девиц не знают в точности, в чем заключается физическая сторона брака. Тот род живописи, которому я служу, — живописи черным по белому, не позволяет мне изображать всю правду. Когда-нибудь, в 2826 году, если цивилизация еще будет существовать и я вернусь на улицу Дюфо, я расскажу, как Оливье приобрел красивое португальское приспособление из эластичной резины, которое он умело прикрепил себе к поясу и с его помощью довел до полного экстаза, почти настоящегоэкстаза, свою жену, и таким образом вполне удачно осуществил на деле свой брак — тем более что было это в Марселе на улице Паради [Райской]. Если ты в этой области способен лишь на пустые мечты, но у тебя работает голова и ты даже воспитанник Политехнической школы, как мой Оливье, — вот так ты можешь выйти из положения. Приводить в экстаз рукой — какая дивная перифраза вместо грубого слова…»

Позднее Оливье преобразился в Октава, и в письме к Саттону Шарпу автор тоже признался: «Мой герой Октав — импотент». Прочие современные ему читатели не получили никакой подсказки, чтобы разгадать этот секрет, который в романе постоянно выставляется на вид, но нигде прямо не раскрывается.

14 января 1827 года Анри впервые встретился с Джулией Риньери (родилась в Сиене в 1801 году), воспитанницей официального представителя Тосканы в Париже Даниэлло Берлингьери, с которым он познакомился у Кювье. Девушка явно привлекла его внимание, но пройдет еще три года, прежде чем она действительно займет место в его жизни.

24 февраля «Библиографи де ла Франс» сообщила о поступлении в продажу нового издания книги «Рим, Неаполь, Флоренция». 8 июня «Журналь де Пари», который вскоре перестанет выходить, напечатал последнюю статью Бейля-публициста. Финансовая манна иссякает.

24 июня была уже в который раз восстановлена цензура, и подобная политика Карла X все более начинает внушать презрение литератору Бейлю. Повсюду в стране росла напряженность. «Отвращение к Б. и К. (Бурбонам и Карлу) везде — чрезвычайное. Это как чесотка, от которой каждый хотел бы поскорее избавиться». Бунтарский дух, который он считал уже почившим, снова поднимался в стране. Во время парада, который принимал на Марсовом поле Карл X, многие национальные гвардейцы покинули ряды, чтобы освистать президента Совета Жозефа Виллеля и министра Шарля Пейронне. Братание парижской гвардии с народной толпой еще более подогрело страсти.

11 июня Анри Бейль подписал контракт с издателями Жозефом Бюро и Урбеном Канелем о первом издании «Арманс»: «Книга будет издана на хорошей бумаге, в изящном переплете — один или два красивых тома. Владелец рукописи обязуется завершить правку корректурных листов к 5 июля 1827 года». Автор романа возражал против того, чтобы его имя фигурировало на фронтисписе: «Я хотел бы, чтобы невнятная фамилия „Стендаль“ появилась только в газетах. Не надо идти против обычаев и напускать на себя претенциозность».

Ровно через месяц Анри Бейль получил паспорт. Он предполагал добраться в Нион через Женевское озеро, сесть на пароход в Лозанну и оттуда — на острова Борромео и в Геную. Там, на месте, ему останется только выбрать: отплыть в направлении Ливорно и Флоренции или же — на Неаполь, Корфу и Палермо. Не желая быть связанным какими-либо светскими обязательствами, он сообщил о своих планах только Саттону Шарпу. Сейчас он более чем когда-либо ранее нуждается в одиночестве. 18 июля он узнал печальную новость о смерти своего кузена Марсиаля Дарю: «Я видел, что он становится грузным и бесформенным — из-за злоупотребления афродизиаками». Два дня спустя Анри покинул Париж — этот город перестал занимать его мысли и чувства.

18 августа 1827 года «Журналь де ла либрери» сообщил о выходе в продажу романа «Арманс» — Анри Бейль в это время выехал из Ливорно в Неаполь. Так, во время его отсутствия, в Париже состоялся его дебют как романиста — ему было 44 года. Еще до выхода романа, в конце 1826 года, автора мучили сомнения: «Этот роман слишком erudito, слишком ученый. Достаточно ли в нем живости, чтобы заставить очаровательную француженку-маркизу зачитываться им до двух часов ночи? That is the question». («Вот в чем вопрос» — цитата из трагедии Шекспира «Гамлет». — Прим. пер.) И действительно, роман не имел особого успеха у публики, скорее он вызвал у нее недоумение.

22 августа Анри прибыл в Неаполь. Он пишет Адольфу де Маресту: «Лучшее, что было у меня с тех пор, как я вас покинул, — это двенадцатидневное плавание на корабле — и при этом никакой морской болезни». Наконец-то он наслаждается покоем: «В течение двух дней я любовался Портоферрайо, Капо д’Анцо и т. п. Я прожил десять дней на полном пансионе у одного крестьянина в Казамиччиа, на острове Искья. <…> Это было чудесно. Каждое утро я ездил в Фуриа или Искью — на осле».

Проведя затем три недели в Риме, 17 октября он прибыл во Флоренцию. Как и в Генуе, где его приветствовало лучшее общество («как в салоне г-на Д[елеклюза] — в основном женщины») и где он познакомился с писателем Алессандро Манцони, здесь, во Флоренции, благодаря посредничеству Джованни Пьетро Вьессье, он свел знакомство с поэтом Джакомо Леопарди и имел возможность побеседовать с Ламартином — тогда секретарем французской миссии. «Здесь проходит много прекрасных вечеров, балов и обедов, и здесь много красивых англичанок — все глупы, как гусыни. Похоже, сюда съехалась вся старушка Европа…» Ему посчастливилось также услышать хрустальный голос певицы Джудитты Гризи, которая пела в театре «Кокомеро» в опере Чимарозы. Настроение Анри постепенно улучшается: «В итальянском обществе много импровизируют; здесь есть воодушевление, блеск и нет этой французской сдержанности; наоборот — бесшабашное веселье…» 23 декабря в бодром настроении он выехал из Флоренции в Болонью и Феррару — здесь он посетил темницу Тассо.

31 декабря ночью Анри наконец прибыл в свой любимый Милан. Но тут сразу же выяснилось, что в столице Ломбардии он не является желанным гостем. В донесении миланской полиции о нем было сказано: «В ночь на 1 января сюда прибыл француз Анри Бейль на обратном пути из средиземноморской Италии. Этот иностранец, который в империи Бонапарта служил аудитором Государственного совета, известен как автор недоброй славы произведения под названием „Рим, Неаполь и Флоренция“ г-на Стендаля. В нем автор не только провозгласил пагубные политические принципы, но и сильно скомпрометировал клеветническими заявлениями добрую репутацию многих лиц в этих провинциях и других итальянских государствах и даже имел наглость рассуждать самым предосудительным образом об австрийском правительстве».

Отзывы австрийских цензоров об этой книге Стендаля были не менее категоричны, чем полицейские отчеты: «Рим, Неаполь и Флоренция» — это «собрание безнравственных и похотливых анекдотов вместе с поверхностными и беспринципными наблюдениями за жизнью, но главным образом — оскорбления в адрес австрийского правления в Милане». О его «Истории итальянской живописи» говорилось: «…Автор не только доказывает превосходство античного идеала, но также… предлагает в соответствии с ним „религию художников“ — с целью вменить в вину нашей религии как таковой все пороки, которыми на самом деле ее позорят эгоизм и деспотизм духовенства. Отсюда у него следует, что все богословие абсурдно… что Библия вредна эстетическому идеалу современности… что религия направила живопись по ложному пути… что миссия христианства сомнительна, что итальянские художники достойны сожаления за то, что вынуждены были писать на столь печальные сюжеты, и что религия, которая выводит на первый план божественность властителя, отнимает у него доброту, справедливость и другие добрые качества и оставляет ему лишь мстительность и мрачную жестокость, а потому, заодно уж, лишает всех скульпторов возможности стать Фидиями…»

В Италии первой половины XIX века нельзя было шутить ни с австрийскими властями, ни со священной и неприкасаемой церковью — так что Анри Бейлю пришлось заплатить за свои убеждения: было принято постановление о его высылке. Он вынужден был покинуть Милан в течение двенадцати часов. Это короткое его пребывание в любимом городе оказалось последним: он никогда более сюда не вернется.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Прощание

Из книги Марина Цветаева автора Швейцер Виктория

Прощание Над разбитым Игорем плачет Див... Для Цветаевой это тоже лишь бытовая сторона дела, и как ни важна она, существовала еще более важная – внутренняя. Мысль об отъезде явилась одновременно с известием, что Сережа жив. Сомнений не было – они должны быть вместе, ему


Любовь навеки

Из книги Автобиографические анекдоты автора Окуджава Булат Шалвович

Любовь навеки В ранней молодости я был поразительно влюбчив. Нет-нет, это была не похотливость, не склонность к разврату, не холодная расчетливость самца. Это был жаркий огонь, умопомрачение, платоническое безумие. Я влюблялся. И когда смотрел на предмет своей


У БАНДИТА ТИТО НАВЕКИ КАРТА БИТА

Из книги Сталин и Хрущев автора Балаян Лев Ашотович

У БАНДИТА ТИТО НАВЕКИ КАРТА БИТА Сталин, Хрущёв и «клика Тито» Когда судили Берия в декабре 1953 года, среди обвинений против него, выдвинутых Хрущёвым, была и попытка установить «контакт с кликой Тито». Но уже через шесть месяцев Хрущёв сам берёт курс на примирение с


Лев Кассиль С МЛАДЕНЧЕСТВА И НАВЕКИ

Из книги Воспоминания о Корнее Чуковском автора Коллектив авторов

Лев Кассиль С МЛАДЕНЧЕСТВА И НАВЕКИ Для меня, для всех, кто был счастлив и горд дружбой с ним, да и для всех, кто читал или слышал его, Корней Иванович Чуковский навсегда останется в обрамлении нарядных, пестрых книжек, в живом, подвижном, только что звеневшем, как ожерелье


НАВЕКИ ЖИВОЙ

Из книги Пастер автора Яновская Миньона Исламовна


Прощание…

Из книги Никита Хрущев. Реформатор автора Хрущев Сергей Никитич

Прощание… С 4 августа 1964 года отец в движении, объезжает регион за регионом. Теперь, когда мы знаем будущее, кажется, что ему хотелось напутешествоваться на всю оставшуюся жизнь.Начинает отец с Саратова. 4 августа на местном аэродроме его встречает секретарь обкома


1. «Первая дружба — навеки…»

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

1. «Первая дружба — навеки…» В. Волкову Первая дружба — навеки, Детские клятвы — до гроба… Где ты теперь, мой друг? Взрослыми стали оба, Грустными стали оба, Фронты, моря и реки Нас разделили


«Неужели навеки врозь?..»

Из книги Жизнь, подаренная дважды автора Бакланов Григорий

«Неужели навеки врозь?..» Неужели навеки врозь? Сердце знает, что да, навеки. Видит всё. До конца. Насквозь… Но не каждый ведь скажет — «Брось, Не надейся» — слепцу, калеке… Париж,


Навеки — девятнадцатилетние

Из книги Тяжелая душа: Литературный дневник. Воспоминания Статьи. Стихотворения автора Злобин Владимир Ананьевич

Навеки — девятнадцатилетние Как возникают книги? Ну, конечно, это происходит по-разному, я могу говорить только о своем опыте. Ехал я однажды в электричке и услышал историю о шофере, который задавил человека, вроде бы не был виноват, но судили его по всей строгости:


Уйти («От всех — навеки, навсегда…»)

Из книги Креативы Старого Семёна автора

Уйти («От всех — навеки, навсегда…») От всех — навеки, навсегда. И от всего — навеки тоже. В окне — холодная звезда, В углу — солома и рогожа. Не знать, не помнить ничего, Ни торжества, ни униженья. Ни даже счастья своего. Ни одного стихотворенья. Пусть только небо и


О, если б навеки так было

Из книги Фрейд: История болезни автора Люкимсон Петр Ефимович

О, если б навеки так было Помню, на работе в курилке встречаю приятеля, а на нем лица нет.— Что случилось, Витя? – спрашиваю.А Витя только рукой машет, дескать, и не спрашивай.Потом все же разговорился.— Господи, какое же я ничтожество! Ты не поверишь, в соседнем подъезде


Глава первая НАВЕКИ «ГАЛИЦИАНЕЦ»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Глава первая НАВЕКИ «ГАЛИЦИАНЕЦ» Расхожая фраза о том, что все мы — родом из детства, не принадлежит Зигмунду Фрейду, но, вне сомнения, является одним из краеугольных камней его учения. Именно в этот период (даже не в первые годы, а в первые месяцы, а возможно, и дни нашего


«Навеки ничто не дается…»

Из книги Высоцкий и Марина Влади. Сквозь время и расстояние автора Немировская Мария

«Навеки ничто не дается…» Навеки ничто не дается, Все может мгновенно исчезнуть, Но даже погасшее солнце Должна пережить наша честность. Ничто не дается навеки, Все может исчезнуть мгновенно, Лишь то, что всегда человечно, И в прах рассыпаясь, нетленно. Я верую в это!


Глава 23. Навеки с нами

Из книги Рахманинов автора Федякин Сергей Романович

Глава 23. Навеки с нами Официально о смерти Владимира Высоцкого было сообщено крохотной заметкой в черной рамке в газете «Вечерняя Москва», гласившей, что умер артист Театра на Таганке, заслуженный артист РСФСР такой-то. Но даже эту заметку руководству Театра на Таганке


1. «…И понял, что я заблудился навеки…»

Из книги Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа. автора Чернавин Владимир Вячеславович

1. «…И понял, что я заблудился навеки…» Зачем он мне снился, смятенный, нестройный, Рождённый из глубин не наших времён, Тот сон о Стокгольме, такой беспокойный, Такой уж почти и нерадостный сон… Как будто не о себе писал свой «Стокгольм» Николай Гумилёв в мае 1917-го — так


I. Прощание

Из книги автора

I. Прощание Я вернулась со свидания в смятении. Итак, надо было собираться в дорогу; эта жизнь была кончена, будет ли другая — неизвестно. Родина напоила и накормила горем досыта, и все же это была родина, кто бы ни правил ею.Еще полгода надо было прожить, зная, что будущего