Глава 29 ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ ЧАВЕСА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 29

ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ ЧАВЕСА

Роскошествует ли сам Чавес, возглавляя нефтяную страну, доходы которой от торговли «чёрным золотом» достигли максимальных показателей за всю её историю?

«Быть богатым стыдно», — не раз заявлял Чавес и в подкрепление этих слов цитировал Библию: «Богатый скорее пройдёт через игольное ушко, чем попадёт в рай». Своих сторонников он призывает «поделиться добром (с нуждающимся) и таким образом доказать подлинность своих социалистических убеждений». При этом он подчёркивает, что не просит, как Христос, отдать всё богатство, а только то, что является лишним.

«Я хочу положить этому начало, дать пример, — сказал Чавес на встрече с активистами PSUV. — У меня нет богатств, но есть один банковский счёт с премией, которую мне дали в Ливии, кажется 250 тысяч долларов[148]. Я передам часть этих денег на международное мероприятие, которое организуют интеллектуалы. Не так давно ответственный за этот форум мне сказал: у вас есть эти средства, они нам нужны. Да, эти деньги у меня есть, я в них не нуждаюсь, и их я вручу, потому что хочу стать членом PSUV. Теперь посмотрим, кто будет следующим».

Чавес призвал соратников «не быть эгоистами», продемонстрировать подлинную революционность и приверженность социалистической морали. Не знаю, появились ли последователи у президента, но своё обещание он выполнил, деньги на форум вручил до копеечки. В личных финансовых делах Чавес предельно щепетилен. Впрочем, щедрость президента воспринимается в оппозиционных кругах критически: он живёт на всём готовом, его государственное обеспечение растёт каждый год, делать широкие филантропические жесты ему ничего не стоит. Карлос Беррисбейтиа, один из бывших депутатов (движение Proyecto Venezuela), который откровенно ностальгирует по парламентским привилегиям, ведёт тщательный подсчёт расходов Чавеса, периодически драматично сообщая в средства массовой информации: «Он тратит на себя всё больше!»

Беррисбейтиа берёт на карандаш все траты президента и его команды. Траты санкционированы парламентом и ничем не отличаются от расходов президентов других стран на содержание официальных резиденций, зарубежные поездки, обеспечение «свиты», службы безопасности. Все «высшие лица» располагают представительскими суммами, размер которых часто зависит от государственных традиций и положения страны в мировой табели о рангах. Но в своих комментариях экс-депутат всегда безжалостен: в то время, когда президент призывает венесуэльцев к скромности, экономии и жертвенности, сам он достойного примера в этом не подаёт[149].

Если бы Чавес прислушивался к выпадам подобного рода и старался удовлетворить своих критиков, то ему пришлось бы одеваться в «ширпотребовские костюмы», летать на саммиты и международные конференции чартерными авиарейсами, а на работу в президентский дворец ездить из резиденции Ла Карлотта на велосипеде и, конечно, без охраны. Телохранители — накладная для госбюджета вещь! Чавес, вполне справедливо, игнорирует подобную критику. Создаётся впечатление, что он с удовольствием пользуется президентскими привилегиями, полностью «вошёл в роль» и не озабочивается скрупулёзными подсчётами дозволенных бюджетом трат.

Собирая «досье на Чавеса», отыскал ли я хотя бы один факт, который говорит о «коррупционности» Чавеса? Нет, не отыскал. Ну, а использование служебного положения в личных целях? Неужели и тут к Чавесу не придерёшься? С большой натяжкой можно «вменить в вину» Чавесу только книжный фанатизм.

Во время визита в Испанию в 2009 году Чавес отложил на некоторое время официальную повестку и отправился в большой книжный магазин на Гран-Виа в Мадриде. Много лет назад он побывал в нём и купил несколько дешёвых брошюр. Чавесу запомнилось печатное изобилие на полках и витринах «Casa de libro», а ещё те давние переживания, что он не может позволить себе большего: просто не было денег. И вот он снова переступил порог «Casa de libro»! Чавес «застрял» в магазине на полтора часа. Телохранителям пришлось попотеть, чтобы президент смог спокойно покопаться в книгах. Полиция едва сдерживала толпу на улице: одни кричали «Чавес — диктатор», другие «Вива Чавес!» Когда президент вышел, собравшиеся увидели, что его окружают охранники с тяжёлыми мешками в руках. Чавес рискнул своей безопасностью, чтобы запастись книжными новинками. Одну из них президент, как ценный трофей, показал всем — «Погребённый капитализм», автор — Висенте Верду. Большую часть своего времени Чавес посвящает политике. «У меня нет личной жизни, она мне не принадлежит, поэтому я не могу разделить её с кем-то, на моём горизонте нет перспективы новой женитьбы». Иногда он, как Эво Моралес, называет своей женой Венесуэлу, иногда объясняет своё нежелание заводить семью угрозой покушений. Да и не каждой женщине окажется под силу напряжённый ритм жизни Чавеса, который не выдерживают самые преданные его сотрудники. Некоторые непонятные для экспертов отставки лиц из его окружения часто объясняются перегрузками: если вовремя не взять передышку, можно и в самом деле сгореть на работе.

Чавес много рассказывает о себе, словно старается доказать, что ему нечего скрывать, что он открыт для народа. Наверное, поэтому в одной из передач «Алло, президент!» он «организовал» для телезрителей что-то вроде экскурсии по своему рабочему кабинету, показывая и рассказывая обо всём, что попадало в объектив телекамеры. Нельзя было не обратить внимания на красные розы, украшавшие небольшой католический алтарь. Помимо фотографий детей, цветы — ещё один лирический нюанс в подчёркнуто спартанской обстановке кабинета.

***

Свободное время «образовывается» у него за счёт бессонных ночей. Их он отдаёт чтению, изучению английского языка, иногда просмотру видеокассет с документальными и художественными фильмами. Ему нравятся ленты с Клинтом Иствудом, «грязным Гарри», наводящим железной рукой порядок в преступных кварталах. Чавеса потряс фильм «Гладиатор» с Расселом Кроу: «Я смотрел его три раза!»[150] Разумеется, президент оказывает предпочтение национальному кино. Фильм о жизни Миранды, предтечи освобождения страны от испанского колониального гнёта, Чавес тоже смотрел несколько раз. Понравилась президенту и кинолента «Каракасо», посвященная народным протестам 1989 года. Снял её Роман Чальбо, видный кино- и телережиссёр, считающий появление боливарианского режима закономерной стадией развития страны. Но таких патриотических лент в Венесуэле снимается пока немного, хотя по инициативе Чавеса за рекордно короткий срок в нескольких километрах от Каракаса была создана «Кинодеревня» (Villa del Cine), главное предназначение которой — снимать отечественные ленты и бороться с засильем Голливуда на экранах страны.

Невероятно, но факт: Чавес посвятил однажды несколько часов своего времени просмотру теленовеллы, хотя всегда критиковал «мыльные оперы» за бездуховность, пустоту, разжигание потребительских инстинктов. Теленовеллу «Среди соседей» он не мог не посмотреть. Снял её тот же самый Чальбо. Сюжет теленовеллы — жизнь нескольких типичных венесуэльских семей (бедных и богатых) на фоне драматических событий первых лет «эпохи Чавеса».

В последние годы Чавес старается чаще бывать со своими детьми, используя для этого при вечной нехватке времени служебные поездки по стране или зарубежные визиты. Общение с детьми во время перелётов через Тихий океан или Атлантику даёт Чавесу ощущение «семейного очага», снимает стрессы, отвлекает от постоянно возникающих проблем, конфликтов и критических ситуаций в стране и за её пределами.

Первые три года президентства Чавес использовал для полётов «Боинг-737», которому он из-за его старости, изношенности и жёстких кресел дал имя «Camastr?n», что можно перевести как «лежак, топчан». После нескольких аварийных ситуаций Чавес решил приобрести новый самолёт, остановив выбор на «Airbus 319-Corporate Jetliner». Контракт на постройку самолёта был заключён в сентябре 2000 года, поступил он в распоряжение Чавеса в первой половине 2002 года. Оппозиция воспользовалась этим для развёртывания шумной кампании по разоблачению «расточительности» президента. Газеты не жалели красок, расписывая роскошную экипировку самолёта, «характерную для сверхбогачей, считающих себя хозяевами мира»: «Личный салон президента с поскрипывающими кожей креслами, спальня с водяной кроватью, туалет с биде, джакузи; затем сектор для совещаний и зона для свиты, оборудованная по нормам, предъявляемым к бизнес-классу. Airbus снабжён новейшей аппаратурой связи, навигации и защиты, похожей на ту, которой обеспечен самолёт Air Force One, на котором летает президент США». Подписи под фотографиями: «Самолёт с удобствами 5-звёздочного отеля!»; «В оборудовании туалетов использовано золотое покрытие!»; «Наши госпитали не имеют даже медицинских пластырей, но в самолёте президента есть всё на случай любого ЧП!»[151]

Опровержение этой «небывалой роскоши» президентского самолёта появилось только через два года. В декабре 2004 года корреспондентка дружественной правительству газеты получила возможность досконально разобраться, где правда, а где ложь[152]. Она была включена в пресс-группу во время зарубежной поездки президента. На борту президентского самолёта она беседовала с членами экипажа и пассажирами. В первую очередь журналистка подчеркнула: «В самолёте нет ни джакузи, ни водяной кровати, ни золочёных кранов. Самая большая роскошь — это душ размером 1x1 метр, который закрывается дверцей из пластика, умывальник, зеркало, ватерклозет, типовой для самолёта этого класса. Всё оформлено под полированное дерево. На умывальнике слева — зубная щетка президента и тюбик с пастой в стеклянном стакане. Там же паста для бритья Gillette».

Внутренняя жизнь на борту самолёта была спартанской: никаких излишеств с едой и тем более возлияний (спиртные напитки при перелёте не подавались ни разу!). Еду приносили на пластиковых подносах. Никакого фарфора с «вензелями» президента! Развлечения обычные для коммерческих авиарейсов: кино (несколько раз показали китайские боевики) и эстрадная музыка (Рики Мартин, Алекс Убаго, группы «Ухо Ван Гога» и «Тамбор Урбано»).

В этом турне «из домашних» рядом с Чавесом была его дочь Роса Вирхиния и внук Мануэль, которым президент ежедневно мог уделить максимум 30–40 минут. В свиту входили министры, в том числе иностранных дел Али Родригес, президент PDVSA Рафаэль Рамирес, несколько военных, включая командующего ВВС генерала Роджера Кордеро. Занимались своим делом члены президентской пресс-группы, неутомимо стучала по клавишам лаптопа чилийская журналистка Марта Харнекер, лечили простудные заболевания пассажиров три кубинских врача, отдыхали сотрудники службы охраны.

Чавес спал по три-четыре часа, посвящая остальное время рабочим совещаниям под портретом Симона Боливара и изучению документов, подготовленных к визиту. С особым вниманием он отнёсся к последнему, «китайскому этапу» турне, который из-за внутриполитических проблем откладывался Чавесом несколько раз. Надо ли говорить, что после восьми подписанных соглашений с правительством Ху Цзиньтао все почувствовали облегчение. К тому же не повезло с погодой, холодный ветер, снег, Чавесу пришлось одеваться «по-русски» — в шапку, тёплое пальто, прикрывать горло шерстяным шарфом.

Когда президентский самолёт вернулся домой и приземлился в столичном аэропорту Майкетия, из его багажного отсека выгрузили только чемоданы с личными вещами. Корреспондентка подчеркнула: «Не было ни бамбуковой мебели, ни декоративных фарфоровых пагод, ни китайских ваз». Это ключевая фраза репортажа. Она напомнила об официальных визитах в Китай времён Четвёртой республики, когда подписывались соглашения «декоративного типа», а самолёт плотно загружался мебелью, фарфоровыми вазами и всем другим для украшения вилл и резиденций высших чиновников.

***

Почти через год после попытки апрельского переворота Чавес выдал замуж вторую дочь Росу Вирхинию. Её избранником был «боливарианский» предприниматель Педро Мануэль Прието, племянник Хосе Луиса Прието, бывшего одно время министром обороны. Брачную гражданскую церемонию провели 14 марта 2003 года в резиденции Ла Касона, церковную — в молельне дворца Мирафлорес. Приглашены на это событие были родственники и близкие друзья — около двухсот человек. Журналистов и телевидение не пригласили.

«Социальные хроникёры», которых Чавес принципиально игнорирует, сбивались с ног, чтобы как можно больше разведать о событии, но без особого успеха, если не считать «просочившейся» новости о том, что медовый месяц молодые проведут на Кубе. Впрочем, небольшую сенсацию журналисты получили: впервые во дворце Мирафлорес появилась Нанси Кольменарес, мать Росы Вирхинии. «Свадьба была слишком интимной» — такой вывод об этом событии сделали «социальные хроникёры»[153].

Возможно, это семейное событие явилось своего рода «посланием» противникам режима: как бы вы ни старались, как бы вы ни злобствовали и ни мешали, вы обречены на бесконечную череду поражений, а у нас, у Чавесов, всё идёт своим чередом. Смуглянка Роса Вирхиния, «негрита» («чернушка»), всегда занимала особое место в отцовском сердце Чавеса, и он признаёт это в своих интервью. В 1997 году Чавес вёл колонку комментария в еженедельнике «Расон» и иногда публиковал в нём письма, которые посылала ему Роса Вирхиния в тюрьму Яре.

Однако брачные узы Росы Вирхинии и Педро Мануэля оказались непрочными. Прошло два года, и они расстались, что огорчило отца Росы. По личному опыту Чавес хорошо знал, что такое семейная неприкаянность и неустроенность. Впрочем, вскоре у Росы появился novio (жених) — известный тележурналист-боливарианец, профессор, специалист по международным вопросам Хорхе Арреаса.

Внешне Арреасу, типичного успешного представителя среднего класса, можно скорее отнести к оппозиционерам, borregos escu?lidos, чем к боливарианцам. Он находится в родстве (двоюродные братья) с непримиримым врагом Чавеса Альберто Федерико Равеллем — директором телеканала Глобовисьон. Арреасу легко принять за европейца из средиземноморской страны: он светлокож, хорошо сложен, волосы его коротко, по-военному, подстрижены, хотя в вооружённых силах Хорхе никогда не служил. В рядах оппозиции его воспринимают как «социального перебежчика», нередко, не без иронии, относят к bolivarianos cool, «крутым боливарианцам». Таких «перебежчиков», поддерживающих Чавеса, в Венесуэле всё больше и, разумеется, пропагандистский эффект от noviazgo Росы и Хорхе в пользу «режима» огромен, хотя боливарианские СМИ из уважения к личной жизни Чавеса и членов его семьи эту тему никогда не поднимают.

Назначение Арреасы на пост президента Фонда Айякучо, занимающегося распределением государственных стипендий для учёбы в Венесуэле и за рубежом, оппозиция приняла без обычных выпадов в адрес Чавеса, хотя напрашивалось заклеймить это «непотизмом». Квалификация Арреасы, его соответствие этой должности не вызывают сомнений, как и его порядочность, объективность, щепетильность. В 2006 году фонд распределил 15 тысяч стипендий, в 2007-м — почти 30 тысяч. В отличие от практики Четвёртой республики процесс назначения стипендий производится гласно, на основании конкурса, с соблюдением принципа социальной справедливости (даже индейцы не были забыты!). Арреаса изменил девиз фонда, теперь он звучит так: «Формируем кадры для социализма».

В интервью, которые Арреасе часто приходится давать, не делая различия между «своими», боливарианскими СМИ, и оппозиционными, он только на один вопрос отвечает с предельной сдержанностью — на вопрос об отношениях с президентом: «Я близок к его семье, я жених одной из его дочерей, но не имею личных дружеских отношений с ним. Я его вижу, уважаю и искренне люблю»[154].

***

Чавес старается следить за своим здоровьем, по военной привычке регулярно проходит медицинские обследования. По свидетельству его бывшего телохранителя Луиса Пинеды, президент подвержен простудным заболеваниям, временами страдает от камней в почках и гастрита. Эмоциональные перегрузки, а их у Чавеса хватает, он снимает, когда это возможно, продолжительным сном, чтением, поездками в периферийные районы страны. В крайне редких случаях он пользуется бело-голубыми пилюлями антидепрессанта — прозака. Рекомендациями врачей Чавес не пренебрегает, хотя одну из них, звучащую постоянно — сбросить лишний вес! — выполняет с трудом. У президента отличный аппетит. Ещё в 1986 году ему сделали операцию на глазах: удаляли катаракту. С тех пор очки всегда при нём, хотя публично он старается показываться в них как можно реже.

Периодические боли в позвоночнике — это результат неудачного приземления на парашюте в годы военной службы. Профилактическое лечение (с 2002 года) помогает забыть о перенесённой травме, но рецидивы случаются. Именно с этим «чавесологи» связывают неожиданные перепады в настроении Чавеса: если он раздражителен, публично устраивает «выволочки» нерадивым министрам и в более жёсткой, чем обычно, форме угрожает врагам Боливарианской революции в стране и за её пределами, — это означает, что изматывающие боли вернулись.

Имена врачей президента засекречены по соображениям безопасности, но об одном из них венесуэльские СМИ писали много. Виртуоз лечения иглоукалыванием Луис Франсиско Чанг Ченг пользовал Чавеса ещё до его президентства. Познакомились они через общего друга в 1991 году на «китайской территории» — в непритязательном ресторанчике с китайской едой. С 1999 года Чанг Ченг регулярно посещал Чавеса в президентском дворце, чтобы проводить «успокаивающие» сеансы иглоукалывания. Гонораров с президента он принципиально не берёт: «Он мой друг, мне стыдно брать с него деньги». Чанг Ченг фанатично предан президенту, разделяет его политические взгляды, а на стены клиники среди фотографий членов своей семьи поместил несколько его портретов. Чавес взял китайского друга с собой, когда в октябре 2000 года совершил официальный визит в КНР. Чанг Ченг выразил своё понимание личности Чавеса в таких словах: «У президента — китайское терпение. Он очень хороший, очень скромный человек. Если президент начинает сердиться, то это потому, что ему больно за то, что происходит в Венесуэле. Сегодня его ненавидят, но завтра им будут восхищаться»[155].

Недругами Чавеса его привязанность к китайцу интерпретируется как «своеобразный порок», «тяга к погружению в гипнотическое состояние» после процедуры иглоукалывания, чтобы хотя бы на время «освободиться от своего эго и жажды неограниченной власти». Президент, по словам враждебных «чавесологов», «не только полностью вручает китайцу своё тело, но и душу, совершая с его помощью запредельные астральные полёты, в том числе к тем, кто давно покинул землю» (намёк на «перевоплощения» Чавеса в Боливара).

Вряд ли ожидал Чанг Ченг, что недоброжелатели из оппозиции преднамеренно переиначат слова из его интервью. Китайца стали называть «самым доверенным человеком» Чавеса, который «командует в президентском дворце, назначает и снимает людей по своему усмотрению, вызывая зависть у приближённых к Чавесу лиц». Выброс этих измышлений о враче с китайскими корнями, который родился в Венесуэле и является венесуэльским гражданином, зарабатывает на жизнь акупунктурой и ни на что более не претендует, в иных обстоятельствах вызвал бы только смех. Но в условиях нынешней Венесуэлы это ещё одно — из тысяч и тысяч других — указание на иррациональную ненависть, которая переполняет оппозицию.

Кулинарные вкусы Чавеса просты. Он предпочитает традиционную народную еду, отвергая поджаренные тосты из «ватного» хлеба и завтраки «по-американски». Для него лучшая и здоровая еда — это apena из маисовой муки с привычной начинкой (белым сыром, чичарроном, колбасками чорисо или мортаделой) и крепкий венесуэльский кофе («лучший в мире!» — всегда утверждает Чавес). В личных разговорах Чавес подчёркивает, что предпочитает еду, приготовленную матерью.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.