Глава 44

Глава 44

Экран «Баку» (продолжение). О том, что и во взаимоотношениях с бакинцами не все всегда было гладко…

Однако не со всеми бакинскими нефтяниками складывались такие идиллические отношения, какие описаны в предыдущей главе. В 1933 году инженер Мирчинк, впоследствии выросший в крупного специалиста, опубликовал «свою» геологическую карту Апшерона. Трактовка им глубинного строения полуострова во многом расходилась с трактовкой Губкина. Некоторые слои, наличие которых установил Иван Михайлович, были на карте вообще «пропущены», отчего геологическая картина получилась искаженной. Веских доказательств, могущих подтвердить его правоту, Мирчинк не представил. Оказалось нарушенным «авторское право» Губкина: никто не вправе «зачеркивать» на карте пласт или даже давать ему другое название (так же, как никто не имеет права менять название звезды или минерала).

Иван Михайлович писал своему другу:

«15. V — 1933 г. Не согласен… с Вашим восхищением пятиверстной геологической картой. Вся моя научная компетенция и моя научная совесть горячо протестуют против нее в той части, где Вы принимаете номенклатуру и определение возрастов Мирчинка. Меня удивляет поголовный психоз, который охватил все, даже наиболее светлые головы, бакинских геологов. Как это поддались научному влиянию столь легкомысленного и неряшливого научного исследователя… Если бы Вы и Ваши товарищи внимательнее проштудировали мои работы и их выводы сравнили с тем, что пишет Мирчинк и К°, то Вам стала бы ясна вся нечистоплотность, с которою они оперируют в деле научного исследования. Прочитайте мои работы и посмотрите на Вашу карту… Куда же вы девали мои орбитоидовые слои[14], куда вы девали мою юнусдагскую свиту… А вот те, которые систематически и упорно борются против моих взглядов, борются не во имя истины, а по причинам иного порядка, а Вас делают невольным участником в этой борьбе, — эти лица отлично знают, что они творят и для кого они творят… Выходит, что нашлись счастливчики, которые, что называется, с одного удара молотка нашли и иноцерамов и орбитоид[15], определяющих меловой возраст ильхи-дага… Приехал на два часа — и сразу нашел такое количество данных, что можно топить материки или воздымать горы, устанавливать фазы тектонических движений, менять историю Земли в пределах миллионов лет».

В конце письма (мы приводим из него лишь выдержки) содержится энергичный, даже гневный отказ от какого бы то ни было публичного обсуждения. Иван Михайлович считал действия Мирчинка настолько недопустимыми с точки зрения научной этики, что полемикою с ним он бы себя только унизил.

Как видим, не со всеми бакинскими геологами складывались дружеские отношения. Даже с Серебровским случалось Губкину крепко схватываться. В письме к Варваре Ивановне (в августе 1927 года) Губкин сетует на размолвку и на тон, которым Александр Павлович изъяснялся: «Откуда такая злоба против меня? Я к нему всегда относился удивительно хорошо».