Глава тридцать четвёртая. ШЕДЕВРЫ ДРЕЗДЕНСКОЙ ГАЛЕРЕИ

Глава тридцать четвёртая.

ШЕДЕВРЫ ДРЕЗДЕНСКОЙ ГАЛЕРЕИ

Дрезден был взят по пути к Праге.

Шестого мая в 18.10 по московскому времени командующий 5-й гвардейской армией генерал Жадов получил приказ Конева: «Светлого времени не терять, начать наступление немедленно. Исходное положение для наступления занимать с ходу».

Дрезден — это прежде всего Цвингер. Цвингером в старину именовали пространство между внешней и внутренней крепостными стенами города. Именно там и были построены здания, ставшие знаменитой Дрезденской галереей. В ней хранились шедевры старых мастеров, гордость Европы. Всего около 750 полотен. Среди них «Спящая Венера» Джорджоне, «Портрет молодого человека» Дюрера, «Динарий кесаря» Тициана, «Охота на вепря» Рубенса, «Блудный сын в таверне» Рембрандта, «Девушка, читающая письмо у открытого окна» Вермеера. И шедевр шедевров — «Сикстинская мадонна» Рафаэля. Кроме того, в галерее находились уникальные нумизматические коллекции, собрания фарфора, древней скульптуры.

Перед атакой Конев предупредил Жадова, чтобы, по мере приближения к Дрездену, поменьше воли давал артиллеристам, а орудия большой мощности вообще не выводил на огневые.

Дрезден, как известно, основательно пострадал во время массированного налёта авиации союзников в ночь на 14 февраля 1945 года. Тогда две тысячи английских и американских бомбардировщиков практически стёрли с лица земли «город искусств», Северную Флоренцию, вместе с его жителями. Дрезден считался открытым городом. По международному праву, его не должны были бомбить. Поэтому именно в Дрезден со всей Германии свозили детей. Руины, как вспоминали чудом выжившие, горели ещё пять суток. А смрад, исходивший от десятков тысяч тел под развалинами, стоял до середины лета.

Жадов сразу же отдал приказание своим командирам корпусов генералам Родимцеву[103] и Бакланову сделать всё возможное, чтобы уберечь город от новых бессмысленных разрушений.

По приказу генерала Родимцева в город пошли три офицера-парламентёра с белым флагом — Собко, Артёменко, Обуховский. Несколько раз их обстреляли. Но — для острастки. Одной очередью перебили древко белого флага. Офицеры вернулись невредимыми, но и переговоров не получилось. Немецкий офицер, встретивший их, сказал, что комендант города Дрездена убыл в неизвестном направлении, и ультиматум не принял. Стало ясно, что капитулировать немцы не хотят.

Не хотят, так не хотят…

Впоследствии генерал Жадов в своих мемуарах напишет: «Артиллерия и миномёты вели огонь только по наблюдаемым целям…» Это правда. Приказы Конева в войсках исполнялись точно и беспрекословно.

Старая парковая часть города — Цвингер — была очищена от немцев 8 мая. Жадов доложил Коневу:

— Остатки гарнизона сдаются в плен. Отдельные очаги сопротивления блокируются и уничтожаются без применения артиллерии.

— Что с Дрезденской галереей? — спросил Конев.

— Пока ничего определенного доложить не могу, — ответил Жадов. — Район Цвингера разрушен. Немцы страшно напуганы и ничего пока рассказать не могут или не хотят. Есть предположение, что художественные ценности вывезены из города.

— Немедленно организуйте поиски сокровищ Дрезденской галереи, — последовал приказ маршала.

Старую штольню, где хранились полотна Тициана и Веронезе, обнаружили сапёры 164-го отдельного батальона майора Перевозчикова. С ними работал капитан Орехов из штаба дивизии. Он знал толк в живописи, разбирался в ней. С Вислы носил в своей полевой сумке путеводитель по Дрездену и его музеям. И вот трофей, подобранный им где-то по пути сюда, пригодился.

В штольне сапёры майора Перевозчикова нашли ящики. В них — старинные статуэтки, переложенные брусками взрывчатки, картотека, снова музейные предметы, и снова тол.

Один из участников поисков сокровищ Дрезденской галереи впоследствии вспоминал: «Мы открываем дверь. Прямо против двери — плоский некрашеный ящик, уходящий под самую крышу. Справа у стены тускло блеснуло золото массивной лепной рамы. Это был знаменитый “Автопортрет с Саскией” Рембрандта. Там же находился другой холст Рембрандта — “Похищение Ганимеда”, “Спящая Венера” Джорджоне, “Святая Инесса” испанского художника Риберы, “Возвращение Дианы с охоты” Рубенса».

Некоторые картины стояли и лежали навалом. В штольне было сыро, и многие холсты уже напитались влагой. К тому же не работала вентиляция.

Поскольку действовал приказ по розыску и возвращению на родину похищенных во время оккупации территории Советского Союза культурных и художественных ценностей, вслед за войсками двигались специалисты, художники и искусствоведы.

Вот что писал очевидец о том, как была обнаружена «Мадонна»: «Опустив ящик на пол, мы сняли крышку, войлочные амортизаторы, в которую была зажата картина по периметру. Поднимаем холст. Перед нами босоногая женщина, легко идущая по клубящимся облакам. Это была одна из величайших картин, когда-либо созданных человеком, — “Сикстинская мадонна” Рафаэля».

У «Мадонны» была выставлена особая охрана. Но вначале солдатам разрешили вдоволь полюбоваться ею. Разговоров об этой картине ходило много. Нашли её не сразу. И всем было интересно, что же это за мадонна такая, что её разыскивают целый батальон и почти взвод офицеров и специалистов из Москвы.

По поводу того, как «Мадонну» отправляли в Москву на реставрацию, существует легенда. В неё можно верить. Она немного комична, но и правдива одновременно.

В Дрезден прилетела известный искусствовед Н. Соколова. Когда решали проблему транспортировки «Сикстинской мадонны» в Москву, она сильно забеспокоилась о сохранности шедевра.

— Я готов предоставить вам свой самолёт, — сказал Конев.

— Иван Степанович, это же страшно! — всплеснула руками Соколова.

— Почему страшно?

— А вдруг с ним что-нибудь случится?

— Самолёт надёжный. Я сам на нём летаю.

— Ну, Иван Степанович, вы же маршал, а это — «Мадонна». Конев рассмеялся. И распорядился отправить «Мадонну» в Москву поездом.

С тех пор на фронте, при всякой сколько-нибудь похожей ситуации, любили шутить: «Но вы же не Мадонна…»

Наталия Ивановна Конева рассказала мне, что спустя годы она с отцом ездила в Дрезден: «Отцу очень хотелось увидеть именно эту картину. В подлиннике. Он очень любил “Сикстинскую мадонну”. А знаете почему? Потому что её лицо отцу напоминало лицо мамы».

А теперь настало время рассказать другую легенду.

Говорят, однажды подо Ржевом после боя на КП батальона первого эшелона принесли документы погибших солдат. Разложили на столе. И в это время в землянку вошёл генерал Конев, в то время командующий войсками Калининского фронта, в сопровождении командира дивизии. Он обратил внимание на ворох красноармейских книжек. Взял одну из них, раскрыл, чтобы прочитать фамилию убитого, и в это время из неё выпал вчетверо сложенный листок. Это была репродукция, вырезанная из какого-то журнала, которую все, в том числе и Конев, вначале приняли за икону. Такое на фронте встречалось часто: среди немногочисленных личных вещей погибшего обнаруживалась то небольшая иконка-складень, то нательный крестик, то бумажка с молитвой. «Сикстинская мадонна», — сказал кто-то из стоявших рядом. Конев не отрывал от репродукции глаз: лицо Марии было поразительно похоже на лицо той, которая теперь часто была рядом с ним.

Когда в 1945-м его войска вышли в район Дрездена и атакой овладели городом, он уже знал, что «Сикстинская мадонна» здесь. Узнав, что Мадонну нашли, Конев сразу же приехал посмотреть на картину. И понял, что это — судьба.