Поэт своей цивилизации Лев Лосев, поэт, переводчик, литературовед

Поэт своей цивилизации

Лев Лосев, поэт, переводчик, литературовед

– В своем эссе «Поклониться тени» Бродский объясняет причину перехода на английский: «Моим единственным стремлением тогда, как и сейчас, было очутиться в большей близости к человеку, которого я считал величайшим умом ХХ века: к Уистону Хью Одену». Дальше следует, по-моему, совершенно потрясающее по глубине высказывание, которое можно и должно рассматривать шире поэтических рамок: «Это – самое большее, что можно сделать для того, кто лучше нас». Бродский вообще считает подобного рода поступок «сутью всех цивилизаций». Скажите, почему никто сегодня не продолжает в духе самого Бродского, я не беру в расчет, конечно, ту лавину эпигонства, которая обрушилась на нас в 80—90-х? Не говорит ли это о конце нашей цивилизации?

– Рискуя показаться педантом, я вношу несколько уточнений. Во-первых, Бродский не переходил на английский. Все его основное поэтическое творчество до конца оставалось на русском. Во-вторых, что вы имеете в виду под «нашей цивилизацией»? Иудео-христианскую цивилизацию последних двадцати веков? Цивилизацию послепетровской России? Эпоху модернизма, индустриального общества? Вот это последнее, конечно, подошло к концу, и Бродскому была свойственна обостренная интуиция этого конца (post aetatem nostram). Именно в силу обладания подобными интуициями, пророческим даром, способностью доходить во всем, как сказал другой великий поэт-модернист, «до самой сути», Бродский и был поэтом своей цивилизации. Это, по существу, романтический тип гения, к нему принадлежат и Пушкин, и Вордсворт, и Рильке, и Мандельштам, и Оден, собственно все, кого мы считаем великими поэтами последних двух веков. Я, увы, к этому разряду не принадлежу, «заветов грядущего вестником» не являюсь, и у меня нет ясного видения, что происходит, что произойдет. У меня есть только достаточно смутные ощущения, вполне возможно, ошибочные. Если они вас интересуют, то да, мне кажется, что что-то необратимо изменилось, что в парадигме новой культуры нет места для поэта-гения, но происходит некоторое растворение, расплывание поэзии в культурной среде. Я думаю так, потому что великих поэтов не вижу, а хороших стихов появляется много, очень много, значительно больше, чем тридцать – сорок лет назад.

– Мартин Бубер говорил: «Обретение целостности души – это древнейшее внутреннее переживание еврея, внутреннее переживание, которое со всей силой азиатской гениальности проявилось в личной жизни великих евреев, в которых жил глубинный иудаизм». Скажите, на ваш взгляд, слова Мартина Бубера имеют какое-то касательство к жизни и судьбе Иосифа Бродского?

– Я не понимаю высказывания Бубера в целом и по частям. Я не знаю, что такое «целостность души», что такое «азиатская гениальность», чем она отличается от «европейской гениальности» или австралийской. Я бы сказал, что мне невнятен и «глубинный иудаизм», но тут, по крайней мере, вспоминается высказывание Бродского о том, что он ощущает себя евреем, поскольку в нем живет ощущение ветхозаветного Б-га как судии. Собственно Бродский сказал так: «Б-г – это насилие». Такое необычное чувство еврейской самоидентификации не мешало Бродскому также считать себя «христианином-заочником». Тут я не вижу противоречия, поскольку в первом случае речь идет о религиозной идентификации, а во втором о культурной. В качестве примечания могу добавить, что много лет назад, когда я прочитал «Я и Ты» и задумался о сходстве идей Бубера и Бахтина, я спросил Бродского, читал ли он этих авторов. Он сказал, что Бубера не читал, а Бахтина просматривал «Поэтику Достоевского», и добавил: «Цитаты понравились».

Шарль Бодлер говорил, что ближе всех к Б-гу священники, воины и поэты. Для них более чем для кого-либо тот свет «зреет» на этом. «Облетевшему» Б-га очевидно Его единство, не отсюда ли и внеконфессиональность Бродского? Что же до его еврейства, от которого он не отрекался, думается, прав Леонид Кацис, поэта Иосифа Бродского следует изучать не только в контексте русской, но и русско-еврейской культуры, изучать без удовлетворения национальных чувств, чтобы не скатиться до бытовых, низкопробных положений».

Да-а, чего только ни наворочено в этих пространных ответах, кто только ни привлечен: и Набоков, и Цвейг, и Бахтин, и немецкие еврейские писатели, но все сводится, по существу, к одной фразе: «В Штатах евреи не были так гонимы, как на родине поэта, потому, наверное, и еврейский вопрос отпал». Верно, а у нас он и сегодня искусственно раздувается: «Мы – по-прежнему в России гонимы». И под эти крики почти все богатства страны, почти все СМИ оказываются под контролем определенных кругов, не забывающих о гонимости. А что касается Бродского, то он, скорее, может числиться протестантом не только из-за своей рациональности и отпадения от любой церкви. Ведь название «протестанты» первоначально было дано германским князьям и городам, подписавшим на Шпейерском сейме 1529 так называемую Протестацию – протест против решения большинства этого сейма об ограничении распространения лютеранства в Германии. Вот и Бродский внутренне готов подписать любой протест против официальной или навязываемой ему ограничительной доктрины.

И. Бродский на первомайской демонстрации. 1957 г. Из архива Я. А. Гордина

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОЭТ

Из книги К. Р. автора Говорушко Эдуард

ПОЭТ «В душе загадочной моей есть тайны…» — признается Константин молодой жене. Но признается, не гордясь этими тайнами, а надеясь на снисходительность к ним. Одна из его тайн Елизавете была известна: ее муж — поэт. Да, Великий князь, Его Императорское Высочество,


Поэт

Из книги Верлен и Рембо автора Мурашкинцева Елена Давидовна

Поэт Когда-то, насколько я помню, жизнь моя была пиром, где раскрывались сердца, где пенились вина. — Как-то вечером посадил я Красоту себе на колени. — И горькой она оказалась. — И я оскорбил ее". Сезон в аду. В 1869 Рембо получил первую премию за латинскую поэму "Югурта" — в


ПОЭТ

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович

ПОЭТ Вячеславу Иванову Над дымом облачным высоко Твой храм белеет на горе, Пылает сердце одиноко На сокровенном алтаре. Пусть за дверями время плещет: Бессилен мутных волн прибой, Неугасаемо трепещет Над чистой жертвой пламень твой. Под горностаевой порфирой, С венцом


№ 72 к стр. 382 Поэт

Из книги Записки об Анне Ахматовой. 1952-1962 [litres] автора Чуковская Лидия Корнеевна

№ 72 к стр. 382 Поэт Подумаешь, тоже работа, — Беспечное это житье: Подслушать у музыки что-то И выдать шутя за свое. И чье-то веселое скерцо В какие-то строки вложив, Поклясться, что бедное сердце Так стонет средь блещущих нив. А после подслушать у леса, У сосен, молчальниц


I. <Поэт>

Из книги Том 4. Книга 1. Воспоминания о современниках автора Цветаева Марина

I. <Поэт> Стихи Брюсова я любила с 16 л<ет> по 17 л<ет> — страстной и краткой любовью. В Брюсове я ухитрилась любить самое небрюсовское, то, чего он был так до дна, до тла лишен — песню, песенное начало. Больше же стихов его — и эта любовь живет и поныне — его «Огненного


ПОЭТ

Из книги Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма автора Андерсен Ларисса Николаевна

ПОЭТ Посвящается Николаю Петерецу Ногти огромные, желтые, Волосы — вызов расческе. Часто в пандан[29] прическе Ходит с небритою мордою. Грозно дымя папиросою, В мир извергает хореи — Пусть погибают скорее Все королевы курносые. Речи — под стать апостолу, Громы Перуна


Поэт

Из книги Есть только миг автора Анофриев Олег

Поэт Откуда появляются стихи? Из головы? Из сердца? Из запястья? От сытости? От голода? От счастья? Откуда появляются стихи? Стихи сравнимы с птицами, с цветами, С озерами и небесами, С ночными звездами над ними, А иногда и вовсе не сравнимы. В твой храм, в тебя, в какое-то


Поэт

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Поэт Наполовину оплыла свеча, А он не замечал в раздумьях долгих. Слова, как заклинанья, бормоча, Их ставил в ряд и в будущее вел их. И авторучкой заменив перо, И заменив свечу электросветом, Он мучился и созидал добро, И воевал со злом. Он был поэтом. Обманывал издатель и


Самойлов Давид 1920–1990 советский поэт, переводчик

Из книги Великие евреи [100 прославленных имен] автора Мудрова Ирина Анатольевна

Самойлов Давид 1920–1990 советский поэт, переводчик Давид Самойлов (Давид Самуилович Кауфман) родился 1 июня 1920 года в Москве в еврейской семье. Отец – известный врач, главный венеролог Московской области Самуил Абрамович Кауфман; мать – Цецилия Израилевна Кауфман.В 1938 году


Левитанский Юрий Давидович 1922–1996 поэт и переводчик

Из книги Великие открытия и люди [100 лауреатов Нобелевской премии XX века] автора Мартьянова Людмила Михайловна

Левитанский Юрий Давидович 1922–1996 поэт и переводчик Юрий Давидович Левитанский родился 22 января 1922 года в городе Козелец (Черниговская область Украинская ССР) в ассимилированной еврейской семье. Жили бедно, нуждались порой в самом необходимом, особенно после того, как


Бродский Иосиф Александрович (1940—1996) Русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик

Из книги Моя жизнь. Фаина Раневская автора Орлова Елизавета

Бродский Иосиф Александрович (1940—1996) Русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде в еврейской семье. Отец, Александр Иванович Бродский, был военным фотокорреспондентом, вернулся с войны в 1948 году и поступил


Вы – мой поэт!

Из книги Иосиф Бродский. Вечный скиталец автора Бобров Александр Александрович

Вы – мой поэт! Я всегда любила и восхищалась Ахматовой. Стихи ее смолоду вошли в состав моей крови.Мы познакомилась с Ахматовой еще в юности, в те далекие времена, когда я сама жила в Таганроге. Познакомилась по своему собственному желанию – прочла ахматовские стихи,


«В сем христианнейшем из миров поэты – жиды!» Виктор Куллэ, поэт, литературовед, переводчик

Из книги Как я изменил свою жизнь к лучшему автора Емец Дмитрий

«В сем христианнейшем из миров поэты – жиды!» Виктор Куллэ, поэт, литературовед, переводчик – Отношения к религиям у Иосифа Александровича было своеобразным, ряд его высказываний на эту тему – не без очевидного перехлеста. Как бы вы прокомментировали, к примеру, вот эту


Другая жизнь и берег дальний Ирина Муравьева, прозаик, литературовед, переводчик

Из книги Мне нравится, что Вы больны не мной… [сборник] автора Цветаева Марина

Другая жизнь и берег дальний Ирина Муравьева, прозаик, литературовед, переводчик «На свете счастья нет, но есть покой и воля», – сказал Пушкин, но с годами я чувствую, что нет ни покоя, ни воли, а есть, вернее сказать, бывает именно счастье, то есть острое до боли ощущение


Сверкащий камень Лариса Рубальская, поэт-песенник, прозаик, переводчик с японского

Из книги автора

Сверкащий камень Лариса Рубальская, поэт-песенник, прозаик, переводчик с японского Я всегда любила слушать рассказы людей. А потом пересказывать их своими словами, попутно добавляя то, что, как мне казалось, сделает сюжеты более интересными. Так появлялись рассказы и


I. Поэт

Из книги автора

I. Поэт Стихи Брюсова я любила с 16 л. по 17 л. – страстной и краткой любовью. В Брюсове я ухитрилась любить самое небрюсовское, то, чего он был так до дна, до тла лишен – песню, песенное начало. Больше же стихов его – и эта любовь живет и поныне – его «Огненного Ангела»,