19. Избранные мишени

19. Избранные мишени

– Давай изображать вампиров, как в фильме «Сумерки», – предложила я своей подруге Монибе.

Наша школа организовала поездку в Маргхазар, прекрасную зеленую долину, окруженную высокими горами, где воздух всегда был прохладным. Здесь протекала кристально чистая река, на берегу которой мы собирались устроить пикник. Поблизости находился отель «Белый дворец», прежде служивший летней резиденцией вали.

Стоял апрель 2012 года. Экзамены остались позади, и все мы получили возможность немного расслабиться. На экскурсию отправилось около семидесяти девочек. С нами были учителя и мои родители. Отец нанял три автобуса, но все мы не смогли в них разместиться, поэтому пятеро – я, Мониба и еще три девочки – поехали на школьном микроавтобусе. Он был не слишком комфортабельным, к тому же на полу стояли огромные кастрюли с цыплятами и рисом для пикника. Но ехать было недолго, всего полчаса, так что мы не расстраивались, напротив, всю дорогу смеялись и распевали песни. Мониба выглядела очень хорошенькой, кожа ее казалась белой и чистой, как фарфор.

– Каким кремом ты пользуешься? – спросила я.

– Тем же, что и ты, – ответила она.

Я знала, что это неправда.

– Почему тогда у меня такая темная кожа, а у тебя такая светлая? – допытывалась я.

Мониба в ответ лишь пожала плечами.

Мы посетили Белый дворец, осмотрели спальню супруги вали и сад, где на клумбах росли чудесные цветы. К сожалению, мы не увидели кабинета вали, так как он сильно пострадал во время наводнения.

Потом мы гуляли по лесу, где деревья уже начали покрываться листвой, носились по лужайкам, фотографировались, а после, спустившись к реке, принялись брызгать друг в друга водой. Капли сверкали и переливались на солнце. Чуть выше, в скалах, был небольшой водопад, и на время мы утихомирились, прислушиваясь к его шуму. Внезапно Мониба окатила меня целым дождем брызг.

– Прекрати! – рассердилась я. – Я не хочу насквозь промокнуть!

Но Мониба не унималась. Тогда я отошла от нее и присоединилась к двум другим девочкам, которых Мониба терпеть не могла. Она, разумеется, надулась, всячески показывая, что знать меня не желает. Очередная размолвка с Монибой несколько омрачила мне настроение, но, когда мы поднялись на вершину холма, где нас ожидал обед, я опять воспряла духом. Усман Бхай Джан, школьный шофер, как всегда, рассказывал забавные истории, заставляя нас хохотать до слез. Госпожа Мариам взяла с собой своих малышей – грудного сына и двухлетнюю Ханну, которая походила на большую куклу, но в отличие от куклы ни минуты не сидела на месте спокойно.

Но стоило нам приступить к еде, раздались разочарованные возгласы. Дело в том, что, когда сотрудники школы поставили на огонь кастрюли с куриным карри, им показалось, что еды слишком мало и не хватит на такую ораву. Недолго думая, они добавили в кастрюли речной воды. В результате карри получилось таким жидким, что, как сказала одна девочка, «в нем отражалось небо». Это был худший обед на свете.

Как всегда, в конце экскурсии отец попросил нас поделиться впечатлениями этого дня, встав на камень. На этот раз самым сильным впечатлением для большинства девочек оказался ужасный обед. Их выступления привели моего отца в такую растерянность, что он не нашел что сказать.

На следующее утро школьный рабочий принес нам домой молоко, хлеб и яйца. Отец всегда сам открывал дверь, потому что это не женское дело. Рабочий сообщил ему, что владелец магазина передал ему копию какого-то письма.

Отец изменился в лице, прочтя это письмо.

– Снова начинается гнусная пропаганда против нашей школы! – сказал он и прочел письмо вслух.

Дорогие братья-мусульмане!

В нашей стране есть школа, которая называется школа Хушаль. Ее владелец является членом многих негосударственных организаций (негосударственные организации пользуются среди религиозных людей очень скверной репутацией, и потому сообщить о принадлежности человека к одной из таких организаций – верный способ навлечь на него людской гнев). Эта школа является рассадником неверия и непристойности. Хадис, житие Пророка, да пребудет с ним мир, гласит: всякий, кто видит зло, должен пресечь его своей собственной рукой. Если он не в состоянии сделать это, он должен рассказать о творимом зле другим людям, чтобы они положили злу конец. Если же и это невозможно, долг всякого правоверного – дать злу отпор в своем сердце. Между мной и владельцем этой школы никогда не было личной вражды, я лишь напоминаю вам о том, чему учит ислам. Если мы не уничтожим рассадник неверия и непристойности, каковым является эта школа, в Судный день нам придется отвечать перед Богом за наше бездействие. Девочек, которые учатся в этой школе, постоянно вывозят на так называемые пикники. В последний раз они были в Белом дворце. Отправляйтесь туда и спросите у управляющего, какие бесчинства творятся во время этих пикников…

Отец с отвращением отбросил листок.

– Подписи нет, – сказал он. – Письмо, разумеется, анонимное.

Все мы потрясенно молчали.

– Тот, кто сочинил этот пасквиль, прекрасно знает, что люди не поедут в Белый дворец и не будут расспрашивать управляющего, – нарушил тишину отец. – Они просто вообразят себе всякие ужасы.

– Что за наглая ложь! – вздохнула мама. – Ведь девочки не делали ничего плохого!

Отец позвонил моему двоюродному брату Ханджи, чтобы выяснить, насколько широкое распространение получила клеветническая анонимка. Новости оказались неутешительными – копии письма появлялись повсюду, их оставляли во всех магазинах. Правда, большинство владельцев выбрасывали пасквили, не придавая им значения. Перед мечетью был установлен гигантский щит с обвинениями в адрес нашей школы.

Все мои одноклассницы были до крайности напуганы.

– Господин, о нашей школе распространяют дурные слухи, – говорили они моему отцу. – Что скажут наши родители?

Отец собрал всех учениц во внутреннем дворе.

– Чего вы боитесь, девочки? – спросил он. – Разве вы сделали что-то противоречащее исламу? Разве совершали какие-то аморальные поступки? Нет. Вы всего лишь брызгались водой и фотографировались. Так что бояться вам нечего. Пусть приверженцы мауланы Фазлуллы пытаются нас оклеветать. Не обращайте на них внимания! Вы имеете такое же право бегать по траве, дышать свежим воздухом и любоваться красотой природы, как и мальчики.

Отец держался невозмутимо и уверенно, но я чувствовала, что в глубине души он очень обеспокоен. Правда, на родственников большинства школьниц пасквиль не произвел сильного впечатления – лишь один человек забрал из школы свою сестру. Но отец понимал, что на этом проблемы не закончатся. Вскоре после этого мы узнали, что через Мингору пролегает путь Исмаила Хана, человека, в одиночку совершающего марш мира из Дера. Мы решили поприветствовать его на улице. Но когда мы вышли из дома, к нам приблизился какой-то низкорослый человек, возбужденно говоривший по двум мобильным телефонам одновременно.

– Не ходите туда! – предупредил он. – Террорист-смертник устроит там взрыв!

Но мы обещали поприветствовать борца за мир, поэтому другой дорогой дошли до улицы, по которой он проходил, повесили на шею Исмаила Хана гирлянду и быстро вернулись домой.

Всю весну и лето происходили странные вещи. Какие-то неизвестные люди бродили вокруг нашего дома и расспрашивали соседей о нашей семье. Отец считал, что это агенты военной разведки. Их визиты участились после того, как отец и Сват Кауми Джирга провели в нашей школе митинг, направленный против решения армейского руководства организовать в Мингоре ночные патрули.

– Армейские начальники утверждают, что в нашей стране царит мир, – заявил в своем выступлении отец. – Если это так, зачем нам ночные патрули?

Наша школа стала местом проведения конкурса юных художников, в котором участвовали многие дети Мингоры. Спонсором этого конкурса выступил друг моего отца, руководитель негосударственной организации, отстаивающей права женщин. Детские рисунки должны были доказать, что мальчики и девочки обладают равными способностями, и показать всю безосновательность дискриминации женщин. Однажды утром к отцу явились два офицера военной разведки.

– Что творится в вашей школе? – спросили они.

– Ничего особенного, – пожал плечами отец. – Конкурс детских рисунков – такое же обычное дело для школы, как конкурс на лучшее сочинение или же состязание ораторов.

Услышав это, офицеры очень разозлились. Отец тоже пришел в гнев.

– В этой стране все знают меня и знают, чем я занимаюсь! – заявил он. – Очень жаль, что вы не хотите заниматься тем, чем обязаны, – поимкой Фазлуллы и его приспешников, руки которых обагрены кровью мирных жителей.

Наступил месяц Рамадан. Друг моего отца Вакил Хан, живущий в Карачи, прислал нам одежду для раздачи бедным. Мы отвели под это мероприятие большой зал. Самыми первыми туда явились агенты военной разведки.

– Чем вы тут занимаетесь? – налетели они на отца. – Откуда взялись эти тряпки?

12 июля 2011 года мне исполнилось четырнадцать. По исламским меркам, с этого возраста человек считается взрослым. В день моего рождения пришло известие о том, что талибы убили владельца отеля «Сват Континенталь», который был членом комитета по борьбе за мир. Он шел из дома в свой отель, когда на него напали из засады.

Жители долины Сват снова начали беспокоиться о том, что талибы вернутся. Если в 2008–2009 годах они угрожали самым разным людям, теперь объектами угроз стали исключительно правозащитники, выступающие против боевиков и самоуправства армии.

– Беда в том, что движение Талибан – это не просто мощная организация, – утверждал Хидаятулла, друг моего отца. – Это образ мышления, широко распространенный в Пакистане. Всякий, кто ненавидит Америку, западный образ жизни и сильную государственную власть, в той или иной степени сочувствует Талибану.

Поздно вечером 3 августа отцу позвонил корреспондент канала «Geo» по имени Мехбуб. Он приходился племянником другу отца Захиду Хану, который в 2009 году подвергся нападению талибов. Люди считали, что и Захид Хан, и мой отец находятся под прицелом Талибана и рано или поздно будут убиты; они не знали только, кому суждено расстаться с жизнью первым. Мехбуб сообщил, что его дядя тяжело ранен – кто-то выстрелил ему в лицо, когда он шел в мечеть возносить вечерние молитвы.

Когда отец услышал это страшное известие, он ощутил, что земля уходит у него из-под ног.

– У меня такое чувство, словно стреляли в меня, – говорил он. – Наверное, скоро настанет мой черед.

Мы умоляли отца не ходить в больницу. Час был уже поздний, и те, кто стрелял в Захида Хана, могли подстерегать отца на улице. Но отец ответил, что он не намерен трусливо отсиживаться дома. Конечно, он мог попросить кого-нибудь из своих друзей-правозащитников сопровождать его, но у него не было на это времени. Поэтому отец отправился в больницу, взяв с собой только моего двоюродного брата. Мама принялась молиться, прося Бога уберечь ее мужа от опасности.

Когда отец пришел в больницу, он застал там всего одного члена Кауми Джирга. Кровь из раны Захида Хана хлестала так сильно, что казалось, его белую бороду выкрасили в красный цвет. Но все же ему повезло. Нападавший стрелял в него три раза с близкого расстояния, но Захиду Хану удалось схватить его за руку, и только первая пуля достигла цели. Она пробила шею и вышла через нос. Позднее он рассказал, что стрелявший был небольшого роста. На бритом лице, не закрытом маской, играла улыбка – это Захид Хан запомнил очень отчетливо. Потом он словно провалился в пустоту. Ирония судьбы состояла в том, что Захид Хан долгое время не ходил в мечеть из соображений безопасности и лишь в последнее время, уверившись в том, что ему ничего не угрожает, вновь принялся посещать вечерние моления.

Помолившись о выздоровлении друга, отец обратился к журналистам.

– Если в нашей стране установлен прочный мир, почему этот человек подвергся нападению? Этот вопрос я хотел бы задать правительству Пакистана и армейскому руководству, – сказал он.

Люди советовали моему отцу покинуть больницу.

– Зияуддин, не надо рисковать! – говорили они. – Время уже позднее. Ни к чему подставлять себя под удар.

Наконец Захида Хана отправили в Пешавар, где ему должны были сделать операцию. Отец вернулся домой. Я ждала его, не в силах уснуть от волнения. Когда он пришел, я проверила запоры на всех дверях.

На следующее утро наш телефон буквально разрывался от звонков. Люди предупреждали моего отца, чтобы он был осторожнее. Все считали, что он может стать следующей мишенью террористов. Одним из первых позвонил Хидаятулла.

– На его месте мог оказаться ты, – сказал он. – Они отстреливают членов Кауми Джирга одного за другим. Ты один из самых видных активистов. Удивительно, что ты до сих пор жив.

Отец не сомневался, что талибы намерены его убить. Тем не менее он отказался от полицейской охраны.

– Если я буду ходить с охраной, талибы пустят в ход автоматы Калашникова или террористов-смертников, – говорил он. – В результате вместе со мной погибнут еще несколько человек. Если мне суждено быть убитым, пусть я погибну один.

Покинуть долину Сват отец тоже наотрез отказался.

– Как я могу уехать? – спрашивал он у мамы. – Вся моя жизнь здесь. Я – президент Всеобщего совета мира, спикер совета старейшин, президент Ассоциации частных школ долины Сват, директор своей собственной школы и глава своей собственной семьи.

Единственной мерой предосторожности, на которую пошел отец, стал отказ от неизменного распорядка дня. Он ежедневно посещал начальную школу, школу для мальчиков и школу для девочек, но теперь никто не знал, в какой последовательности он будет это делать. Я заметила, что, выходя на улицу, он стал чаще оглядываться по сторонам.

Несмотря на нависшую над ними опасность, отец и его друзья продолжали свою правозащитную деятельность, организуя пресс-конференции и митинги протеста. Если с талибами в нашей стране покончено, кто стрелял в Захида Хана? – спрашивали они.

– Да, это верно, в последнее время атаки Талибана на армию и полицию прекратились, – заявлял отец. – Теперь объектом мести талибов стали люди, не принадлежащие к силовым структурам, – борцы за мир и права человека.

Местному армейскому руководству деятельность активистов, разумеется, не нравилась.

– Никаких террористов в Мингоре нет, – утверждали они. – Нападение на Захида Хана не имеет никакого отношения к политике. Скорее всего, у него вышел с кем-то конфликт по имущественным вопросам.

Захиду Хану была сделана операция по восстановлению формы носа, после которой он двенадцать дней провел в больнице и целый месяц лечился дома. Но он тоже не собирался молчать. В своих выступлениях он утверждал, что военная разведка тайно поддерживает Талибан.

«Я догадываюсь, кому нужно было меня убрать, – сообщал он в одном из своих писем в газету. – Наш народ должен знать, по чьей указке действуют боевики».

Захид Хан требовал проведения судебного разбирательства, которое выяснило бы, с чьей помощью талибы подчинили себе нашу долину.

Он нарисовал портрет человека, который в него стрелял, и передал этот портрет в полиции, надеясь, что террорист будет схвачен. Но полиция и не думала заниматься его поисками.

После того как мне начали угрожать, мама запретила мне ходить по улицам одной. По ее настоянию я ездила в школу на рикше, а возвращалась на автобусе, хотя дорога пешком занимала не больше пяти минут. Из автобуса я выходила у лестницы, которая вела на нашу улицу. Обычно здесь болтались мальчишки, живущие по соседству. Иногда среди них был мальчик по имени Харун. Он был старше меня на год и раньше жил на нашей улице. Мы вместе играли, и однажды он сообщил, что любит меня. Но вскоре в семье нашей соседки Сафины поселилась ее хорошенькая двоюродная сестра, и Харун влюбился в нее. Впрочем, она заявила, что он ей совершенно не нравится. Тогда он вновь переметнулся ко мне. Потом его семья переехала на другую улицу, а мы перебрались в их дом. Харун уехал в другой город и поступил в военное училище.

Но сейчас он вернулся домой на каникулы. Как-то раз, возвращаясь из школы, я увидела его на улице. Он шел за мной по пятам до самого нашего дома. Я вошла в ворота и через несколько минут увидела, что он подсунул под них записку.

«Ты стала очень знаменитой, но я по-прежнему люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, – говорилось в этой записке. – Позвони мне. Вот мой номер».

Отец страшно рассердился, когда я показала ему записку. Он позвонил Харуну и потребовал, чтобы тот оставил меня в покое, пригрозив в противном случае поговорить с его отцом. После этого я больше не видела Харуна. Мальчишки перестали приходить на нашу улицу, и только один из малышей, приятелей Атала, дразнил меня, спрашивая при каждой встрече: «А где твой жених Харун?» Меня это выводило из себя, и я наорала на Атала, потребовав, чтобы он прекратил эти дурацкие выходки. Я была в такой ярости, что брат испугался и каким-то образом заставил своего друга прекратить свои дурацкие шутки.

Когда мы с Монибой в очередной раз помирились, я рассказала ей об этой истории. Она всегда была очень осторожна в отношениях с мальчиками, потому что братья следили за каждым ее шагом.

– Иногда мне кажется, лучше быть вампиром из фильма «Сумерки», чем девочкой в долине Сват, – вздохнула я. Но, по правде говоря, мне бы очень хотелось, чтобы домогательства мальчишек были моей главной проблемой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2. Избранные места

Из книги Ощупывая слона [Заметки по истории русского Интернета] автора Кузнецов Сергей Юрьевич

2. Избранные места 1999 год «Амадей», 1999 г. Для меня этот год был знаменателен тем, что я принял участие в смелом эксперименте: начиная с февраля — марта я каждый будний день писал заметку в некое виртуальное (в смысле — существующее только в Интернете) издание, называвшееся


ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ М. К. МАМАРДАШВИЛИ

Из книги Мераб Мамардашвили за 90 минут автора Скляренко Елена

ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ М. К. МАМАРДАШВИЛИ Процессы анализа и синтеза/I Вопр. философии. 1958. № 2.Некоторые вопросы исследования истории философии как истории познания II Вопр. философии. 1959. № 12.Исторический метод в «Истории философии» Гегеля II Вести, истории мировой


Избранные партии Стейница.

Из книги Стейниц. Ласкер автора Левидов Михаил Юльевич

Избранные партии Стейница. Партия №1. Ферзевая пешка против королевской (Лондонский турнир 1862 г.)Стейниц   Монгредиен1. е2 — е4   d7 — d52. е4 : d5   Фd8 : d53. Кb1 — с3   Фd5 — d8Гораздо лучше здесь 3. . . . Фа5.4. d2 — d4   е7 — е6До этого хода черным следовало бы вывести ферзевого слона.5. Кg1 —


Избранные партии Ласкера.

Из книги Книги в моей жизни автора Миллер Генри

Избранные партии Ласкера. Партия № 6. Испанская(Матч 1908 г.)Тарраш   Ласкер1. е2 — e4   e7 — e52. Кg1 — f3   Кb8 — c63. Сf1 — b5   Кg8 — f64. 0 — 0   d7 — d65. d2 — d4   Сc8 — d76. Кb1 — c3   Сf8 — e77. Лf1 — e1   e5 : d48. Кf3 : d4   . . . Получилось положение, в котором белые могут развивать свои боевые силы на


Избранные цитаты

Из книги Судьбы разведчиков. Мои кембриджские друзья автора Модин Юрий


Глава третья Избранные

Из книги Дневник императрицы. Екатерина II автора Вторая Екатерина

Глава третья Избранные Я много тогда путешествовал, но только в своем воображении. Например, получая информацию из Англии, Австралии, Новой Зеландии, Индии, Южной Африки, Канады и британских колоний. Летом 1944 года больше всего приходилось трудиться с пакетами фотоклише,


Избранные письма

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Избранные письма


II Избранные переводы

Из книги Неизвестный «МиГ» [Гордость советского авиапрома] автора Якубович Николай Васильевич

II Избранные переводы


Мишени

Из книги Гегель автора Стретерн Пол


Истребители ПВО и мишени

Из книги Сибирь. Монголия. Китай. Тибет [Путешествия длиною в жизнь] автора Потанина Александра Викторовна


Избранные высказывания о Гегеле

Из книги Бенедикт Камбербэтч [Биография] автора Льюис Джастин

Избранные высказывания о Гегеле У Гегеля есть страницы, которые производят примерно тот же эффект в царстве мысли, что и стихи Малларме в царстве поэзии. Они будят воображение и сентиментальные чувства. Это не умаляет их ценности, а, напротив, даже повышает ее. Однако


Избранные работы

Из книги автора

Избранные работы Британский Vogue 1968 – 1987 Норман Паркинсон, 1973 Норман Паркинсон, 1973 Норман Паркинсон, 1971 Норман Паркинсон, 1971 Ги Бурден, 1972 Ги Бурден, 1975 Ги Бурден, 1971 Ги Бурден, 1977 Хельмут Ньютон, 1974 Хельмут Ньютон, 1974 Хельмут Ньютон, 1973 Хельмут Ньютон, 1973 Алекс Шатлен,


Избранные работы

Из книги автора

Избранные работы Театр 2001: 11 июня – 8 сентябряСОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ (роль: Деметрий)Театр под открытым небом, Риджентс-парк, ЛондонПостановка: Новая Шекспировская компанияВозрожденная постановка, автор оригинала: Уильям ШекспирРежиссер: Алан СтраханВ ролях: Мартин