Глава двадцать первая. МУЗЫКА РЕВОЛЮЦИИ

Глава двадцать первая. МУЗЫКА РЕВОЛЮЦИИ

Мы хотим понять этих людей?

Пафос первых месяцев революции... Теперь так не пишут.

Обращаясь в штаб Красной гвардии в январе

1918-го, Дзержинский просит направить на работу в банковский подотдел ВЧК «5—10 тов. красногвардейцев, сознающих великую свою миссию революционеров, недоступных ни подкупу, ни развращающему влиянию золота».

Это служебное письмо или апостольское послание?

Не случайно же философу Федору Степуну в первых декретах Совнаркома слышится библейское: «Да будет так».

Да будут бедняки хозяевами жизни!

Да будут рабочие контролерами производства!

Да будут народы России хозяевами своей судьбы!

Да будут солдаты дипломатами и да заключат они перемирие с неприятелем!

По своему темпераменту эти люди к первым христианам ближе, чем к нам, живущим сто лет спустя. Слово «брат» — одно из самых популярных в годы революции. Облегченная форма: «братцы». У «братьев» одна высокая миссия, делающая их родственниками: защита революции, которую они называют «нашей». Они чувствуют огромную ответственность перед историей.

Дзержинский в апреле 1918-го обращается к руководителям ВЦИКа за «братской поддержкой»: да, вам трудно, но перенапрягите силы, направьте в ВЧК самых идейных товарищей для защиты «нашей рабочей революции».

Из воззвания большевистского правительства в ноябре 1917-го: «Всякий трудовой казак, который сбросит с себя иго Калединых, Корниловых и дуговых, будет встречен братски и найдет необходимую поддержку со стороны Советской власти».

Слова в документе — угли из костра: «Империалисты, помещики, банкиры и их союзники — казачьи генералы — предприняли последнюю отчаянную попытку сорвать дело мира <...> и заставить солдат и матросов и казаков истекать кровью за барыши русских и союзных империалистов <...>. Кадеты, злейшие враги народа, подготовлявшие вместе с капиталистами всех стран нынешнюю мировую бойню, надеются изнутри Учредительного собрания прийти на помощь своим генералам <...>, чтобы вместе с ними задушить народ».

Петроградский совет в декабре 1917-го обращается к населению:

«Не прикасайтесь к вину: это яд для нашей свободы! Не допускайте разгромов и эксцессов: это смерть для русской революции!»

1 января 1918 года неизвестные обстреляли машину, в которой ехали с митинга Ленин и швейцарский социалист Платтен. «Правда» через два дня сообщает (физически ощущаешь, что не мимо цели бьют слова):

«Среди буржуазии сейчас колоссальная ненависть, бешеная злоба против Советской власти. Еще бы! Земля отобрана у помещиков — разве это не ужас для благородного дворянства? Банки отобраны у банкиров и переданы народу — разве это не погибель для банкиров? Фабрики и заводы скоро тоже перейдут к народу — разве это не безумие для заводчиков и фабрикантов?»

Профессиональный литератор таких строк не напишет. Публицистами становились так же неожиданно, как и красными командирами, наркомами, главными банкирами. Идет по коридору бывший рабочий, подпольщик, а ныне член президиума ВЧК Иван Ксенофонтов. Ну-ка, брат, бери карандаш, пиши воззвание! Поплевав на руки, тот обрушивается на империализм, поднявший на международный пролетариат «окровавленный, забронированный кулак», буржуазию, льющую «ушаты грязи и подлости» на русскую революцию. Молодчина, Иван! То, что надо. Это его первый литературный опыт.

Революция — возвращение человечества отчасти к варварству, но отчасти и к базовым представлениям о добре и зле. Отсюда и язык этих посланий. На работу в банковский подотдел Дзержинский приглашает сотрудников, «недоступных развращающему влиянию золота». Разве с золотом они будут иметь дело? По-видимому, все же с банкнотами. Но эти сотрудники должны соперничать в нестяжа-тельстве с первыми христианами. Отсюда в официальных документах тех лет — «хлеб» как обозначение всей вообще пищи, отсюда «золото»; «братья» не просто борются с врагом, они «истекают кровью». «Революция» звучит как имя ребенка, нуждающегося в защите. Разве родители не вправе защищать своего ребенка любыми способами? Спасти революцию даже через преступление — это не грех, а доблесть.

«Братья» истекают кровью на передовой, а в тылу — крестьянское восстание. Надо его подавить. Чувство, что восставшие по-своему правы, надо загнать поглубже. Разбираться будем потом. Поэтому любое восстание в тылу, даже «справедливое», воспринимается как предательство, подлый удар в спину. И мы видим убежденных людей с обеих сторон...

* * *

А как же сочеталась романтическая музыка революции с ужасами бессудных расстрелов?

Расстрелы врагов неизбежны — на них кровь «братьев». А ужасы творят «примазавшиеся» к партии. Вожди большевиков уверяли, что сдерживают стихию насилия, даже в период официально объявленного красного террора. Возмущаться насилием попусту — удел мещан. Получен сигнал о злоупотреблениях — надо поправить. Зарвавшегося товарища — осадить, проворовавшегося или сводящего личные счеты — хоть расстрелять, как предавшего заповеди братства. Разве в тюрьмах республики не содержатся тысячи комиссаров, чиновников, следователей, совершивших должностные преступления? Но других кадров у нас, товарищи, нет, царизм и февральские деятели их не оставили. Работать приходится с теми, кто есть. Не оставишь ведь революцию беззащитной?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать вторая Музыка космоса

Из книги Данте автора Голенищев-Кутузов Илья Николаевич

Глава двадцать вторая Музыка космоса В начале «Рая» мы чувствуем, что в душе Данте не иссякла жажда славы. Поэт взывает к водителю муз: О Аполлон, последний труд свершая, Да буду я твоих исполнен сил, Как ты велишь, любимый лавр вверяя. Вдохновенный Кифаредом, Данте встает


Музыка революции

Из книги Черкасов автора Герасимов Ю К

Музыка революции В квартире, куда Черкасовы переехали в 1909 году, жить им стало вольготнее. Хоть и скуповато выстроила казна в Десятой роте дом для железнодорожных служащих (ныне 10-я Красноармейская улица, дом № 14) — с узкими коридорами, маленькими кухнями и тесными


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Из книги Джон - Ячменное Зерно (Зеленый Змий) автора Лондон Джек

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Однако стоило мне вернуться к поискам приключений, Джон — Ячменное Зерно опять оказался тут как тут. Я кочевал по чужим городам, и где, как не за кружкой пива или стаканом виски, можно было познакомиться с людьми и набраться впечатлений? Иногда это


Глава двадцать четвертая Будущее русской революции

Из книги История моей жизни автора Гапон Георгий Аполлонович

Глава двадцать четвертая Будущее русской революции Я был в Швейцарии, Париже, Лондоне и всюду видел ту атмосферу свободы, которая способствует мирному развитию народных масс и делает невозможными те события, в которых я принимал участие в последнее время. Я жил в новом


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Из книги Саша Чекалин автора Смирнов Василий Иванович

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Ни отец, ни мать не могли помочь Саше подготовиться к докладу: они сами почти ничего не знали о прошлом города.— Сходи к дедушке, — предложила Надежда Самойловна. — Дедушка многое может тебе порассказать. Да к учителю Петру Ивановичу зайди, он все


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Из книги Секретная зона: Исповедь генерального конструктора автора Кисунько Григорий Васильевич

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Нет повести печальнее на свете, чем о советской противоракете. Система А-35 успешно прошла госиспытания и была принята в эксплуатацию двумя очередями: первая очередь — в июне 1972 года, вторая — в 1974 году (подключение к объектам первой очереди и


Глава двадцать первая

Из книги Золя автора Пузиков Александр Иванович

Глава двадцать первая Буржуазный читатель в общем принял и «Западню» и «Нана». Он был даже доволен. «Пороки» народа и пороки «высшего света» ничуть его не касались. Ведь речь шла не о «среднем классе», а о тех, кто населял окраины Парижа и от безысходной бедности катился


Глава двадцать первая

Из книги Серый - цвет надежды автора Ратушинская Ирина Борисовна

Глава двадцать первая — Женщины! В ларек!Ларька мы в этом месяце тоже лишены, но по закону имеем право купить мыло, зубной порошок и тому подобное. Наказывают только лишением еды, а лишать зэков мыла — себе дороже: лечи потом от чесотки! Отыгрываются на том, что продают


Глава двадцать первая

Из книги Что глаза мои видели. Том 2. Революция и Россия автора Карабчевский Николай Платонович

Глава двадцать первая Текущие занятия общего собрания были в полном разгаре, когда я, восседая за возвышенным столом нашего президиума, рядом с всегдашним почетным председателем наших собраний, престарелым Д. В. Стасовым, который мирно задремывал от времени до времени,


Глава двадцать первая

Из книги За чертой милосердия автора Гусаров Дмитрий Яковлевич

Глава двадцать первая (высота 264,9, 31 июля 1942 г.)IЕще до начала прорыва отделение Живякова назначили в распоряжение санчасти для эвакуации раненых.В походе это была самая тяжелая и неблагодарная работа. Чертыхаясь, Живяков отвел своих ребят с позиции, по привычке пересчитал


Глава двадцать первая

Из книги В крымском подполье автора Козлов Иван Андреевич

Глава двадцать первая Об арестах подпольщиков я тут же сообщил по рации в обком партии, а 11 марта послал «Мартыну» подробную информацию о положении в городе. Из леса мы снова получили листовки на русском, немецком и румынском языках и газеты. Роздали их оставшимся


Глава первая. СТАРЫЙ ПАРИК И ПЛАМЯ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Из книги Бах автора Ветлугина Анна Михайловна

Глава первая. СТАРЫЙ ПАРИК И ПЛАМЯ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ Ну, вот и все. Смолк последний удар погребального колокола, и великого композитора поглотила тьма забвения. Его бесценные партитуры стали служить оберточной бумагой для лавочников, а садовники обвязывали ими саженцы,


Глава двадцать первая

Из книги Василий Шульгин: судьба русского националиста автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава двадцать первая Еще один премьер-министр — последний. — Императора отовсюду предупреждают о заговоре. — Союзники поражены некомпетентностью новых министров. — Оппозиция взывает к англичанам Положение в столице усугублялось тем, что военные казармы в городе


Глава двадцать первая

Из книги Жизнь Магомета [Путь человека и пророка] автора Ирвинг Вашингтон

Глава двадцать первая Обман некоторых еврейских племен; наказание их. Преданность вольноотпущенника Зайда; он разводится со своей прекрасной женой Зайнаб, чтоб она могла выйти замуж за пророка.Поражение Магомета в битве при Ухуде имело некоторое время неблагоприятное