В краю дальневосточном

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

В краю дальневосточном

Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Сергей Игнатьевич Руденко, впоследствии маршал авиации и первый заместитель Главкома ВВС, был назначен в декабре 1948 года командующим Воздушно-десантными войсками после очередной послевоенной перетасовки, затеянной И. В. Сталиным в высшем командном эшелоне Вооруженных Сил. Существуют все основания предполагать, что назначение этот прославленный военачальник воспринимал как временное (что, в общем, и подтвердилось в январе 1950 года), ибо даже в собственных мемуарах он упоминает о нем как бы вскользь. Н. А. Булганин поставил перед С.И. Руденко четкую задачу: должности командиров воздушно-десантных дивизий и корпусов должны занимать люди, имевшие не только боевой опыт, но и мыслившие инициативно, самостоятельно.

Перед началом нового учебного года командующий решил провести Военный совет Воздушно-десантных войск, справедливо полагая, что он поможет выявить именно таких людей. Открывая заседание совета, Руденко задал деловой тон: необходимо конкретно определить, чему и как следует обучать десантные войска, отбросив в сторону словесные упражнения.

Начали, как было принято, с политической учебы. Выяснилось, что политработникам не хватало просветительской литературы. Даже популярную в то время книгу И. В. Сталина «Краткий курс истории ВКП(б)», обязательную для изучения офицерским составом, передавали из рук в руки. Не лучше обстояло дело и с политическим образованием рядового и сержантского состава. Проводить в жизнь мысль. «Сталин — гениальный полководец и организатор победы советского народа в Великой Отечественной войне», не подкрепленную теоретическими изысканиями и соответствующей учебной литературой, политрукам было весьма сложно.

С неподдельной радостью было встречено известие начальника политуправления, который сообщил о выпуске специального учебника. Может быть, в наши дни обсуждения проблем подкованности командиров и солдат кажется наивным и не вполне необъяснимым. Но стоит перелистать газеты тех времен, как станет ясно, что призрак тридцать седьмого года исподволь вновь пробивал себе дорогу на страницы печати, в том числе и армейской. Широко обсуждалось громкое «ленинградское дело» и сотни других, не побивших такого резонанса, дел «о предательстве и измене» Родине.

Пожалуй, главное значение проведенного Военного совета заключалось в том, что впервые после войны командиры и политработники Воздушно-десантных войск имели возможность не только познакомиться друг с другом, но и определить единые подходы в боевой подготовке, в организации десантирования частей и подразделений. На фоне обсуждения общих бед и ссылок на отсутствие опыта выделяется своей конкретностью и деловитостью выступление командира 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майора В. Ф. Маргелова. Приведем его тезисы:

« — В 1948 году в дивизии было много чрезвычайных происшествий. Причина — низкая дисциплина, в том числе и командирская, исполнительская. Основные ошибки — слабая воспитательная работа с личным составом. Командование дивизии разработало план, и я, как командир, от него не отступлю, недостатки и упущения будут устранены.

— Мои соображения по огневой подготовке Воздушно-десантных войск. Решая схожие задачи, что и стрелковые войска, ВДВ имеют значительно меньше артиллерийских и минометных средств. Предлагаю в программу по огневой подготовке включить только такие упражнения, которые необходимы для Воздушно-десантных войск, а если необходимо, то ввести новые, например, стрельбу с воздуха по наземным целям. Если Военный совет мне разрешит, то к осенней проверке я подготовлю две роты...

— Карабины, находящиеся на вооружении, — военного выпуска и требуют замены на автоматическое оружие.

— Предлагаю ввести в воздушно-десантные дивизии разведывательный батальон, а в парашютно-десантных полках — разведроту.

— В воздушно-десантной дивизии есть рота связи. Считаю, что эта рота со своими задачами в бою не справится.

— Предлагаю ввести в штат воздушно-десантной дивизии ба тальон в составе: радиороты, телефонно-кабельной учебной роты.

— Считаю необходимым лыжную подготовку в Воздушно-десантных войсках ввести как обязательную и снабдить войска доброкачественными лыжами.

— Считаю совершенно необходимым ввести в программу групп командиров дивизий вопросы общевойсковой подготовки... такие, как ввод в бой механизированных армий наступление стрелковой дивизии и корпуса с целью прорыв фронта противника.

— Считаю совершенно необходимым ввести в состав воз душно-десантной дивизии третий полк, так как такая система оправдала себя на протяжении ряда войн.

— Констатирую. Наши воздушно-десантные дивизии укомплектованы так, что примерно 30 процентов негодны к службе в ВДВ. Считаю такое положение неприемлемым Вся дивизия до одного человека должна прыгать с парашютами.

Хочу передать Военному совету просьбу солдат и офицеров и лично мою просьбу о пересмотре формы одежды воздушно-десантных войск. Я предлагаю ввести авиационную форму, так как она является традиционной».

Забегая вперед, можно сказать, что многие из поставленных проблем В. Ф. Маргелову пришлось решать самому, уже после того, как он стал командующим ВДВ. Конечно, тогда комдив 76-й воздушно-десантной дивизии о таком повороте событий не помышлял, и многие его предложения, в том числе о введении в курс огневой подготовки стрельбы при снижении на парашюте, командиры частей и соединений поддержали. Близка им была и затронутая болезненная тема вооружения десантника — карабин с появлением с уникального автомата АК-47 конструкции М. Т. Калашникова стал анахронизмом. Но задача массового оснащения им десантников наряду с внедрением других модификаций в последующем также легла на плечи самого Маргелова.

Генерал-полковник С. И. Руденко, слушая выступление комдива 76-й гвардейской Черниговской дивизии, что-то записывал в блокнот. Сразу же после совещания Военного совета он, не откладывая дела в долгий ящик, заглянул в выводы, сделанные аттестационной комиссией. По ним, как мы помним, генерал-майор В. Ф. Маргелов был рекомендован «кандидатом на должность командира корпуса». Надо ли говорить, что без согласования кандидатуры у военного министра такое назначение не могло состояться. С марта 1949 года оборонное ведомство страны возглавлял маршал Василевский, не терпевший волокиты в кадровых делах, тем более что речь шла о выдвижении на вышестоящую должность шла о боевом генерале, который за два года командования дивизией доказал, что он в ВДВ человек не случайный.

15 апреля 1950 года В. Ф. Маргелов был назначен на должность 37-го гвардейского Свирского Краснознаменного водушно-десантного корпуса. Как ни грустно было, пришлось расставаться с теми, кто учил его десантному делу и кого он обратил в свою, маргеловскую веру. Впереди ждал Дальний Восток.

Корпус, которым предстояло командовать Василию Филипповичу, был сформирован накануне войны из десантников 11-й, 14-й и 15-й дивизий. Оказался он на Дальневосточном театре военных действий в результате переброски туда войск, победоносно завершивших войну в Европе. В истории Великой Отечественной войны есть немало примеров исключительного героизма, но случай, когда в одном стрелковом батальоне воевало двенадцать Героев Советского Союза, — редчайший. Все они были удостоены этого звания за форсирование реки Свирь в июле 1944 года. Имена гвардейцев-свирцев мы находим среди участников Парада Победы. После завершения разгрома Квантунской армии корпус под тем же наименованием вновь перешел в состав Воздушно-десантных войск. Дивизиям также были оставлены их порядковые номера — 98-я и 99-я. 13-я воздушно-десантная дивизия была включена в состав корпуса во время мероприятий по усилению ВДВ в 1948 году.

После завершения войны с Японией три советских фронта — Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные — были преобразованы в военные округа. Одним из них, Забайкальско-Амурским с управлением в Хабаровске, командовал дважды Герой Советского Союза Маршал Р. Я. Малиновский, который после нескольких реорганизаций, в основном связанных с увольнением в запас старших призывных возрастов, возглавил Главное командование войсками Дальнего Востока. Вот так пути В. Ф. Маргелова и Р. Я. Малиновского пересеклись вновь. А непосредственным начальником комкора Маргелова стал командующий 1-й отдельной Краснознаменной армией дважды Герой Советского Союза А. Д. Лелюшенко. Одержимый любовью к бронетанковым войскам, обладавший завидной храбростью и властным характером, Лелюшенко воспринимал 37-й воздушно-десантный корпус как некую вынужденную обузу, личный состав которой «закопался в тряпках» и от командиров которой ис ходили постоянные просьбы о необходимости строительстве парашютных хранилищ.

Все просьбы, которыми Маргелов атаковал Лелюшенко, диктовались главным образом заботой о жизни и здоровье десантников. Будучи сам человеком отважным, Дмитрий Данилович прекрасно понимал, с чем связаны парашютные прыжки, так как не раз наблюдал за учениями гвардейцев-десантников. Впрочем, желания самому сесть в гондолу аэростата он не выказывал.

А вот для В. Ф. Маргелова прыжки стали делом обычным. В корпус приходили офицеры из общевойсковых училищ и академий, спецподразделения пополнялись командирами, не имеющими понятия о воздушно-десантной подготовке. Один из таких офицеров, ставший впоследствии начальником разведки ВДВ, А. В. Кукушкин, вспоминает:

«Вместе с войсками учился и штаб корпуса — к десантной подготовке подключили и нас, новичков. Формальная медкомиссия в медсанбате, две тренировочные укладки парашюта ПД-47, и вот мы уже на предпрыжковой подготовке, точнее, на только что построенном тренажере — "костоломе Проничева". Опытные десантники наотрез отказались прыгать с него и со смехом предложили опробовать тренажер на новичках.

Первым поднимаюсь по скрипучим ступеням на нелепое сооружение на высоких столбах. На самой верхотуре напяливаю на себя подвесную систему... Складываю руки на запасном парашюте и по команде инструктора прыгаю вниз. Метра через 3 — 4 свободного падения меня тряхнуло так, что слетела шапка и валенки. Я, как дурак, босой и с голой головой, болтался на тросах в метрах трех-четырех над землей. Внизу, забыв о морозе, хохотали офицеры. Напялив кое-как брошенные мне валенки, старательно выполнил команду инструктора: "Развернуться по ветру!", а затем по команде "Земля" снова кирпичом полетел вниз и шлепнулся на кучу опилок.

Товарищи со смехом и шутками поздравили меня с "первым прыжком"...

Вторым прыгал другой новичок. Его первый опыт был более печален. Разбитый нос и ушибленное колено вынудили прекратить "тренажерный эксперимент"...

2 марта 1952 года где-то часов в десять мы, офицеры корпуса, прибыли на площадку приземления "Украинка". Прыжки шли уже вовсю. Работали два аэростата, третий, запасный, огромным перезрелым огурцом стоял в загородке высоченного забора. Комкор Маргелов был уже на площадке и распекал командира корпусного батальона связи. Этот "отец солдату" половину батальона вывел на прыжки в сапогах. Досталось от комкора и кое-кому из корпусных начальников за бесконтрольность и наплевательское отношение к здоровью и заботе о солдатах.

Разобравшись с начальниками, Василий Филиппович пошел к связистам, весело поздоровался с ними и шутливо попросил: "Что это, товарищи десантники, скрючились? Радуйтесь, на прыжки пришли. А что в сапогах, то домой бежать будет легче!" — Потом добавил какую-то байку о десантнике и... пожелал им мягкого приземления. А командиру батальона приказал: "Всех в сапогах пропустить на прыжок вне очереди!" — чем еще больше подбодрил замерзающих связистов.

Обычная предстартовая суета с парашютами, проверка готовности, и мы уже на старте.

Первым на прыжок пошел комкор. В гондолу с ним сел начальник парашютно-десантной службы (ПДС) подполковник Паньков Н. П. — он всегда лично выпускал командира корпуса.

Впервые я видел, как поднимается аэростат, и с замиранием сердца ждал, когда генерал отделится от гондолы. Наверное, за прыжком комкора следили сотни глаз. Наконец аэростат остановился, развернулся по ветру, еще мгновение, и вот черная точка отделилась от него. Еще миг, и над человеком вспыхнул зонтик парашюта. Вздох облегчения. Невольная гордость за генерала всколыхнула, наверное, не только меня, но и многих... Ведь комкор был уже в летах, избит на войне и обременен массой забот... Возникла подленькая мысль, а нужно ли командиру корпуса лезть вперед и рисковать здоровьем и даже жизнью? И тут же возник ответ: надо! Вот так и только так должен поступать настоящий командир!»

«Обременен массой забот». Эта фраза нуждается в пояснении. В 1946 году Генеральный штаб, разрабатывая штаты воздушно-десантных корпусов и дивизий, определял и места их постоянной дислокации. Согласно плану, управление 37-го гвардейского Свирского Краснознаменного корпуса и спецподразделения должны были расположиться в районе Монастырище. 98-й дивизии отводилась местность близ села Покровка, а для 99-й дивизии определен район железнодорожных станций Манзовка и Мучная. Но, как говорится в народе, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Из Приморского края корпус был передислоцирован в Амурскую область, где балок и лесов не перечесть, да и климат  не райский. Всю десантную махину обеспечивала 1-я военно-транспортная авиационная дивизия, а это десятки самолетов Ли-2, планеров Як-14, сотни планеристов, инженеров и техников. Дивизия распоряжением Главкома войск Дальнего Востока была включена в состав 37-го гвардейского воздушно-десантного корпуса.

Как и в Пскове, на В. Ф. Маргелова легла вся тяжести обустройства частей и соединений на голом месте. К тому времени, когда он был назначен командиром корпуса, части и соединения располагались в приамурских городах и поселках. Управлению корпуса, спецподразделениям, 98-й и 13-й дивизиям пришлось обживать затерявшийся среди сопок районный центр Куйбышевка-Восточная (ныне г. Белогорск. — Б. К). Город, стоявший на перепутье железных дорог, одна из которых вела в Благовещенск, расположенный на левом берегу Амура, всколыхнула война с Японией.

Сильная и величественная река, безудержно сносившая в половодье даже самые мощные преграды, вызывала у Василия Филипповича невольное восхищение... А между тем в жизни комкора возникало немало подводных преград и течений. Не все ладилось в отношениях с Д. Д. Лелюшенко. Во всяком случае, мелочная опека и постоянные накачки со стороны прославленного военачальника, командующего 1-й стрелковой Краснознаменной армией на пользу делу явно не шли, а необходимой свободы действий и поддержки Маргелов не получал.

Два года понадобились для того, чтобы захолустный городок стал именоваться военным гарнизоном. Пришли и первые радостные события. Появилась пристройка к родильному дому — жизнь брала свое, и в офицерских семьях чуть ли не еженедельно принимали пополнение. Напутствуя главврача, В. Ф. Маргелов понимал, что идет на явные нарушения — строительные материалы, отпущенные на казармы, складские помещения и учебные классы, были в Приамурье на вес золота. Безо всякой иронии Василий Филиппович называл себя заправским прорабом, ибо на его рабочий стол вперемешку с планами боевой подготовки, учений, десантирования ложились расчеты, сметы, проекты...

Аэростату, как известно, ни аэродрома, ни взлетной полосы не требуется. Другое дело — транспортный самолет или планер. Ни тот, ни другой никакими заклинаниями с кочковатого поля в воздух не поднимешь. Летчики — армейская интеллигенция, которую трудно представить в роли обслуживающего аэродромного персонала. Неизвестно, какие слова нашел комкор, но на строительстве корпусного аэродрома, не считаясь со временем, трудились те, кто поднимал в небо самолеты и планеры, и те, кто обслуживал полеты, и когда первый самолет, бессменный труженик Ли-2, совершив пробежку, взлетел ввысь, унося на борту группу десантников, наблюдавшие за этим зрелищем невольно зааплодировали. Местные юмористы, окрестив аэродром «малым Тушином», даже не предполагали, что В. Ф. Маргелову уже в ранге командующего ВДВ не раз придется руководить десантной частью знаменитого на весь мир Тушинского аэродрома.

В соответствии с требованиями «Положения о прохождении службы офицерским составом» по прошествии двух-трех лет офицеры и генералы подлежали аттестации. Как правило, этой процедуре предшествовали проверки боеготовности частей и соединений. В 1952 году 37-й воздушно-десантный корпус проверяли и Главком войск Дальнего Востока, и командующий Отдельной Краснознаменной армией. Маршал Р. Я. Малиновский слыл в Вооруженных Силах человеком выдержанным, с уважением относящимся к солдатским мозолям и поту. По служебным меркам, между маршалом Советского Союза и генерал-майором — дистанция огромного размера. Но Р. Я. Малиновского и В. Ф. Маргелова свело знакомство не в буфете Дома офицеров, а в окопах Сталинграда. А это значило очень многое. На бескрайних просторах военного округа, которым командовал Малиновский, могли бы уместиться три Франции или пять Англии со Швейцарией в придачу, и даже воздушно-десантный корпус — всего лишь боевая единица среди бесчисленных гарнизонов, разбросанных на этом огромном пространстве. Родион Яковлевич жаловал своими визитами по-простому, по-домашнему не всякого. А вот к Маргеловым заглянул, да не один, а с супругой и дочерью. Правда, перед этим объехал «хозяйство» комкора, откровенно заявив в начале пути: «Я в десантном деле — полный несмышленыш. Так что, Василий Филиппович, будь мне поводырем».

В этот день десантники старались на совесть. Спортсмены демонстрировали технику владения парашютом, стрелки поражали меткими выстрелами мишени, взводы успешно атаковали опорные пункты «противника», в воздушно-десантных городках тщательно отрабатывались элементы прыжка.

Маргеловы жили в одноэтажном бараке неподалеку от штаба корпуса. Анна Александровна, работая в гарнизонной поликлинике, успевала и за братьями-близнецами присмотреть, и чистоту с уютом в доме блюсти.

Пока маршал с генералом совершали объезд частей и полигонов, их жены приготовили ужин, а дети отрепетировал концерт. Александр и Василий исполнили любимые военные песни отца, а Наташа, дочь Малиновского, ровесник близнецов, продекламировала стихи. За столом вспоминали о трудных военных годах. Маргелов рассказал о том, как его гвардейцы освобождали Одессу, родной город Малиновского. В свою очередь Родион Яковлевич поведал о том, как громили Квантунскую армию, и о том, какую роль в разгроме японцев сыграли десанты.

«Правда, прыгать гвардейцам не пришлось, — заметил маршал, — однако даже посадочный способ показал эффективность воздушно-десантных подразделений. А у тебя, Василий Филиппович, в руках целый корпус».

— Не у меня, товарищ маршал, — поправил Маргелов, — а у вас.

— И то верно. Прав ты и в том, что самолетов для большого десанта явно маловато. Впрочем, как и звезд у тебя на погонах, — с улыбкой добавил Малиновский.

Но только в августе 1954 года, после трех лет командования корпусом, Василий Филиппович Маргелов стал генерал-лейтенантом. Аттестацию подписал его непосредственный начальник командарм Д. Д. Лелюшенко:

«Генерал Маргелов В. Ф. командует 37-м воздушно-десантным корпусом с апреля месяца 1950 года, выдвинут с должности командира воздушно-десантной дивизии.

Имеет хорошую оперативно-тактическую подготовку. В 1948 году окончил военную академию имени К. Е. Ворошилова. Любит воздушно-десантное дело и хорошо его знает. Присвоено звание инструктора парашютно-десантной службы.

Использование ВДК и взаимодействие с другими родами войск знает хорошо. Настойчиво работает по воспитанию и выращиванию офицерского состава.

В повседневной жизни добивается выполнения требований приказа военного министра за № 0085 от 1951 года. Воинская дисциплина в корпусе заметно улучшилась и укрепляется авторитет командира-единоначальника.

По сколачиванию штаба, как органа управления, работает, но штаб еще недостаточно контролирует выполнение войсками требований приказов и воинских уставов.

По боевой подготовке корпус имел за 1950/51 год посредственную оценку. За 1951/52 год войска корпуса получили оценки: 13 ВДД — удовлетворительно, 98 ВДД — хорошо, 99 ВДД — удовлетворительно.

В 1952 году значительно повысилась парашютно-десантная подготовка. Во всех частях успешно проведены ротные, батальонные и полковые учения с практическим десантированием.

В частях корпуса заметно улучшился воинский порядок, однако еще имеется значительное количество чрезвычайных происшествий и воинских правонарушений, непосредственно влияющих на воинскую подготовку.

Состояние боевой техники и вооружения в корпусе удовлетворительное, но в содержании автотранспорта имеются существенные недостатки.

Уют и благоустройство войск созданы удовлетворительно.

Тов. Маргелов политически достаточно развит. Правильно ставит задачи перед политорганами и партийной организацией по обеспечению боевой подготовки и укреплению воинской дисциплины и единоначалия. Активно участвует в партийно-политической работе.

Над усовершенствованием знаний работает, воинские уставы знает и настойчиво их требования проводит в жизнь.

Волевой, честный, инициативный, исключительно трудолюбивый и дисциплинированный командир. Иногда бывает вспыльчив. В отдельных случаях не продумывает вопросы до конца. Физически здоров. В морально-политическом отношении устойчив. Пользуется достаточным авторитетом.

Партии Ленина — Сталина и Социалистической Родине предан.

Вывод: Корпус боеготовен к выполнению боевых задач».

...С 5 марта 1953 года, после смерти Сталина страна начала новый отсчет времени. Вместе со Сталиным ушла целая эпоха — эпоха открытий и свершений, сотворенных народом, которому не было преград «ни в море, ни на суше», которому были «не страшны ни льды, ни облака», эпоха разнузданной клеветы и доносов, громких процессов над «врагами народа», эпоха невиданных просчетов и Великой Победы в Отечественной войне, эпоха зарождения ракетно-космической и термоядерной науки, сделавшей подлинный переворот в военном деле.

В образном выражении У. Черчилля: «Сталин принял страну с сохой, а оставил с ракетой», — присутствует необоримая истина. Неоспорим и факт кулуарной борьбы, Развернувшейся в Кремле после ухода из жизни Сталина. Так, в кресле военного министра в марте 1953 года оказался маршал Советского Союза Н. А. Булганин, покинувший о в 1949 году. Главнокомандующим сухопутными войсками стал маршал Советского Союза И. С. Конев. Произошли  перестановки военачальников и в других видах Вооруженных Сил, и только командующий ВДВ Герой Советского Союза А. В. Горбатов сохранил свой пост. В одном из приказов, подписанных им в траурные мартовские дни, говорилось:

«Воздушно-десантные войска, скорбя вместе со все народом о кончине Иосифа Виссарионовича Сталина, проявили патриотизм, приняв повышенные обязательств успешно закончить зимний период обучения, полностью и без тяжелых травм выполнить план парашютных прыжков организованно провести учения с боевой стрельбой».

Десантный корпус Маргелова по праву считался одним из лучших соединений в войсках Дальневосточного округа. Ведь любое отступление от планов боевой подготовки, а тем более его срывы, карались комкором беспощадно. В середине 1953 года в войну в Корее вступили США, и Дальневосточный округ после нескольких провокационных вторжений американской авиации и бомбежек оказался на положении прифронтового.

А. В. Кукушкин вспоминает:

«Комкор в полной мере требовал отдачи от штаба. К этому обязывала и обстановка. В войне в Корее американцы широко применяли напалм и бактериологическое оружие. Личному составу корпуса была проведена вакцинация от чумы и холеры. Василий Филиппович постоянно был в войсках. Мы, офицеры штаба, сопровождали его на всех учениях и проверках. Это была хорошая школа для нас.

Как-то по тревоге был поднят 116-й гвардейский воздушно-десантный полк, который за ночь совершил двадцатикилометровый марш-бросок и утром возвратился к месту дислокации. Я... прошел с полком весь маршрут и вроде бы хорошо знал промахи и успехи в его действии.

На совещании офицеров управления корпуса Василий Филиппович приказал мне сообщить о действиях полка. Я по порядку доносил обо всем. И вдруг комкор задает мне вопрос: "Сколько в полку было отставших на марше и сколько человек с потертостью ног?"

Я ответил, что отставших было человек тридцать-сорок, потертостей много, а сколько точно, не знаю.

— Вот как — "приблизительно" — работают наши офицеры! — с возмущением заметил комкор и сам назвал точные цифры.

Я готов был провалиться сквозь землю от стыда и позора».

А. В. Горбатов, отважный кавалерист времен Первой мировой и Гражданской войн, командир кавалерийской дивизии, после окончания курсов усовершенствования Высшего командного состава в 1930 году неожиданно оказался в пехоте и в годы Великой Отечественной войны командовал стрелковой дивизией 3-й гвардейской армии. Сменив в 1950 командующего ВДВ генерал-полковника авиации Руденко, Александр Васильевич чувствовал себя белой вороной среди бывалых десантников и поэтому стремился окружить себя помощниками, в деловых качествах которых сомнений не имел. И хотя 37-й корпус располагался в значительном отрыве от других частей и соединений ВДВ, Горбатов при каждом удобном случае «вытаскивал» комкора Маргелова в Москву. Такой случай представился и в июне 1953 года

26 июня 1953 года был арестован Л. П. Берия. Москва жила слухами, домыслами, тревогой. Танки гвардейской Кантемировской дивизии стояли на Ленинских горах, на Горьковском шоссе. Под усиленной охраной находились вокзалы, почта, телеграф, улица Горького, Кремль. Трое суток не спадало напряжение. И наконец стало ясно: операция по устранению от руководства Берии и его ставленников из органов МВД, МТБ и Минобороны прошла бескровно.

Оказалась вакантной должность военного коменданта. Излишне говорить, что комендант столицы СССР — лицо, приближенное не только к Минобороны, но и к правительственным кругам. Какой веский довод нашел Василий Филиппович Маргелов, чтобы отказаться от назначения на эту должность, осталось неизвестным. Сохранились лишь его слова, высказанные в кругу близких людей: «Не хочу быть милиционером».

А между тем все равно работа в Москве Маргелову нашлась: вместе с другими военачальниками он до окончания следствия и заседаний Специального судебного присутствия Верховного суда СССР охранял Берию и его подручных.

Но пребывание в течение нескольких месяцев в Москве для В. ф. Маргелова не прошло без последствий — уезжал он из Первопрестольной генерал-лейтенантом и с неприятным осадком на душе от соприкосновения с той политической борьбой, в которую были втянуты видные военачальники.

Менее чем через год, в начале мая 1954 года, генерал-лейтенант Маргелов вновь оказался в Москве, в уже известим нам кабинете министра обороны, из которого он в свое время вышел командиром 76-й гвардейской Черниговской Воздушно-десантной дивизии. Генералу армии А. В. Горбатову не требовалось представлять подчиненного — Н. А. Булганин был чрезвычайно памятлив на людей.

— Моим приказом, — начал без предисловий военный министр, — Александр Васильевич назначен командовать Прибалтийским военным округом. — Булганин улыбнулся. — Рука у меня легкая. В 1948 году после академии вы согласились стать десантником. Не раскаиваетесь в том?

— Никак нет! — ответил Маргелов.

— Как же вы это от «хлебного» места в Москве отказались?

— Комендантом я был бы никудышным.

— Возможно, вы правы. Горбатов предложил мне замену. Ознакомьтесь с моим приказом.

Маргелов пробежал глазами по строчкам:

«Назначить на должность командующего Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта Маргелова Василия Филипповича, бывшего командира 37-го гвардейского Свирского Краснознаменного воздушно-десантного корпуса. Прием и передачу должности осуществить в срок до 1 июня 1954 года, о чем доложить мне лично».

Вот так, минуя должность заместителя командующего, в мирное время, Василий Филиппович Маргелов впервые перешагнул через одну ступеньку военной карьеры. А рука у Н. А. Булганина, который в феврале 1955 года стал Председателем Совета Министров СССР, действительно оказалась легкой.

Сдав корпус, Маргелов приехал в Хабаровск с докладом к командующему Дальневосточным округом. Маршал Малиновский, не скрывая удовлетворения, пожал на прощание руку: «Дерзай, Василий Филиппович!» Менее чем через два года Р. Я. Малиновский был назначен главнокомандующим Сухопутными войсками.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.