Гельмут фон Мольтке

Гельмут фон Мольтке

В среде противодействующих элементов войны редко удается достигнуть идеала; однако результат свидетельствует, что и посредственность может достигнуть цели. Соединение прусских армий в надлежащий момент никогда не считалось, по крайней мере прусским генеральным штабом, особенно блестящей идеей или глубоко ученой комбинацией.

Гельмут Карл Бернгард Мольтке о собственной стратегии

По легенде, в свое время Юлий Цезарь сокрушался перед статуей Александра Македонского. Как же – Александр в возрасте 30 лет уже добился потрясающих успехов, а будущий диктатор был еще так далек от своих эпохальных свершений! До 60 лет ни тот ни другой не дожили. Как, впрочем, и Наполеон Бонапарт, и Густав Адольф… В этом возрасте полководцы предпочитают писать мемуары, но творец нового стиля военного руководства, новой стратегии, в которой учитывался тот рывок, который совершило человечество в XIX веке, классик из классиков – Гельмут фон Мольтке – в 60 еще только двигался к вершине своей славы.

К несчастью, именно его страна стала главной виновницей тех страшных бедствий, которые обрушились на Европу в веке двадцатом. Прекрасно отлаженная, прошедшая проверку в боях германская военная машина так и не смогла остановиться на достигнутом в эпоху Бисмарка и его блестящего помощника – начальника генерального штаба. Может, немцы слишком уверовали в несокрушимость своей армии? И немудрено! Имея во главе ее такого человека, как Мольтке, можно решить, что все события любой войны можно предугадать, просчитать, распланировать. Надо только вооружиться пером, линейкой и транспортиром, окружить себя такими же вдумчивыми, педантичными, усидчивыми коллегами… И тогда армия выйдет на рубеж в указанное время, там ее встретит обреченный на неуспех противник, битва начнется и закончится точно в срок и с нужным результатом, и главнокомандующий, поставив последнюю галочку, доложит монарху: «Сражение происходило в точном соответствии с пожеланиями Вашего Величества». Так, как это делал незабвенный «великий молчальник».

Со времен Тридцатилетней войны в XVII веке Германия оставалась раздробленной на герцогства, королевства и княжества, враждовавшие друг с другом более активно, чем с внешними врагами. Этим пользовались крупнейшие державы, каждая находила здесь опору в том или ином владении, всех устраивало отсутствие на своих границах – западных или восточных – слишком сильного соседа. Этим пользовались и полководцы, в частности Наполеон, поставивший большинство германских государей в унизительное положение, бивший их поодиночке. Естественно, чересполосица в Германии мешала нормальному экономическому росту, немецкие буржуа не были конкурентами французам или англичанам в вопросе отношений с колониями.

Уже в XVIII веке прогрессивные деятели Германии говорили о необходимости объединения немецких земель. В роли же объединителя могли выступить два государства: Австрийская империя или усилившаяся к этому времени Пруссия. В связи с этим были два варианта пути такого объединения: «великогерманский», когда немецкие земли, а также венгерские и часть славянских оказывались под властью Габсбургов, и «малогерманский» – объединение лишь немецких областей под властью Гогенцоллернов.

Наполеон отчетливо показал немцам всю невыгоду их распыленного положения. Германские княжества продемонстрировали всю свою экономическую, политическую, военную слабость; благодаря императорским перекройкам европейской карты стала очевидной условность сформировавшихся исторических границ этих княжеств. В победе над Наполеоном на поле сражения под Лейпцигом и потом при Ватерлоо немцы (пруссаки, саксонцы и другие) играли уже заметную роль, они уже могли говорить о национальной гордости, о больших возможностях, открывшихся перед их страной. С другой стороны, влияние переживших революцию французов (что нашло отражение и в кодексе Наполеона) сказалось и на развитии социально-экономического строя внутри Германии. Еще когда Бонапарт практически безраздельно правил континентом, та же Пруссия пошла на серьезные реформы буржуазного характера. Венский конгресс 1815 года, конечно, не создал германского монолита, но потрясения первой четверти XIX века дали толчок к развитию в Германии объединительных тенденций. Пруссия же неуклонно двигалась к тому, чтобы стать главным проводником этих процессов.

Страшная катастрофа в битве при Йене в 1806 году не только поставила Пруссию на колени, но и способствовала бурному росту здорового национализма, активным поискам путей усиления страны во всех отношениях. Было отменено крепостное право, проводились другие реформы буржуазного характера. Это в полной мере и чуть ли не в первую очередь касалось и военного дела. Здесь даже при наступлении периодов реакции в следующие полвека устойчиво сохранялось направление на модернизацию.

Главным шагом стало введение еще во время наполеоновских войн всеобщей воинской повинности. Это превращало армию в национальную. Представители буржуазного класса, которые теперь должны были служить, были более образованны, что открывало перед военачальниками большие перспективы по обучению и перевооружению войска. Увеличилось количество командиров, и офицерский состав настойчиво отучали смотреть на представителей низшего сословия сверху вниз. Улучшение кадров позволило провести тактическое раздробление больших масс на относительно мелкие отряды. В армии были отменены телесные наказания. Срок службы был серьезно сокращен. Это позволило иметь в стране большое количество обученных войск, которые можно было мобилизовать во время войны, – по окончании службы человек несколько лет оставался в резерве, а «текучесть» кадров в действующей армии повысилась. Были предприняты и шаги по так называемому «вооружению народа». В Пруссии была создана особая народная милиция – ландвер. Конечно, он обладал ограниченными возможностями, а воины ландвера постоянно становились объектом насмешек со стороны кадровых военных, но такое ополчение позволяло поддерживать соответствующий дух более широких масс населения, проводить военное обучение большего числа людей. Реформа 1860 года серьезно снизила значение этих частей, которые у властей вызывали справедливые опасения, но в последующих войнах прусское командование все же могло использовать ландвер для несения тыловой и охранительной службы, не отвлекая для этого части регулярной армии.

В повышении морального духа армии важную роль играла официальная пропаганда, в школе учителя несколько десятилетий воспитывали детей в военно-патриотическом духе. К 60-м годам Пруссия обладала, возможно, наиболее преданными солдатами, которые были способны не бежать под огнем противника, соблюдать дисциплину в самых экстремальных ситуациях. Способствовало этому и проведение регулярных учений. Впрочем, здесь постоянно соперничали две тенденции – реально-боевая и плацпарадная. Слишком уж увлекались военачальники, возглавляемые самими августейшими лицами, формальной стороной дела, «красивистикой». «Рота, которая может хорошо пройти церемониальным маршем, – говорил один из прусских королей, – пойдет хорошо и на неприятеля». На плацу батальоны и полки виртуозно выполняли перестроения, боевые порядки радовали глаз прямотой линий. В результате на второй план отходило реальное изучение новых условий, в которых придется вести бой, а именно – плотного огня противника. Сомкнутый строй был совершенно негоден при атаке под обстрелом. Это негативно отразилось на действиях прусской армии, особенно во франко-прусскую войну. Пришлось прямо на поле боя отказываться от парадных приемов, от ударной тактики типа «напролом».

Изменения, коснувшиеся вооружения, лучше всего были заметны на примере ружей. Прусские солдаты были вооружены игольчатыми ружьями Дрейзе, заряжавшимися с казны. Так как техника того времени еще не решила проблемы с удалением после выстрела из ствола металлической гильзы, последнюю делали из бумаги, чтобы она сгорала при выстреле. Капсюль же нельзя было укрепить на тонкой бумажной гильзе, и его пришлось отнести в середину патрона. Чтобы воспламенить этот капсюль, ударник должен был предварительно пробить бумажную гильзу и пройти через весь заряд пороха; поэтому он получал форму длинной тонкой иглы, которая ломалась при малейшей неисправности в ружье или патроне. Для этого прусские солдаты имели некоторый запас игл. В свое время секрет этого ружья стал известен военным других стран, но те отказались от перевода на это оружие своих армий, поскольку ружья Дрейзе требовали более высокой технической культуры солдатской армии. Пруссия могла это себе позволить, поскольку всеобщая воинская повинность именно такой массой снабжала армию. Ружья Дрейзе позволяли вести в три раза более частый огонь, а главное – заряжать ружья в лежачем положении, что приводило в конечном итоге к гораздо меньшим потерям. На высоте была и прусская артиллерия. Здесь были введены в действие стальные (а не бронзовые) пушки рождавшейся империи Круппа. Его орудия тоже заряжались с казны.

В 1857 году регентом Пруссии при слабоумном Фридрихе Вильгельме IV стал его брат Вильгельм, отличавшийся реакционными взглядами и большими амбициями. Вскоре он стал прусским королем. Вильгельм I был довольно далек от идей германского объединения, но он, безусловно, жаждал территориальных приращений для своей страны. Прусскую корону Вильгельм ценил более, нежели возможную германскую. Но и для столь «непрогрессивных» целей ему необходимо было усилить регулярную армию. С этой целью в 1860 году король вместе с энергичным и властным военным министром Рооном проводит военную реформу. Вообще-то, суть новой реформы виделась королю во вполне реакционном духе. Одной из главных целей было создание вымуштрованной, преданной королю постоянной армии, лишенной буржуазного вольнодумства, что особенно беспокоило правящий феодальный класс после революционных событий 1848 года. «Мне не нужны в армии ни студенты, ни богатые люди», – говорил Вильгельм I. Кроме того, удар наносился и по роли ландвера. Однако объективно изменения действительно усилили прусскую армию.

По реформе 1860 года, контингент, ежегодно призываемый в ряды армии, был увеличен на 66 %. Срок действительной службы был продлен с 2 до 3 лет. Общий срок службы в армии и резерве возрастал с 5 до 7 лет. Образовывались запасные части, обеспечивавшие пополнение постоянной армии. Ландвер был сокращен – он потерял два своих младших возраста (25–27 лет), отошедшие в резерв постоянной армии. Теперь в ландвере находились люди, выслужившие сроки пребывания в постоянной армии и ее резерве. Эта народная милиция предназначалась только для тыловой службы. Все эти меры привели к тому, что состав прусской армии в мирное время был удвоен, во время войны численность армии осталась, в общем, прежней – 350 тысяч человек, – но целиком постоянной армии без примеси ландвера. Армия омолаживалась и становилась однотонной.

Либеральная буржуазия немедленно начала борьбу против таких нововведений. Ландтаг отказался давать средства на новые полки. Вильгельм уже находился на грани отречения от престола, когда он призвал (в 1862 году) спасать положение одного из лидеров милитаристов – Отто фон Бисмарка. Став главой правительства Пруссии, «железный канцлер» повел жесткую линию на войну. Вся деятельность Бисмарка говорила о том, что увеличение армии – необходимый шаг в свете будущей борьбы за объединение Германии. В отличие от своего патрона, этот целеустремленный, очень умный и жесткий политик видел своей целью не возвеличивание Пруссии, а возрождение могущественной Германии. «Железом и кровью» собирался он реализовать эту цель. Для этого требовалось подавить оппозицию внутри страны (что он с успехом и проделал); действительно усилить вооруженные силы; вывести Австрию из Германского союза, склонить на свою сторону или подчинить силой другие немецкие государства, предупредить противодействие со стороны европейских держав – этого канцлер добивался как дипломатическим (что для него было предпочтительнее), так и военным путем.

Хорошо бы сказать, что вот тогда-то и выдвигается на передний план Гельмут фон Мольтке, который создал новый тип прусской армии и т. д., и т. п. Однако, к сожалению, мы лишены такой возможности. Дело в том, что Мольтке к моменту назначения Бисмарка уже пять лет исполнял функции главы Генерального штаба. Но его роль в определении прусской политики была ничтожна, причем даже в военном отношении. Здесь хозяевами были Роон и сам король. Штаб еще не приобрел того огромного значения, которое отличало его в австро-прусскую войну, франко-прусскую войну, да и в последующем. Мольтке фактически не принимал никакого участия даже в военной реформе 1860 года. Казалось, этот пожилой скромный человек так и останется безвестным обладателем синекуры в бюрократическом аппарате своей страны, но вышло иначе.

Гельмут Карл Бернгард Мольтке родился 26 октября 1800 года в городке Пархим в Мекленбурге. Отец его был обедневшим прусским дворянином и вскоре поступил на военную службу к датскому королю. Именно здесь, в давно потерявшей былое величие Дании, получал образование и его сын. В 1818 году Гельмут окончил Кадетский корпус в Копенгагене. Военные историки, восхищаясь трудолюбием Мольтке, а с другой стороны, подчеркивая неожиданность его возвышения впоследствии, частенько отмечают, что корпус этот давал очень небольшие познания. Впрочем, для службы в датской армии, к которой Гельмут Мольтке приступил в 1819 году, вероятно, достаточные.

Однако Мольтке хотелось большего: из карьерных соображений он перебрался на более перспективную должность в прусскую армию. Произошло это в 1822 году. Вскоре молодой офицер поступил в Берлинскую военную академию, которую закончил в 1826 году. Гельмут Мольтке действительно проявил большие способности и прилежание в науках. К моменту окончания академии он уже более или менее свободно владел несколькими языками. Когда потом он стал начальником генерального штаба, то говорил уже не только на немецком и датском, но и на турецком, русском, французском, английском, итальянском языках. Между прочим, именно он перевел на немецкий язык классический труд лорда Гиббона «История падения Римской империи». Мольтке серьезно увлекался военной историей и географией, неплохо владел пером, причем писал не только военно-научные труды, которые мы еще не раз упомянем, но и художественные произведения – стихи и новеллы.

В 1827 году Мольтке стал начальником дивизионной школы, в 1828 году был причислен к генштабу, а в 1833 году был переведен в него как постоянный сотрудник. Мольтке определили в топографическое бюро – одно из ведущих отделений генштаба того времени. Здесь следует сказать несколько слов об организации этого военного ведомства до прихода к руководству им героя данного очерка.

Генеральный штаб получил большой импульс для развития в начале XIX века. Здесь сосредотачивались прогрессивно настроенные деятели, которые были не только проводниками реформаторских идей для армии, но и идеологами борьбы против французского ига. После победы над Наполеоном начальник генерального штаба Грольман придал своему ведомству открытый характер: он видел штаб школой, сквозь которую в мирное время пропускается значительное число отборных офицеров. Офицер генерального штаба был избавлен от канцелярской работы, от мобилизационных мелочей и мог всецело посвятить себя изучению военного искусства. Подготовка офицера генштаба растягивалась на 9 лет: 3 года академии и 6 лет причисления, в течение которых отбывался так называемый топографический ценз, выполнялись различные работы при Большом генеральном штабе – составлялись военно-географические описания, разрабатывались отдельные задачи, зимой и на полевых поездках проходила стажировка в штабе корпуса и служба в строю. Академию оканчивала лишь половина принятых, из причисленных же в генеральный штаб переводилась лишь треть. Служба в нем проходила лишь 3–4 года, а затем следовало отчисление и новый отбор на высшие должности. Так достигалось отсутствие кастовости работников генштаба.

Уже в 1814 году было сформировано три основных отделения Большого генерального штаба, каждое из которых специализировалось на изучении французского, австрийского или русского фронта. Хоть эти отделения и разрабатывали планы возможных войн, но были не очень авторитетными организациями, так что проводить эти планы кампаний в жизнь никто особо не спешил, да и не считал нужным. В случае конкретной угрозы подлежащий осуществлению план разрабатывал человек, назначенный командующим армией. Таким образом, до Мольтке компетенция Большого генерального штаба в составлении плана оперативного развертывания и разработке основных идей войны была ничтожна и носила преимущественно характер учебно-подготовительных и статистических работ.

В 1819 году Грольман в дополнение к трем основным отделениям сформировал и военно-исторический департамент. Большой генеральный штаб таким образом получил инструмент, с помощью которого мог влиять на развитие военной мысли в армии. Руководящее значение это отделение получило уже при Мольтке. Была организована и картографическая работа по съемке всей территории государства. В 1821 году Грольман вынужден был подать в отставку. При следующем начальнике – Мюфлинге – генеральный штаб был выделен из состава военного министерства, тогда-то он получил название Большого генерального штаба. Но на самом деле с уходом Грольмана он утратил былое значение.

Но вернемся к Мольтке. В 1835 году прусский капитан совершил большое путешествие на Восток. В Стамбуле он был представлен султану Махмуду II и по его просьбе остался в турецкой армии в качестве инструктора. Мольтке принял участие в реорганизации этой армии, в фортификационных работах, в организации обороны проливов. Он также находился в турецких войсках во время походов на курдов, в Египет и в Сирию в 1839 году. (Кстати, турецкая армия была разбита египетским султаном Мехмедом-Али.) Во время этих походов Мольтке со всей тщательностью настоящего ученого и одновременно с немецкой педантичностью, коей был самим воплощением, исследовал верхнее течение Тигра, дотоле неизвестное географам. О Турции он написал интересную работу «Письма о состоянии Турции и событиях в ней», которая имела довольно большой успех – еще долго имя Мольтке ассоциировалось именно с этой работой. Позже у него вышел труд о русско-турецкой войне 1828–1829 годов, в котором автор проявил себя добросовестным и вдумчивым военным теоретиком. Под псевдонимом Мольтке напечатал ряд очень серьезных политически-исторических статей. Так, в 1843 году он сформулировал военное значение появившихся сравнительно недавно в Европе железных дорог.

По возвращении на прусскую службу Гельмут Мольтке продолжал в основном образовательно-теоретическую и литературную работу. В 1848 году он был назначен начальником отделения генерального штаба, затем начальником штаба корпуса, а позже он был приставлен к сыновьям Вильгельма в качестве их военного наставника.

Мольтке прекрасно владел техническим рисунком. Так, он собственноручно выполнил первую съемку окрестностей Константинополя, а в возрасте 45 лет, когда сопровождал принца Генриха в Риме и имел немало свободного времени, сделал съемку 500 квадратных верст окрестностей Вечного города и нанес на этот план все данные, представлявшие интерес в археологическом и художественном отношении. Эта карта была издана великим Александром Гумбольдтом. В 1855 году Гельмут был назначен адъютантом при Фридрихе Вильгельме – будущем императоре Фридрихе III. С ним он побывал в Париже, Лондоне, Санкт-Петербурге, Москве. Он вообще объездил почти все европейские столицы, в которых внимательно знакомился не только с достопримечательностями, но и с военной организацией страны.

Об адъютанте старшего сына Вильгельма к тому моменту в прусских верхах уже вполне сложилось мнение как о человеке несомненно образованном, большом знатоке военной истории и географии и при этом – вполне светской персоне. Всем было известно, что Мольтке – первый танцор при дворе, что он любит охотиться на зайцев в Силезии… Была у него черта характера, которая не укладывалась в салонные правила, – Мольтке был очень замкнут. В будущем, когда его узнают совсем с другой стороны, появится прозвище «великий молчальник». А пока даже назначение Гельмута Мольтке осенью 1857 года начальником генерального штаба не вызвало никакого резонанса. Ставший недавно регентом Пруссии Вильгельм поставил на не самый важный пост воспитанного, лояльного к власти человека не без заслуг; на этой должности пожилой придворный (хотя он был на тот момент младшим из генерал-майоров Пруссии), возможно, спокойно проведет остаток дней. Вершина не самой блестящей, но достойной военной карьеры прусского дворянина. Тем более что в связи с полным отсутствием строевого стажа Мольтке не мог быть назначен даже командиром бригады.

Принято считать, что генеральный штаб расцвел при Мольтке. Так оно в общем и есть, но произошло это далеко не сразу. Сначала новому начальнику пришлось провести кропотливую работу для того, чтобы подготовить умных, образованных, широко мыслящих, энергичных помощников. Только со временем генштаб стал претендовать на главную роль в руководстве большинством процессов в стране, связанных с войной. В этом деле Гельмут Мольтке показал неожиданный для многих острый ум, умение руководить, талант создателя школы. Он лучше многих коллег сумел уловить веяния времени, понять перемены, происшедшие в экономике, технике нового времени и привести военное дело в соответствие с этими переменами. Находясь, по сути, в положении наблюдателя со стороны в течение всей своей долгой военной карьеры, будучи, казалось бы, кабинетным ученым, Мольтке понял и систематизировал все, что пропустили лихие вояки-практики. Русский генерал Драгомиров, находившийся при прусском штабе во время австро-прусской войны, писал: «Генерал Мольтке принадлежит к числу тех сильных и редких людей, которым глубокое теоретическое изучение военного дела почти заменило практику».

Весь генеральный штаб в 1857 году состоял из 64 офицеров, 18 из которых образовывали Большой генеральный штаб. Через десять лет штаб уже вырос до 119 офицеров, в том числе 48 – в Большом генеральном штабе. В работах последнего участвовало, кроме того, 30 причисленных к генеральному штабу молодых испытуемых офицеров. По инициативе нового начальника стали гораздо чаще проводиться занятия по стратегии и тактике – на картах и путем полевых поездок, во время которых слушатели тренировались в изучении и оценке местности, выборе позиции, оценке обстановки и отдаче приказов. За первые 13 лет на посту начальника генерального штаба Мольтке провел девять полевых поездок, много времени посвящал тактическим задачам. Обычно ими руководили начальники отделений Большого генерального штаба, но в конце года Мольтке сам составлял задание и производил лично в своем кабинете, в присутствии всего Большого генерального штаба, разбор решений.

Огромное внимание Мольтке уделял, конечно, работе своего военно-исторического отделения. В 1862 году военно-историческое отделение издало «Историю итальянского похода 1859 года». Уже через три года после войны, в отсутствие точной и полной информации об этой войне, Мольтке выступил с критически написанным трудом. Начальник генерального штаба стремился ознакомить прусскую армию с новыми явлениями в современной войне, дать правильное освещение кампании 1859 года и сделать из нее соответствующие выводы. Агенты Мольтке находились и в США во время Гражданской войны, доклады оттуда начальник генштаба тщательно изучал и разбирал со своими учениками и соратниками.

Военно-историческое повествование превратилось в обсуждение острых вопросов современной стратегии и тактики, и эта манера исторической критики легла в основу и последующих исторических трудов прусского генерального штаба. Статьи Мольтке отличали четкость и ясность изложения, яркое выделение главных идей и железная логика доказательств. Следует сказать несколько слов о военной теории Мольтке. Начальнику генерального штаба было довольно сложно активно бороться за новые принципы в этой теории. В этой области науки уже давно безраздельно властвовало преклонение перед наполеоновским искусством. Столкнуть с этого пути поседевших за своими письменными столами прусских ученых было практически невозможно. Мольтке же полагал, что тактика Наполеона не является панацеей. Более того, в новых условиях, в которых приходится вести войну в Европе, она приведет к большим потерям. Однако чтобы не тревожить маститых старцев, Мольтке предпочитал писать книги более практического характера: «О фланговых позициях», «О глубине походных колонн».

Гельмут Мольтке отдавал себе отчет в том, что не только само сражение является полем для деятельности военачальника, – он стремился охватить взглядом также подготовительные и «промежуточные» проблемы, стоящие перед армией. «В большинстве случаев история демонстрирует перед нашими глазами лишь обстоятельства войны, скрывая от нас внутренние предпосылки, – писал полководец, – бои и блестящие подвиги образуют светлые пятна, о которых каждый охотно читает; затруднения с довольствием, трудности переходов, бивачные лишения, страдания в госпиталях и опустошение страны являются теневой стороной; изучать последнюю трудно и малопривлекательно, но, тем не менее, крайне необходимо». Особый интерес у начальника прусского генштаба вызывала мобилизация. Мобилизационный план был переработан под руководством генерального штаба таким образом, что сроки, за которые вырастала прусская армия военного времени, стали значительно меньше аналогичных сроков у потенциальных противников.

Вопросы мобилизации, переброски, координации и снабжения войск были непосредственно увязаны с вопросами развития и использования железных дорог и телеграфа. При Большом генеральном штабе была создана железнодорожная секция. В 1859 году Мольтке удалось настоять на образовании особой железнодорожной комиссии из представителей немецких государств. В планах будущих войн он большое внимание уделял использованию немногочисленных пока, но столь важных рельсовых линий. Постепенно Мольтке пришел к мнению, что железные дороги позволяют проводить мобилизацию, переброску и снабжение войск на совершенно новых началах. Огромные армии могли быстро вырастать у границ враждебных государств. Начальник штаба при определении места сбора армии отдавал железнодорожным станциям предпочтение перед пунктами, имевшими другие стратегические преимущества (угрожающими флангу противника и т. п.). Продовольственной базой благодаря новым дорогам вместо приграничных крепостей стала вся территория оставленной в тылу родной страны.

Сосредоточение частей войска на концах разных железнодорожных веток тесно увязывалось в понимании Мольтке и с особенностями дальнейшего развития их наступления. Выдающийся полководец пришел к мысли о том, что сосредоточенное передвижение всей армии не имеет никакого смысла. Многочисленная (гораздо более, чем век назад) колонна долго формируется в месте сбора, затем растягивается в походе на много десятков километров. К полю боя передовые части подходят на несколько дней раньше хвоста колонны. Вся дорога оказывается опустошена, трудности со снабжением ослабляют армию. В трудах и речах начальника генштаба появляется термин «гнусная крайность сосредоточения». Этому принципу Мольтке противопоставляет свой знаменитый девиз: «Врозь идти, вместе драться». Идеалом для прусского новатора является концентрическое движение разных частей по разным дорогам к заранее намеченному полю генерального сражения. Армии эти должны не сомкнуться, а выйти, как половинки щипцов, к вражескому войску с двух сторон, ударить по нему с флангов, окружить и уничтожить. Естественно, такой подход требовал четкого взаимодействия отдельных начальников, чему способствовали потянувшиеся за армией телеграфные провода и сами принципы командования, которых придерживался Мольтке. Когда генерал уже был фактическим главой прусской армии, он предпочитал отдавать не точные приказы, а директивы, позволявшие командирам проявлять определенную самостоятельность. В принципе, во время битвы Мольтке выступал в первую очередь как глава школы, перекладывая основную конкретную работу на помощников и учеников. Основные указания он мог сообщить командирам за сутки до намечавшегося сражения, а потом оставаться в ставке в 20 километрах от поля боя в течение всего рокового дня. Не все командиры, конечно, оказывались на высоте положения, много было военачальников старой школы, но тщательно проработанные планы, высокий уровень стратегического искусства Мольтке и его штаба, описанные преимущества, имевшиеся в прусской армии, наконец, слабость противника позволяли скомпенсировать подобные недостатки.

Мольтке отлично понимал и те требования к тактике, которые предъявляло новое вооружение. Ему пришлось немало потрудиться для того, чтобы в армии хотя бы отчасти была изжита старая ударная тактика. Он не хотел гнать войска в атаку на огонь врага любой ценой. Другое дело, что ружье пруссаков в первых двух войнах (датской и австрийской) настолько превосходило ружье противника, а частями командовало столько ортодоксальных начальников, что массированные, ударные атаки сомкнутым строем все-таки совершались. Задача перенесения акцента в атаке на ружья и возможный в этом случае строй была тем сложнее, что до 1888 года в силе оставался воинский устав 1847 года, составленный под личным руководством Вильгельма. Строй «локоть к локтю» был чуть ли не «священной коровой» старого прусского генералитета. Мольтке приходилось давать лишь осторожные советы: в начале боя держаться обороны, дать противнику натолкнуться на наш огонь и понести потери, а затем уже энергично перейти в наступление. Принц Фридрих Карл как-то точно охарактеризовал такой принцип: «Надо начинать сражения, как Веллингтон, а оканчивать, как Блюхер».[56] На самом деле, во время сражения такие рекомендации не очень часто осуществлялись, поскольку прусская армия по стратегии, разработанной тем же Мольтке, изначально была ориентирована на атаку – иначе зачем было охватывать противника своими щипцами с флангов.

Не сразу научились и правильно использовать прекрасную прусскую артиллерию – она тащилась в хвосте обозов еще в кампанию 1866 года; в новых условиях, когда войска прямо с похода вступали в бой без предварительной расстановки, прусские батареи могли бы очень пригодиться именно передовым частям. Там же, в хвосте колонны, долго находилась и кавалерия, пока военачальники, и в первую очередь глава генштаба, не поняли, что использовать ее можно не только в качестве резерва.

Очень долго Мольтке не удавалось добиться большого авторитета в армии. Он не состоял в прямой переписке с военным министром. В 1859 году ему пришлось с боем выбивать у военного министерства данные по пропускной способности железных дорог Пруссии, которые были необходимы в свете возможной в том году мобилизации. Без участия начальника генштаба была проведена реформа 1860 года, не позвали Мольтке и для составления «Наставления для больших маневров» в следующем году. Даже во время войны с Данией в 1864 году, которую постоянно записывают в актив этому крупному военачальнику, он занимал подчиненное положение, лишь к концу кампании завоевав симпатии и доверие Вильгельма и Бисмарка. Что уж говорить, если даже выводы из войны с Данией начальник генерального штаба Пруссии вынужден был опубликовать в печати как частное лицо! Несмотря на то что по должности Мольтке положено было быть в курсе внешней политики государства, многие материалы ему передавали из министерств выборочно, с опозданиями и не вовремя, многие вещи он узнавал из газет и неофициальных источников.

Лишь в 1866 году Мольтке вполне доказал свою «профпригодность» и после этого уже неуклонно продвигался к установлению своей гегемонии в делах армии. Во время франко-прусской войны он уже был не только составителем всех планов, но и фактическим командующим армией. Он активно вмешался в решение политических вопросов, интриговал против Роона и даже Бисмарка, в другое время вместе с «железным канцлером» вырывал у короля необходимые указы. Вильгельм, Мольтке и Бисмарк составляли в конце 60—70-х годах своеобразный триумвират, управлявший государством.

Самого начальника в смысле вмешательства во внутреннюю политику государства перещеголяли его талантливые подчиненные, «полубоги» – так стали называть в армии офицеров генштаба. Верди-дю-Вернуа, ставший идеологом прикладного направления в преподавании военного искусства, получил в свое время должность военного министра. Каприви стал преемником Бисмарка на посту канцлера. Вальдерзее был фактическим руководителем генштаба с 1882 года и очень влиятельным политиком, кстати интриговавшим, как и двое предыдущих его коллег, против Бисмарка. Мода на мундир офицера генерального штаба оставалась в силе долгие годы после смерти Гельмута фон Мольтке.

Война против Дании носила для Пруссии как бы подготовительный характер перед более серьезными свершениями. Она состоялась в 1864 году, а союзниками пруссаков выступила страна, против которой и было направлено главным образом острие бисмарковской политики – Австрия.

В 1863 году на датский трон взошел Христиан IX из немецкой династии Глюксбургов. Немец на датском троне, естественно, не был популярен. Чтобы привлечь к себе симпатии датских патриотов, Христиан IX 18 ноября 1863 года ввел в Дании весьма либеральную конституцию, по которой Шлезвиг объявлялся неотъемлемой частью датского государства. Против этого выступил Германский союз, искусно направляемый Бисмарком. После того как Дания отказалась отменить новую конституцию, Германский союз принял решение о посылке своих войск в Гольштейн, который формально был частью этого союза. Уже в конце ноября союзные войска Саксонии и Ганновера вступили в пределы Гольштейна. Не удовлетворившись занятием Гольштейна и Лауэнбурга, Австрия и Пруссия совместно в ультимативной форме вновь потребовали отмены датской конституции. После отклонения Данией австро-прусского ультиматума 1 февраля 1864 года начались военные действия. Австро-прусские войска численностью около 60 тысяч под командованием прусского фельдмаршала Врангеля, выдвинувшегося в революционном 1848 году, вытеснили главные силы датских войск с укрепленной позиции у Данневирке. Ведя оборонительные бои, датчане медленно отходили на север. Произошло несколько любопытных для военных историков битв на море, которые, впрочем, большого влияния на развитие событий не оказали. 12 мая по предложению Дании было заключено краткое перемирие до 26 июня. Во время этого перемирия главнокомандующим вместо Врангеля стал принц Фридрих Карл, а начальником его штаба был назначен Мольтке. С возобновлением боевых действий австро-прусские войска заняли остров Альс, а к 14 июля оккупировали всю Ютландию до Скагена. 16 июля 1864 года было заключено второе перемирие, а 30 октября стороны подписали Венский мир, по которому Дания потеряла Шлезвиг и Гольштейн, оккупированные Пруссией и Австрией соответственно. Территория герцогства Лауэнбург осталась за Данией, но через год герцогство было продано Пруссии за два с половиной миллиона талеров.

Дания в результате войны потеряла 20 процентов населения. Позиции и авторитет Пруссии резко усилились. Но свою задачу овладения Килем она не решила. Поэтому страна сразу же стала готовиться к следующей войне, войне с Австрией за лидерство в Германском союзе.

Для датчан война вылилась в постоянное отступление, поэтому новую тактику и стратегию Пруссия в полной мере испытать не смогла, как и показать преимущества организации своей армии. Более того, многие военные специалисты уверились в превосходстве именно австрийцев с их ударной тактикой. Осторожные действия пруссаков как-то не вязались с полным нежеланием датчан сопротивляться. Мольтке же, как уже было сказано, еще не имел полной власти над армией. Поэтому на критику Бисмарка, которую тот высказал по поводу недостаточной подготовленности войск и некоторой неразберихи во время боев и походов, спокойно отвечал, что ответственность лежит не на нем, а на Альбрехте фон Рооне и принце Фридрихе Карле. «Устройте кампанию специально для генерального штаба, – якобы сказал "великий молчальник" "железному канцлеру", – и вы увидите, как мы умеем воевать».

Такая война состоялась в 1866 году. Бисмарк счел возможным выступить против Австрии уже открыто. Поводом для войны стал дележ добытых в войне с Данией земель. Австрия не могла присоединить полученный ею Гольштейн к своей территории, поэтому настаивала на образовании в Шлезвиге и Гольштейне независимого государства. Пруссия возражала. В какой-то момент Бисмарк обвинил Австрию в нарушении условий Гаштейнской конвенции[57] – Австрия, мол, не пресекала антипрусской агитации в Гольштейне. Когда Австрия в ответ поставила этот вопрос перед Союзным сеймом, Бисмарк предупредил, что дело касается только Пруссии и Австрии. Сейм, тем не менее, продолжал обсуждать эту проблему, и Бисмарк аннулировал конвенцию и представил в Союзный сейм предложение по преобразованию Германского союза и исключению из него Австрии. Он выдвинул официальную программу объединения с резким ограничением суверенитета отдельных германских государств, с созданием единого парламента, с объединением всех вооруженных сил под руководством Пруссии. Предложение Бисмарка сеймом было отвергнуто.

Войне предшествовала долгая дипломатическая подготовка. Бисмарку удалось заручиться доброжелательным нейтралитетом России и даже Франции. Италия сама начала военные действия против Австрии, приковав значительные силы последней к Венецианской области. Прусское правительство тайно поддержало венгерских революционеров, поставив императора Франца Иосифа перед угрозой восстания в тылу его «лоскутной» державы. Однако, как видим, канцлеру пришлось достаточно откровенно заявить о своих планах по объединению Германии при лидирующей роли Пруссии, что перетянуло на австрийскую сторону ряд германских государств.

Пришлось решать и внутренние проблемы в Пруссии. Далеко не все там желали этой войны и ждали от нее больших успехов. Даже сам Вильгельм I не сразу согласился развязать военные действия. Бисмарк приложил немало усилий для того, чтобы создать видимость превентивной, оборонительной войны со стороны Пруссии. Именно Австрию он выставил с помощью прусских газет виновницей братоубийственной кампании 66-го года. Ему тем легче было вынудить императора первым начать подготовку к войне, что в Пруссии на тот момент были введены самые современные правила мобилизации. Австрия же должна была приступить к сбору армии гораздо раньше – ведь ее полки специально формировались подальше от национальных территорий, которые они представляли. Мобилизация, которую начали итальянцы, вынудила австрийцев действовать адекватно. Бисмарк же заставил противника приступить к еще более масштабной подготовке. До сведения австрийских политиков канцлер специально довел секретные планы, которые строил Гельмут Мольтке. Начальник генштаба пренебрегал не вполне ему понятными политическими принципами – не выступать зачинщиком войны, – а исходил только из военной целесообразности. Мольтке полагал, что прусская армия добьется больших и скорейших успехов, если начнет действовать без дипломатических предупреждений. Это было справедливо, но как же быть с мнением европейской общественности? Бисмарк был против, но австрийцам набросок мобилизации «по Мольтке» подбросил, и Маршальский совет империи принял решение усилить контингент своих войск в Богемии. Прусская пресса, контролируемая канцлером, немедленно раздула эти действия до размеров широкомасштабной подготовки к войне. Когда австрийцы попытались воздействовать на газетчиков, Бисмарк обвинил их в тайной мобилизации. 27 апреля Австрия объявила общую мобилизацию, в мае свою мобилизацию начала и Пруссия (указы о ней Мольтке и Бисмарк буквально с боем вырвали у короля). Естественно, прусская мобилизация прошла намного успешнее австрийской, под ружьем оказалось больше резервных формирований, солдаты основной армии были хорошо обучены, австрийцы же этим похвалиться в полной мере не могли.

7 июня пруссаки приступили к изгнанию австрийцев из Гольштейна. 11 июня австрийский посол был отозван из Берлина. Только 14 июня совет Германского союза постановил мобилизовать на помощь Австрии четыре корпуса из представителей средних и малых германских государств, а уже на следующий день пруссаки начали военные действия против еще толком не сформированных германских армий. Только саксонские войска (23-тысячный корпус) были заблаговременно приведены в готовность и отошли из Саксонии, куда вторглись пруссаки, в Богемию – навстречу австрийской армии.

Таким образом, прусская армия должна была действовать на трех военных театрах. Главный фронт против Пруссии образовывали Австрия и Саксония, выставившие в сумме до 260 тысяч войск. Второй театр представляли Ганновер и Гессен, вклинившиеся в Северную Германию и вызывавшие чересполосицу прусских владений. Здесь противники Пруссии выставили всего 25 тысяч человек. Третий театр – южногерманский – здесь лишь ожидались действия 95-тысячной армии германских союзников Австрии, до начала июля они еще не были отмобилизованы.

Прусская армия насчитывала 20 пехотных дивизий, 320 тысяч человек. На главном театре были образованы 1-я армия (6 дивизий) и 2-я армия (8 дивизий). Однако Мольтке не хотел оставлять много войск для борьбы на других фронтах и для охранения от Франции рейнских владений. Последняя задача была полностью возложена на дипломатическое искусство Бисмарка, а борьбу с германскими государствами начальник генштаба решил вести лишь ограниченными силами. Так, он выделил три дивизии для того, чтобы те окружили и уничтожили ганноверскую армию, а потом принялись за южногерманские войска. Остальные три дивизии Мольтке притянул с Рейна и Вестфалии на главный театр, составив из них Эльбскую армию, подчиненную командующему 1-й армией. В июле должны были сформироваться два резервных корпуса из запасных и ландверных частей, которые должны были использоваться для оккупации Богемии в тылу главных сил и действий в Южной Германии.

«Ошибка, допущенная в первоначальном сосредоточении армии, едва ли может быть исправлена в течение всей кампании», – эта фраза знаменитого начальника прусского генштаба стала классической. При сосредоточении войск в начале австрийской войны Гельмут Мольтке, вопреки всем представлениям теоретиков наполеоновской школы, учел новые факторы – железные дороги. Представители старой школы считали, что наиболее выгодным местом сбора всей прусской армии является Верхняя Силезия, выдвинутая внутрь Австрии, из которой можно за 10–12 переходов достичь Вены. Однако Мольтке пришлось считаться с тем, что из внутренних областей Пруссии к австро-саксонской границе вели 5 железнодорожных линий, в том числе в Верхнюю Силезию – лишь одна. Из этого следовало, что сбор войск в Верхней Силезии наверняка затянется, что лишит Пруссию преимуществ более планомерной и отлаженной мобилизации. Пруссаки хотели окончить мобилизацию и развертывание армий за 25 дней, и Мольтке принял решение – высаживать войска на конечных станциях всех железнодорожных линий. Фронт развертывания, таким образом, оказался беспрецедентно широким. Впрочем, мы уже могли убедиться в том, что в новых условиях – при усовершенствованной связи, дальнобойных орудиях, растягивающихся колоннах и т. д. – в держании частей «локоть к локтю» и не было особой нужды; более того, мы уже говорили, что Мольтке, наоборот, был ярым противником «крайности сосредоточения», нагромождения в одном месте больших масс. Такое сосредоточение он видел необходимым только во время боя. Так что прусская армия получила тот самый приказ «врозь идти, вместе драться». Мольтке не очень боялся быть разбитым по частям. Для этого австрийцы для начала сами должны были подойти в нужное время в нужное место – а при организации управления и движения в этой армии такая опасность была не очень велика.

На Богемский, основной, театр военных действий главнокомандующим австрийцы выбрали венгерского генерала Бенедека. Этот храбрый и неглупый командир отчаянно сопротивлялся этому назначению. До лета 1866 года под его командованием никогда не находилось такого количества войск, он даже не знал местности, поскольку руководил до этого частями в Ломбардии. Под руководством представителя старой школы Крисманича был разработан план, согласно которому австрийцам следовало собрать все свои силы у Ольмюца и ожидать нападения врага из Силезии. Позже Мольтке верно отмечал, что если бы австрийцы разделили свои силы на две части и, использовав железные дороги, собрали их хотя бы в двух местах – у Ольмюца и Праги, – им было бы легче маневрировать и, соответственно, быстро передвигаться по внутренним операционным линиям между двумя прусскими армиями, мешая осуществлению их плана.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Друг Гельмут

Из книги автора

Друг Гельмут Бросаясь в атаку, Дима не мог знать о секретном соглашении с канцлером ФРГ Гельмутом Колем. Не подозревал он и о том, что Горбачев вскоре будет удостоен двусмысленного титула «Лучший немец года». Интересно, а как бы прореагировали американцы, если бы их


Граф Хельмут-Карл-Бернхард фон Мольтке Старший (1800–1891)

Из книги автора

Граф Хельмут-Карл-Бернхард фон Мольтке Старший (1800–1891) Хельмут фон Мольтке Старший — крупный немецкий военный теоретик, по праву считающийся автором теории «блицкрига» — внезапного нападения и молниеносного разгрома противника. И одновременно он, что бывает нечасто,


Приложение 2 Полковник Гельмут Бальтазар

Из книги автора

Приложение 2 Полковник Гельмут Бальтазар Бальтазар родился 6 сентября 1901 г. в Падеборне, родители — Август и Лиина (урожденная Мюльхаузен) Бальтазар. Отец, гауптман Бальтазар, убит 25 октября 1914 г. у Неф-Шапеля во Франции. Молодой Бальтазар поступил добровольцем в


МОЛЬТКЕ (СТАРШИЙ) ХЕЛЬМУТ КАРЛ ФОН 1800-1891

Из книги автора

МОЛЬТКЕ (СТАРШИЙ) ХЕЛЬМУТ КАРЛ ФОН 1800-1891 Прусский и германский полководец. Генерал-фельдмаршал.Хельмут Мольтке родился в семье обедневшего прусского дворянина в Мекленбурге. Окончил кадетский корпус в Копенгагене и впоследствии Берлинскую военную академию (в 1826 году),


Гельмут

Из книги автора

Гельмут Нежность - можно ли воспользоваться этим словом, говоря о дружбе двух мужчин? Но именно таким было мое отношение к Гельмуту. Среди моих друзей он был тем, кого я знаю дольше всех. Начиная с 1934 года, вскоре после прибытия в Москву, мы оба учились в немецкой школе имени


Казачий атаман из Верхней Силезии Гельмут фон Панвиц

Из книги автора

Казачий атаман из Верхней Силезии Гельмут фон Панвиц Он был самым известным казачьим командиром Второй мировой войны. Силезский землевладелец до мозга костей, Гельмут фон Панвиц пользовался огромным уважением не только у своего командования, но и среди простых казаков,


Расстрелян по приговору трибунала Гельмут Беккер

Из книги автора

Расстрелян по приговору трибунала Гельмут Беккер Этот несколько лопоухий, невысокий человек в неизменных «интеллигентских» круглых очках отличался беззаветной личной храбростью и, одним из командиров самой одиозной дивизии СС — «Мертвая голова». И если под


Переписка с Ульрикой Фон Мольтке

Из книги автора

Переписка с Ульрикой Фон Мольтке Ноябрь, 13, 1991Дорогой Георгий Гачев, столь быстрого и теплого ответа на мое неуклюжее письмо я даже не ожидала. Благодарю Вас. После того как я отослала книгу Розенштока, я несколько опасалась, что она может оказаться некиим нажимом: в конце


Лоцман Гельмут Шмидт

Из книги автора

Лоцман Гельмут Шмидт «Сегодня я полагаю, что самый важный долг политиков в Германии перед будущими поколениями — это руководствоваться принципом соблюдения человеческого достоинства отдельного человека». «Кто не желает идти на компромиссы, не годится для


Патриот Гельмут Коль

Из книги автора

Патриот Гельмут Коль «Только дураки выжидают. Никто, кроме меня, не готов также принимать решения». «Я не встаю с утра с мыслями: “Сегодня я снова должен внести пару строк в книгу истории”». «Политику более всего нужен характер». «Я на стороне папы Иоанна XXIII, который


«Лакейтель» или Мольтке?

Из книги автора

«Лакейтель» или Мольтке? С первых же судебных заседаний, когда речь зашла о роли Кейтеля в преступлениях, я пытался представить себе, какова была подлинная власть, подлинное его влияние в военной группе. Сам Кейтель всячески стремился убедить суд в том, что, хотя он и


Папа. Полле Гельмут Христианович

Из книги автора

Папа. Полле Гельмут Христианович Папа родился 22.04.1914 г. в деревне Сарыбаш (степной Крым) третьим ребёнком у Христиана и Доротеи Полле. В 7 месяцев папа остался без матери, в доме появилась мачеха Эмма, которую папа всегда считал мамой. Родились ещё четверо братьев. Жили


«Лакейтель» или Мольтке?

Из книги автора

«Лакейтель» или Мольтке? С первых же судебных заседаний, когда речь зашла о роли Кейтеля в преступлениях, я пытался представить себе, какова была подлинная власть, подлинное его влияние в военной группе. Сам Кейтель всячески стремился убедить суд в том, что, хотя он и


Гельмут Коль и Дитрих Геншер

Из книги автора

Гельмут Коль и Дитрих Геншер …Новое правительство ФРГ хотя и было заметно консервативнее социал-демократов, контакты с СССР продолжало поддерживать и даже развивать. Премьер-министр Гельмут Коль во время своего визита в Москву пригласил на утренний завтрак (где-то в 8