28. «Сначала научитесь быть евреями»

28. «Сначала научитесь быть евреями»

В воскресенье в соседней синагоге был устроен традиционный sale, распродажа вещей, пожертвованных прихожанами. Распродажу устраивали два раза в год, но на этот раз ожидали эмигрантов, и в холле гостиницы висело объявление на русском: «РАСПРОДАЖА. Распродается одежда, обувь, белье, мебель, столовая и кухонная посуда, книги и электротехника. Многие вещи абсолютно новые, все в хорошем состоянии, по самой низкой цене!»

И внизу было добавлено: «Вырученные деньги пойдут на помощь неимущим и многодетным евреям».

Эмигранты читали и удивлялись. Для них это было новое явление.

— Интересно, что продают американцы? Может, удастся что-нибудь купить?

— А зачем продавать новые вещи? Заманивают дураков, чтобы покупали.

— Американцы богатые. Купили, чего им не надо, вот и отдают.

Повесить объявление велел старший раввин синагоги Хаим Лурье, образованный человек, прекрасный оратор, на его проповеди по субботам в синагоге собиралось много людей. Когда-то давно дедушка и бабушка Лурье уехали из царской России, по — русски он не говорил, но хотел привлечь новых эмигрантов к жизни синагоги.

Религиозных среди эмигрантов не было. В Нью — Йорке многие из них вообще впервые увидели синагоги. Особенно их поражал внешний вид хасидов. Они смотрели вслед черным фигурам и презрительно называли их «пейсатыми». Но объявление о распродаже подстегнуло интерес эмигрантов к синагоге. В субботу Исаак Капусткер, Миша Балабула, Лева Цукершток и еще несколько мужчин пошли туда. У входа они нерешительно остановились — что нужно делать? В большом зале синагоги все молились, головы были покрыты белыми полосатыми шалями — талитами[46], у некоторых к левому плечу и голове были привязаны черные кожаные коробочки — филактерии[47].

К ним шариком подкатился мистер Лупшиц, тоже в накинутом талесе:

— Я вам все скажу. Первым делом вы должны прикоснуться пальцами левой руки к мезузе[48], справа у входа, и поцеловать себе пальцы, вот так, — он показал. — Она охраняет дом. Теперь покрывайте головы ермолками и накидывайте на себя талесы, они лежат при входе. Берите молитвенники и садитесь рядом со мной.

Покрыв головы и накинув полосатые талесы, мужчины почувствовали себя неуютно. Молящиеся раскачивались взад — вперед и вполголоса певуче бормотали молитвы, сосредоточенно глядя в молитвенники. Женщин в зале не было[49].

Четверо эмигрантов тоже стали раскачиваться, делая вид, что молятся. В это время главный раввин и его помощники взошли на возвышение и запели молитву на иврите, повторяя «Барух Адонай, Барух Адонай» (Благословен Господь).

— Они славят Бога за сотворение мира, — прошептал Лупшиц.

После молитвы раввин громко прочел проповедь на английском языке: начал спокойно, потом разгорячился и закончил довольно эмоционально. Мужчины ничего не поняли, спросили:

— Почему он сердится?

— Потому что прихожане дают мало денег на синагогу, — прошептал Лупшиц. — Сейчас я пойду вперед, сегодня мне поручена честь нести Тору. Ха, за эту честь я заплатил большой куш, да. А вы сидите.

Раввин Лурье достал из шкафа бархатный футляр бордового цвета, обшитый золотыми нитками и украшенный золотой короной, с большим свитком Торы внутри, и торжественно передал ее Лупшицу. Коротенький Лупшиц привстал на носки, поцеловал край бахромы и медленно и гордо понес футляр между рядами. Каждый молящийся тянул к нему руку, чтобы прикоснуться, и целовал свои пальцы. За Лупшицом шли еще двое в талесах, они протягивали по рядам длинные палки с ковшиками на концах, и молящиеся клали в них деньги. Наши эмигранты тихо комментировали происходящее:

— На синагогу собирают, напугал их раввин.

Лупшиц со своей ношей подошел к ним. Что ж делать?.. Каждый нехотя достал по доллару и положил в ковшик.

Когда служба закончилась, раввин с помощниками стали прощаться у выхода с прихожанами. Дошла очередь до эмигрантов, и раввин поблагодарил их:

— Очень рад, что вы приобщаетесь к вере. Приходите молиться каждую субботу. А это подарки для вас и ваших семей. — И каждому вручили по большой бумажной сумке.

Мужчины растерянно поблагодарили и поспешили домой. В свертках лежали три пачки мацы, три халы, яблоки, бананы, банка с виноградным соком, банка майонеза, пачки лука и морковки и завернутая в пищевую пленку курица.

Слухи о подарках мгновенно распространились по гостинице.

— А мы, дураки, не пошли в синагогу… — вздыхали остальные.

* * *

Рано утром в воскресенье эмигранты отправились в синагогу на распродажу. Капусткер встал на входе, прямо возле мезузы, и инструктировал всех, как уже опытный посетитель:

— Приложитесь пальцами к мезузе, а потом поцелуйте их. Мезуза охраняет дом.

Люди пожимали плечами, но исполняли — раз положено, надо делать.

В боковых комнатах были развешаны и разложены по столам в открытых картонных коробках множество вещей. Пожилые американки, волонтеры, любезно показывали товар, называли цену и собирали деньги за покупки. Эмигранты бродили по рядам пораженные — такого изобилия они не ожидали, да и цены были низкие — не выше десяти.

У женщин горели глаза. Рая, дочка Левы Цукерштока, уговаривала отца купить ей джинсы и туфли — сникерсы:

— Папа, папочка, это же мечта! Смотри, совсем новые!

— Хочешь ходить с обтянутой задницей, как эти американские прости господи?!

— Ничего ты, папа, не понимаешь: это модно! — и все-таки уговорила потратить пять долларов.

В другой комнате продавались парики и косметика. Рая уже успела надеть джинсы и сникерсы и теперь, счастливая, с хохотом примеряла парик за париком, строила гримасы и смешила всех вокруг.

Но особый ажиотаж у женщин вызвали дешевые ювелирные украшения, разложенные на столах, — серьги, кольца, браслеты, бусы. Руководила всеобщей примеркой Тася Удадовская, она сама перемеривала все и давала советы:

— Кисанька — лапушка, да посмотрите, это же выглядит как настоящая драгоценность! Вам очень подходит, и цена тоже подходящая — всего семь долларов.

Когда Лиля вошла в комнату, Тася кинулась к ней:

— Кисанька — лапушка, я припрятала одно ожерелье специально для вас. Посмотрите, это же настоящая ляпис-лазурь, как раз к вашему костюмчику.

Она почти насильно нацепила ожерелье Лиле на шею и всплеснула руками:

— Кисанька — лапушка, вы совсем как принцесса! Не хотите купить, так я подарю вам.

Ожерелье, действительно, было красивое, но Лилю коробили приставания Таси. Чтобы поскорее от нее отделаться, она купила ожерелье за десять долларов. А Тася шла за ней и приговаривала:

— Кисанька — лапушка, мы теперь работаем, а все американки каждый день на работе меняют туалеты. Это обязательно. Знаете, как я делаю? Покупаю в магазине новое платье, надеваю его один — два раза, а потом несу сдавать, как будто оно мне не подходит. Там его принимают и деньги возвращают. В Америке это просто. А я потом покупаю другое в другом месте и опять делаю то же самое. Знаете, многие наши просто крадут разные тряпки в магазинах: оглянутся, положат в сумку или за пазуху и все. Тут за это не судят.

Лиля просто сделала вид, что рассматривает какую-то вещь, и отошла от Таси.

Капусткер бегал из комнаты в комнату, присматривался к товару. С ним рядом шариком катился Лупшиц.

— А торговаться можно? — спросил Капусткер.

— А почему нет? Настоящий еврей ничего не купит, не торгуясь.

Обрадованный часовщик выторговал несколько ручных часов и сообщал всем:

— Главное, можно торговаться и скосить пару долларов. Они просили по четыре доллара, а я купил по два. Во как!

— Зачем тебе эти часы? — недовольно спросила его жена.

— Ха, она еще спрашивает! Замечательные механизмы, я их продам на улице по пятнадцати долларов.

Непрерывно прицениваясь и торгуясь, они все-таки купили столовый сервиз на шесть персон.

Лиля купила две новые кофточки, а Лешка — маленький транзисторный приемник.

* * *

После того как узнали о подарках, некоторые стали ходить в субботу в синагогу и тоже получали свертки с продуктами. Раввин Лурье приходил к ним в гостиницу вместе с активистами, беседовал. Переводили Лупшиц и Берл. Лурье спрашивал:

— Почему вы, русские, не ходите в синагогу?

Беженцы пожимали плечами:

— Да мы неверующие. А почему вы нас называете русскими? Мы евреи.

— Раз вы из России, значит вы русские.

— Что ж, евреев из других стран тоже называть по их странам? Это что же получается — евреи разных стран, объединяйтесь в евреев, что ли?

— Да, национальность мы определяем по стране. По национальности вы теперь все американцы. А евреи это те, кто исповедует еврейскую религию. А вы ее не исповедуете.

— Почему это еврейство не считается национальностью? Какая там религия! В СССР в пятой графе паспорта вписана национальность. Кто «еврей» с графой — хорошего отношения от антисемитов не жди.

— Это хитрость советской власти. Но евреи — народ иудейской веры, именно так.

В спор вмешался образованный юрист Геннадий Лавут:

— Всем известно, что евреи — талантливый народ, они дали миру много ученых, писателей, музыкантов. Это заложено в генах. Что ж, талантливыми их сделала религия?

Но раввин продолжал свое:

— Да, это религия сделала нас всех евреями.

— Но ведь бывает, что люди меняют веру, они тогда меняют и национальность? Вот итальянцы — католической веры, но все-таки прежде всего они итальянцы. А мы выросли атеистами, так, по — вашему, получается, что мы люди без национальности?

— Что вы говорите! — возмущался раввин. — Евреи не могут быть атеистами. Если вы считаете себя евреями, то вы должны научиться быть евреями.

— Да мы евреи и есть! Чему нам учиться?

— Религиозным традициям: ходите в синагогу, молитесь, соблюдайте субботу, читайте каждый день Тору, ешьте кошерное.

Спорившие расходились недовольные друг другом.

— Ишь какие ловцы душ нашлись… Нечего нам указывать, как быть евреями.

— Да, но все-таки наши деды были верующие, — нерешительно возразил Лева Цукершток. — Вот из синагоги помогают тем, кто верит, делают подарки. Значит…

— Вы что, смеетесь? Наши ходят туда не за верой, а за подарками.

— И все-таки я хочу отдать своих младших в еврейскую школу — пусть привыкают.

* * *

Свою национальную гордость эмигранты из России смогли удовлетворить через несколько дней: в Нью — Йорке должен был пройти традиционный парад в честь годовщины основания Израиля. Всем было интересно посмотреть на невиданное зрелище: евреи на своем параде! Эмигранты были уверены, что парадом пойдут только евреи и смотреть соберутся тоже лишь евреи.

— Что ж, пойдем посмотрим на своих. Всё больше евреев будет на улице.

Колонны парада должны были проходить по Пятой авеню. Когда беженцы добрались туда, то увидели толпы народа. К их удивлению, вокруг были не только евреи, но и люди явно разных национальностей, много черных и азиатских лиц. Все в радостном возбуждении ждали начала парада. Неужели они пришли отмечать праздник Израиля только из солидарности, не имея к нему никакого отношения?.. И вот приближаются звуки горнов, впереди гарцуют кавалеристы со знаменами США, Израиля и штата Нью — Йорк. За ними идет мэр города Эдвард Коч с сенаторами и конгрессменами. Люди всматривались и передавали друг другу:

— Мэр Нью — Йорка — еврей! Мэр города — еврей.

Следом под бравурную маршевую музыку шли длинные колонны разнообразных государственных и общественных организаций — ветераны американской и израильской армий, полицейские, пожарники, медики, студенты колледжей и школьники. Шли колонны шотландцев, ирландцев, канадцев, и все несли израильские флаги, все праздновали, хотя многие не имели к евреям вовсе никакого отношения. До чего хороши были девушки всех национальностей, танцевавшие в коротких юбочках под зажигательную музыку своих оркестров! Каким удовольствием было смотреть на спортсменов в белых майках с голубой шестиконечной звездой на груди!

— А где же пейсатые хасиды? — спрашивали эмигранты.

— Так ведь некоторые из них ставят себя выше всех евреев и даже не признают их.

— Как это «не признают»? Почему?

— А потому, что Израиль это светское, а не религиозное государство.

— Во дают эти хасиды!

В параде участвовало почти два миллиона человек, и эмигрантов поразила искренняя атмосфера праздника, всеобщее ликование, дружелюбие, веселье — и все это в честь Израиля! Они расходились очень вдохновленные и обменивались впечатлениями:

— Вот нам говорят, что еврейство — это не национальность, а религия. А ведь этот израильский праздник вовсе не религиозный, а национальный![50]

* * *

Во всем верили раввину Лурье супруги Хейфицы, Соломон и Белла, зубные врачи из Казани. Они исправно ходили в синагогу, раввин приводил их в пример другим и во многом им помогал — порекомендовал им хорошую квартиру, устроил пожертвования и собрал денег на мебель. Потом ему пришла в голову идея:

— Вы должны сделать свадьбу по еврейскому обряду.

— Но мы уже почти тридцать лет зарегистрированы, — смутились они.

— Что такое «зарегистрированы»? Это только гойимы[51] регистрируются, а еврейский закон не признает гражданский брак. Чтобы вы во всем приобщились к еврейской вере, мы устроим вам настоящую свадьбу — под хупой. Вы сразу почувствуете себя настоящими евреями! Вам понравится.

Хейфицы немного подумали и согласились.

В гостинице повесили объявление: «ВНИМАНИЕ! В воскресенье в синагоге состоится свадьба Соломона и Беллы Хейфицев, после свадьбы — угощение. Приглашаются все желающие».

К этому моменту многие эмигранты уже выехали из гостиницы, но все равно решили прийти посмотреть на церемонию настоящей еврейской свадьбы.

Миша Балабула сказал просто:

— А чего не прийти на халяву? Дадут выпить, закусить.

Он переехал на Брайтон, брат Марк пристроил его все-таки официантом в свой ресторан.

Лева Цукершток стал учеником парикмахера — итальянца на Бродвее.

— Пришел я к хозяину и объяснил: так, мол, и так, двадцать лет стригу, тысячи голов постриг. А он говорит: до получения лицензии ты должен пройти полгода практики и сдать экзамен. Во дают американцы! Придется поработать полгода на хозяина, потом стану мастером.

Его разбитная дочка Рая поступила в городской колледж. Рахиль грустно пожаловалась Лиле:

— Продолжает водить дружбу с теми евреями из синагоги этих самых… как их…

— С геями?

— Вот — вот. Мы с Левой не знаем, что и делать.

Харьковский часовщик Исаак Капусткер устроился на работу в фирме по производству часов.

— Триста долларов в неделю получаю! Думаю купить машину, подержанную конечно. Уже записался на курсы по вождению.

Берл тихо сказал Лиле:

— Видите, он уже доволен, не кричит и не сердится. Помалу — помалу. Это Америка.

* * *

На помосте возвышался навес: на четыре шеста сверху был накинут талит. Раввин Лурье поставил под хупу жениха, а невесту в белом платье и под белой фатой подвела ее посаженная мать — жена раввина. Фата была такая длинная и плотная, что невесту пришлось направлять и поддерживать.

— Зачем такая дурацкая фата? — говорили эмигранты.

— Это потому что жених и невеста не должны видеть друг друга.

— Так они же столько лет женаты.

— Значит — насмотрелись, — сострил Капусткер.

Но невесту не сразу подвели к хупе, сначала семь раз обошли навес кругом, жених только следил за ней глазами. Эмигранты перешептывались:

— Это такой символ: жених смотрит семь раз на невесту и решает — берет ее в жены или не берет.

— Что, через тридцать лет он вдруг засомневался? — это опять был Капусткер.

Наконец Беллу поставили рядом с Соломоном под хупу.

— Ну, слава богу — решился!

Раввин взял бокал с вином и произнес благословение на иврите, потом передал бокал жениху, тот отпил из него и дал отпить невесте. После этого жених надел на указательный палец невесты кольцо и произнес на иврите:

— Вот ты посвящаешься мне этим кольцом по закону Моше и Израиля.

Соломон буквально вызубрил эту фразу, чтобы не совершить ошибки.

Потом раввин читал ктубу — еврейский брачный договор — и семь благословений, восхваляя Бога за сотворение рода человеческого, за счастье молодоженов и их потомков. Финальным моментом свадьбы стало разбивание бокала: раввин обернул граненый стакан салфеткой (чтобы не разлетелись осколки), и жених раздавил его каблуком. Правда, только с третьей попытки.

Все кинулись поздравлять «молодых» и заспешили к столам, где стояли бутылки с кошерным сладким вином «Манишевиц» и разнообразные закуски.

Заиграла музыка. Соломон с Беллой сразу закружились в вальсе. К ним присоединились и другие. Гена Лавут пригласил танцевать Лилю. Он оказался хорошим танцором, и это было так приятно!

— Боже, я даже не помню, когда танцевала в последний раз, — улыбалась Лиля.

Зазвучала «Хава нагила». Рая в обтягивающих джинсах с модными дырками на коленях начала танцевать и приглашать всех в круг. Люди образовали круг и взялись за плечи. Веселее всех танцевал раввин: он добился своего — эмигранты из России стали ходить в синагогу.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать пятая Новые надежды или быть или не быть 2004

Из книги Зинедин Зидан. Золотая лысина Зизу автора Дью Джонатан

Глава двадцать пятая Новые надежды или быть или не быть 2004 18 тур3 января 2004 года.Мадрид. 75 000 зрителей.«Реал Мадрид» — «Мурсия» — 1:0 (1:0).Голы: Рауль, 8 (1:0).Мадридский «Реал» с большим трудом выиграл на своём поле у «Мурсии» со счётом 1:0. Королевский клуб вряд ли был достоин


Глава вторая. Быть или не быть

Из книги Лукашенко. Политическая биография автора Федута Александр Иосифович

Глава вторая. Быть или не быть Депутаты собирают подписи Лукашенко всегда отличался умением чувствовать опасность на расстоянии. Он еще только-только стал президентом, когда понял, как опасен для него лично Конституционный суд. Его следовало жестко и постоянно


Глава IV БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ АППАРАТЧИКОМ? 1918–1929

Из книги Хрущев автора Таубман Уильям

Глава IV БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ АППАРАТЧИКОМ? 1918–1929 Период между 1917 годом, когда Николай II отрекся от престола, и 1929-м, когда Хрущев переехал из Донбасса в Москву, стал для России и ее «преемника» — Советского Союза поистине страшной эпохой. Мировую войну и революцию сменили


Всё сначала

Из книги Леонардо да Винчи автора Шово Софи

Всё сначала Итак, забыть пережитое унижение и постараться, чтобы забыли его самого. Два года полного молчания. Чем занимался он в Винчи с 1476-го по весну 1478 года? Он наслаждается природой, неизбывную любовь к которой не может утолить; без устали, словно одержимый, рисует –


Референдум по Конституции: быть или не быть?

Из книги Великая Российская трагедия. В 2-х т. автора Хасбулатов Руслан Имранович

Референдум по Конституции: быть или не быть? Политическая обстановка с самого начала 1993 года оставалась нестабильной. Ельцинисты очень боялись возможного сближения Парламента и Правительства, а для этого имелись все предпосылки. Ельцин уже с конца января стал говорить о


«БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ НЕДОСТАТОЧНО, НЕОБХОДИМО БЫТЬ СИСТЕМОЙ»

Из книги Бальзак без маски автора Сиприо Пьер

«БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ НЕДОСТАТОЧНО, НЕОБХОДИМО БЫТЬ СИСТЕМОЙ» В 1814 году Бернару-Франсуа исполнилось 68. Начиная с 1807 года он публиковал записки, ставящие перед собой благородные цели, эдакие труды эдила, который, следуя лучшим традициям эпохи Просвещения и беря за основу успехи


Глава двенадцатая о социально-психологическом романе «Две баронессы» (1848), философско-житейском «Быть или не быть» (1857) и реалистической сказке «Счастливчик Пер» (1870)

Из книги Андерсен автора Ерхов Борис Александрович

Глава двенадцатая о социально-психологическом романе «Две баронессы» (1848), философско-житейском «Быть или не быть» (1857) и реалистической сказке «Счастливчик Пер» (1870) Андерсен дружил со всеми датскими королевскими семьями, жившими в его время: Фредерика VI (правил в


И ВСЕ СНАЧАЛА!

Из книги Загадка Таля. Второе «я» Петросяна автора Васильев Виктор Лазаревич


Все сначала

Из книги Великий де Голль. «Франция – это я!» автора Арзаканян Марина Цолаковна

Все сначала Ситуация в Северной Африке после кончины Дарлана отнюдь не изменилась в пользу главы Сражающейся Франции. Американцы приняли решение назначить на место адмирала Жиро, который получил титул «гражданского и военного главнокомандующего». Окружение Жиро


Быть или не быть серии – решают испытания

Из книги «Пламенные моторы» Архипа Люльки автора Кузьмина Лидия

Быть или не быть серии – решают испытания Завершающий этап работы над двигателем и самолетом – испытания.…Испытания авиатехники, особенно ее доводка, – это очень широкая, емкая и трудная работа. Это один из важнейших этапов в судьбе и двигателя, и самолета.


Глава двадцать третья Бомба в отеле «Царь Давид»: «Мы должны воевать с палестинскими евреями»

Из книги Черчилль и евреи автора Гилберт Мартин

Глава двадцать третья Бомба в отеле «Царь Давид»: «Мы должны воевать с палестинскими евреями» Еврейский терроризм в Палестине достиг своего апогея 22 июля 1946 года, когда было взорвано то крыло отеля «Царь Давид», где помещалcя британский Секретариат по управлению


Глава двадцать четвертая «Бессмысленная грязная война с евреями»

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Глава двадцать четвертая «Бессмысленная грязная война с евреями» Узнав в конце августа 1946 года о планах британского правительства провести разоружение евреев Палестины для прекращения постоянных еврейских террористических актов, направленных против британских и


«Так просто все: сначала…»

Из книги Пестель автора Муравьев Владимир Брониславович

«Так просто все: сначала…» Так просто все: сначала           В тумане золотом Мечта меня качала           Над жизнью, а потом Когда в момент паденья           Замкнулся мысли круг, Мне без предупрежденья           Явилась Муза вдруг. Она как бы


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

Из книги Людмила Гурченко. Танцующая в пустоте автора Кичин Валерий Семёнович

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? Что благородней — духом покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их… Шекспир 1 днажды в июле 1825 года лейб-медик Виллие получил загадочное письмо. Распечатав его, он обнаружил второй конверт и


Начать сначала

Из книги автора

Начать сначала Я всегда долго «созреваю». А потом вдруг – раз! – и полная ясность. Точное решение проблемы. Так и в работе над ролью. Сначала тупик и полная паника. Внутри сам собой происходит процесс «созревания». Я думаю в это время совсем о другом. И вдруг неожиданный