3. «Муравейник из двух муравьев»

3. «Муравейник из двух муравьев»

Лилю с Алешей одолевала тревога: как быть с родителями — взять их с собой или оставлять одних? У Лили сомнений не было — оставлять стариков одних нельзя. Павлу уже 75, он сильно сдал; Августе — 73, она пока здорова и бодра, но сколько это может продлиться? И все же, если их взять, то как они перенесут тяжелый путь, как приспособятся к тяготам эмиграции, как адаптируются в новых условиях? Получалось, что оставлять их страшно, а брать с собой — опасно. Да и захотят ли они ехать? Они живут своей налаженной жизнью и довольны ею.

Действительно, Павел с Августой жили привычной суетливой жизнью старых людей. Августа с горькой иронией называла ее «наш муравейник из двух старых муравьев». Теперь этот «муравейник» был растревожен. Они расстраивались из-за судьбы детей и обсуждали между собой — ехать им с Лилей или оставаться и доживать одним. Как только просыпались, начинали думать, спорить, даже сердиться друг на друга и оба потихоньку принимали успокоительные. Павел вообще, став ворчливым, постоянно пререкался с Августой. Ей все тяжелей было с ним справляться.

Каждый раз, как Лиля заводила разговор и предлагала: «Папа, Авочка, вы должны ехать с нами», Павел хмурился и отрицательно качал головой.

— Доченька, ну зачем мы поедем? Больно нам расставаться с вами, но мы не поедем. Вам надо устраивать там свои жизни, вам еще жить да жить, а мы свои уже прожили. Иммиграция — это болезненный процесс, его можно сравнить с пересадкой деревьев. Чем дерево моложе, тем легче оно приживается на новой почве, а старые деревья болеют и сохнут, а потом умирают. Вы — деревья молодые, вы приживетесь. А мы с Авочкой не сможем прижиться на новой почве. Что я стану там делать? Превращусь в вечно ворчащую никчемность. Авочка легче привыкает, но и ей это будет тяжело. Мы впадем в ничтожество и станем вам обузой.

— Папа, что ты говоришь — как вы можете быть нам обузой?

Августа, русская женщина, не была «идише мама», типичной «еврейской мамой», не считала, что вся жизнь только в детях, и отвечала, глядя на Алешу:

— Сыночек, конечно, я буду тосковать по тебе и по Лиле с Лешкой. Но Павлик прав — наши жизни уже прожиты. Мы останемся здесь.

Дома Лиля тяжело вздыхала и с отчаянием говорила Алеше:

— Я просто разрываюсь пополам — я не могу лишиться тебя и не могу бросить отца с Авочкой. Что будет с ними здесь, если кто-то из них тяжело заболеет, умрет? Тогда другой останется один. Как я смогу помочь им оттуда, откуда нет возращения?

Алеша старался успокоить ее:

— Я тоже переживаю за них. Но они так решили, у них своя логика. К тому же ты даже не знаешь, на что их обречешь, если возьмешь с собой. Они люди общительные и привыкли жить широко. Там они будут тосковать по привычному окружению, по знакомым, впадут в депрессию. Павлик — человек громадного интеллекта. Он прав: что он станет делать в чуждом ему окружении?

* * *

После выхода на пенсию Павел некоторое время писал эссе «Русский характер»[3], был вдохновлен творческой работой, занят и бодр. Августа с любовью наблюдала, как он с утра рвался к пишущей машинке, как горели его глаза, как хотел он поделиться с ней мыслями и прочесть написанные фрагменты.

Теперь, под влиянием грустных разговоров и мыслей, Павел стал впадать в ленивую рассеянность. Старики сдают раньше своих сверстниц, впадают в апатию, страдают от своей забывчивости. Он вздыхал и часто повторял:

— Уходит из меня joie de vivre, радость жизни. Мы наши жизни уже не живем, мы их доживаем. Многое человек может преодолеть, но как преодолеть груз старости?

Августа с тревогой замечала, как он опускался внешне и внутренне, становился зависимым от нее в мелочах, повторял за ней, как эхо, ждал от нее указаний — что ему делать. Она просила:

— А ты бы сходил, купил хлеба.

И он послушно тащился за хлебом, неся плетеную сумку — авоську в кармане.

Или:

— А ты бы сходил на рынок, купил картошки.

И он тащился на рынок, стоял в длинных очередях, ворчал.

— А ты бы пошел в ванную, помылся.

Он вяло шел в ванную и кричал ей оттуда:

— Авочка, а что мне мыть?

Так Павел становился стариком «атыбы». Выражение его лица изменилось, огненный когда-то взгляд остыл, углы рта опустились, он забывал бриться. Как многие старики, он стал мнительным, все время прислушивался к своему здоровью, щупал пульс, подолгу сидел в очередях на прием к врачам в поликлинике Литфонда, просил измерить ему давление.

— Сегодня у вас очень хорошее давление: 140 на 75, — говорили ему.

Но Павел был недоволен, почти впадал в панику:

— Как же так? Вчера ведь было на пять делений ниже — 135. Значит, повысилось.

— Это не повышение, давление всегда слегка колеблется, — объясняла сестра.

Много забот было у Августы со стареющим Павлом. Она всячески старалась подбодрить его, купила ему «джентльменский набор» — модную шубу — дубленку, пыжиковую шапку — ушанку и красивое мохеровое кашне. Она надеялась, что новые вещи придадут ему бодрости, и почти насильно выводила его гулять в Тимирязевский парк, брала с собой на почту, в прачечную. Павел считал, что дома помогает Августе готовить, и топтался на кухне, когда она хозяйничала, а на самом деле только мешал ей. Она отсылала его к телевизору или книгам, но телевизор Павел не любил, называл его «домашним оглупителем» и смотрел только передачи «Клуба путешественников» и «Очевидное — невероятное». Газеты «Известия» и «Литературная Газета» выводили его из себя, он бросал их в сторону с ворчанием:

— Совершенно невозможно читать — разве это журналисты?! Разве такие журналисты были в наше время? Вот, помню, в тридцатые годы был Михаил Кольцов…

Жена прерывала его:

— Я согласна. Но где теперь Кольцов? Давно расстрелян[4].

— Вот в том-то и дело — кошмарная страна, кошмарное руководство.

Августа считала, что ему нужна мужская компания:

— Иди погуляй с другими мужчинами. Вон твой друг, Лева Копелев, ходит перед домом. Он любит рассуждать и всегда окружен людьми. Иди пройдись с ним, поучись у него бодрости.

Павел скептически замечал:

— Какой бодрости? Помнишь?

Нет во мне ни бодрости, ни таланта,

Когда тело мое стареет.

Когда впавшего в детство Канта

Кормят с ложки его лакеи.

Сильная духом и мудрая Августа с тревогой наблюдала изменения в Павле и наконец строго сказала ему:

— Ты опускаешься. Ты всегда был бравый мужчина, а превращаешься в тряпку. Не давай старости завладеть собой.

Павел смотрел на нее расстроенно, потом заплакал, обнял:

— Говорят, что жена всегда права. Да, так и есть. Лень ведет меня к гибели ума. Еще Аристотель писал: «Лень в старости — это грех». Я чувствую, что уступаю себя какому-то необъяснимому расслаблению мыслей и чувств. Спасибо тебе, дорогая моя, старикам так важно следить друг за другом.

И Павел начал постепенно оживать. После завтрака он надевал новую дубленку и шапку и шел встречаться с Копелевым, известным диссидентом, которого даже в старости все звали «Лева». Павел говорил ему, указывая на бороду:

— Вы, Лева, похожи на апостола Павла с картины Эль Греко.

Копелев громко смеялся:

— Ха — ха — ха, какой я апостол Павел? Это вы Павел, вас и надо считать апостолом.

Копелев был «духовным главой» диссидентского движения. Его исключили из Союза писателей и уволили с работы за подписание писем против преследования диссидентов. Ему запретили преподавать и публиковаться, и сейчас он писал первую из трех книг воспоминаний: «И сотворил себе кумира…». Копелев охотно делился мыслями с Павлом:

— В своей книге я рассказываю о сознании собственной вины из-за того, что поверил в идею коммунизма[5].

Они ходили возле домов писательского кооператива и рассуждали. Самой живой была тема о том, когда и как распадется Советский Союз. Копелев громоподобно вещал:

— Обязательно развалится к 1990 году. И с ним закончится эпоха сожалений.

* * *

Лиля заметила в отце перемену и еще раз подняла вопрос об отъезде, но он сказал:

— Доченька, не обижайся, что мы отказываемся. В нашем возрасте очень тяжело менять стиль и условия жизни, это приводит к страданиям души и тела, выбивает из седла, так сказать. Хоть я много выстрадал в России, но не хочу ее покидать. Я участвовал в ее создании и считаю сегодняшнюю Россию, какая она есть, своим творением тоже. Я отвоевывал ее у белогвардейцев, вносил свою лепту в ее новую культуру. И к тому же я ведь историк. Если мне суждено, я хочу дожить до тех перемен, которые должны вот — вот грянуть: Советский Союз скоро распадется. Я хочу быть свидетелем такого эпохального события.

— Папа, но откуда у тебя такая уверенность, что Советский Союз распадется? Если это и произойдет, ты сможешь наблюдать это издалека.

— Нет, издалека всего не разглядишь. Я русский историк и хочу видеть историю России своими глазами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МАЙОР П.МУРАВЬЕВ На подступах к рейхстагу

Из книги Воспоминания, письма, дневники участников боев за Берлин автора Берлина Штурм

МАЙОР П.МУРАВЬЕВ На подступах к рейхстагу Подразделения нашего полка захватили большое угловое здание вблизи рейхстага. Теперь нам предстояло выбить немцев из шестиэтажного дома, расположенного по другую сторону улицы, как раз против нас. Этот высокий дом играл


Муравейник

Из книги Кузница милосердия автора Смирнов Алексей Константинович

Муравейник Вот как было на одной подстанции скорой помощи.Есть там такой порядок: когда поступает вызов, диспетчер объявляет время поступления заявки и фамилию доктора, которому ехать. Например: одиннадцать двадцать, Смирнов. Двенадцать тридцать, Иванов.Вот он и объявил:-


ДО ДВУХ ЛЕТ

Из книги Перед восходом солнца автора Зощенко Михаил Михайлович

ДО ДВУХ ЛЕТ И виделось, как в тяжком сне, Все бледным, темным, тусклым мне.[55] 1 Напрягая память, я стал думать о начале моей жизни. Однако никаких сцен мне не удалось вызвать из забвения. Никаких далеких очертаний я не смог уловить. Даль сливалась в одну сплошную,


8 РАСТРЕВОЖЕННЫЙ МУРАВЕЙНИК

Из книги Пианист автора Шпильман Владислав

8 РАСТРЕВОЖЕННЫЙ МУРАВЕЙНИК Тем временем мы с Гольфедером готовили дневной концерт, посвященный годовщине нашего дуэта. Он должен был пройти в саду кафе «Искусство» в субботу, 25 июля 1942 года. Присутствия духа мы не теряли. Нам очень хотелось, чтобы этот концерт состоялся,


А. АЛЕКСЕЕВ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ МУРАВЬЕВ НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ГУБЕРНАТОР

Из книги Первопроходцы автора Автор неизвестен

А. АЛЕКСЕЕВ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ МУРАВЬЕВ НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ГУБЕРНАТОР Восточной Сибири и Дальнему Востоку повезло с губернатором. О Николае Николаевиче Муравьеве сохранились самые противоречивые отзывы, мнения и оценки. Его или восторженно хвалят, или жестоко ругают,


Еще о двух полководцах

Из книги Памятное. Книга первая автора Громыко Андрей Андреевич

Еще о двух полководцах Иван Степанович Конев вызывал у советских людей на протяжении многих лет чувство большого уважения. Это относится и к периоду войны, и к послевоенному времени. Он участвовал в руководстве войсками в крупнейших сражениях Великой Отечественной


О двух реальностях

Из книги Заполняя паузу [litres] автора Демидова Алла Сергеевна

О двух реальностях Моя первая книжка называлась «Вторая реальность». Название мне очень нравилось, но друзья говорили, что это заумно и скорее относится к теории относительности. А я хоть и играла когда-то в научно-популярном фильме «Что такое теория относительности»


Муравейник призраков

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь пятая: Архив иллюзий автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Муравейник призраков Сибирская зима в радость человеку сытому, поевшему пельменей, одетого в шубу и шапку-ушанку, пимы и рукавицы-шубенки. Когда же ты истощен до предела и идешь на работу, похлебав рататуй из рыбьих костей и черного капустного листа, и на тебе бушлат, в


Муравейник призраков

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Муравейник призраков Сибирская зима в радость человеку сытому, поевшему пельменей, одетого в шубу и шапку-ушанку, пимы и рукавицы-шубенки. Когда же ты истощен до предела и идешь на работу, похлебав рататуй из рыбьих костей и черного капустного листа, и на тебе бушлат, в


Главнокомандующий Муравьев: «... Наш лозунг — быть беспощадными!»

Из книги Авантюристы гражданской войны: историческое расследование автора Савченко Виктор Анатольевич

Главнокомандующий Муравьев: «... Наш лозунг — быть беспощадными!» Он, не колеблясь, расстреливал украинских повстанцев и в то же время провозглашал идеи социальной революции и справедливости. Он критиковал «кремлевских диктаторов», хотя сам установил режим кровавого


2. МУРАВЬЕВ В КАЗАНИ

Из книги Непримиримость. Повесть об Иосифе Варейкисе автора Хотимский Борис Исаакович

2. МУРАВЬЕВ В КАЗАНИ Одна из башен казанского кремля, уступчатая, островерхая, напоминала Боровицкую башню кремля москоиского. Но масштабы, конечно, не те… Другая башня казанского кремля, тоже островерхая, белела на голубом фоне безоблачного июньского неба. Жара над


«Давай менять двух румын на двух азербайджанцев»

Из книги Записки секретаря военного трибунала. [Maxima-Library] автора Айзенштат Яков Исаакович

«Давай менять двух румын на двух азербайджанцев» В Действующей армии, когда в круговорот бурных событий были вовлечены представители самых различных национальностей, населяющих страну, значительную роль приобретали межнациональные отношения.По многим трибунальским


МЕЖ ДВУХ ПАТРИАРХОВ

Из книги Царь Федор Алексеевич, или Бедный отрок автора Володихин Дмитрий

МЕЖ ДВУХ ПАТРИАРХОВ Со времен Сергия Радонежского до эпохи митрополита Макария Русская цивилизация переживала расцвет. Она находилась на пике развития. Всё, что поднимало дух на высочайшие вершины, всё лучшее, умнейшее, красивейшее создавалось именно тогда.А последняя


Муравейник

Из книги Виктор Цой и его КИНО автора Калгин Виталий


Н. Н. Муравьев[274] Припоминания мои с 1778 года

Из книги Аракчеев: Свидетельства современников автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Н. Н. Муравьев[274] Припоминания мои с 1778 года Вступив в новгородские вице-губернаторы, я скоро увидел беспутство новгородского гражданского губернатора Сумарокова. Он наконец сделался моим гонителем и вытребовал от правительства сенатора, чтобы найти меня негодным


Глава 9. «Человеческий муравейник»: растворимый мир

Из книги 9 жизней Антуана де Сент-Экзюпери автора Фрэсс Тома

Глава 9. «Человеческий муравейник»: растворимый мир Лиссабон – Нью-Йорк – Монреаль – Бевин Хаус – Маленький принц – Добродетель роботовЗНАЧИТ, НУЖНО УЕЗЖАТЬ. Раз он не может присоединиться к генералу де Голлю и не желает ни в коем случае участвовать в зверской политике