ФАДЕЕВ И МАРШАК

ФАДЕЕВ И МАРШАК

Александр Александрович Фадеев и Самуил Яковлевич Маршак знакомы были еще со времени Первого съезда Союза советских писателей, а может быть, встречались раньше. Но дружить они стали, когда Маршак переехал в Москву. Фадеев не скрывал не только своего уважения, но и симпатии к Маршаку. Очень считался с его мнением. Не со многими Маршак был на «ты». В числе этих немногих — Фадеев. Не имея прямого доступа к Сталину, Маршак не раз обращался с просьбами о помощи к другу-писателю Фадееву, а тот уже к самому вождю. Так было не раз.

Сегодня, когда стало привычным, едва ли не признаком хорошего тона не только рассуждать, но и осуждать прошлое, разговор о Фадееве в книге о Маршаке не только уместен, но и необходим.

Немногие сумели так емко и лаконично сказать о творчестве Маршака, как это сделал Фадеев в своем выступлении в Колонном зале Дома союзов 14 ноября 1947 года, на вечере, посвященном шестидесятилетию Маршака: «Самуил Яковлевич принадлежит к самым крупным писателям нашей Советской страны, к той когорте писателей, которые принесли советской литературе общенародное признание и мировую славу…

Мне кажется, что если рассматривать Самуила Яковлевича в разрезе детской литературы, то он является первым во всей той линии развития советской детской литературы, которая выделяет ее в мире как основательницу совершенно новой, принципиально новой литературы для детей.

Маршак в полной мере является отцом этой литературы, и новаторство его в этой области имеет настолько принципиальное значение, что можно смело, без преувеличений сказать, что творчество Самуила Яковлевича для детей является новым словом в мировом развитии детской литературы…

Поэтому я прежде всего и хочу отметить эту главную сторону в творчестве Маршака: он является новатором мирового масштаба в развитии детской литературы, потому что сказал в ней действительно новое слово детского писателя социалистического общества…

И наконец, Маршак является великолепным переводчиком западноевропейской, в частности английской, поэзии, которая в переводах Маршака, в его художественной интерпретации стала фактом русской поэзии…

Мне кажется, что это соединяется в Маршаке через изумительное и не так часто распространенное качество, существующее в нем (может быть, в наибольшей степени, чем среди других наших поэтов) светлое и прозрачное пушкинское начало, при котором Маршаку решительно все, к чему бы ни притронулась его рука, хочется сделать очень ясным, светлым, прозрачным, гармоничным…

Всем своим творчеством он является коренным отрицанием формалистической линии в поэзии, и не только формалистической линии, а коренным отрицанием всякой литературщины в поэзии…

С. Я. Маршак идет в нашей поэзии именно по этой пушкинской линии. Если искать родство его стихов с какими-нибудь стихами в прошлом, то они прежде всего родственны пушкинскому стиху. И пусть это парадоксальное мое утверждение не будет вами принято в том смысле — а что похожего у него на „Полтаву“ или на „Я помню чудное мгновенье“? Пусть это будет понято в том прямом и в то же время сокровенном смысле, в каком я сказал: творчеству Маршака присуща пушкинская ясность стиха, прозрачность, отсутствие литературщины, принятие стиха только тогда, когда он может с такой же ясностью и прозрачностью дойти до любого читателя».

Человек, так много сделавший для становления и развития новой советской литературы, Александр Александрович Фадеев не нуждается в адвокатской защите. И все же приведу пример порядочности Фадеева. Это строки из дневника Корнея Ивановича Чуковского, написанные 12 ноября 1946 года: «Фадеев ведет себя по отношению ко мне изумительно. Выслушав фрагменты моей будущей книги, он написал 4 письма: два мне, одно Симонову в „Новый мир“, другое Панферову — в „Октябрь“, хваля эту вещь; кроме того, восторженно отозвался о ней в редакции „Литгазеты“ и, говорят, написал еще большое письмо о том, что пора прекратить травлю против меня».

И еще был писатель, в судьбе которого приняли участие и Маршак, и Фадеев. Речь идет о Михаиле Булгакове. Булгаков и Маршак были знакомы еще с начала 1930-х годов. Тому немало свидетельств в дневниках Булгакова. Самуил Яковлевич не входил в круг близких друзей Михаила Афанасьевича, но они уважали и ценили друг друга. Фадеев же появился в доме Булгакова лишь в 1940 году, когда Михаил Афанасьевич был тяжело болен. 5 марта 1940 года Булгаков записал в дневнике: «Приход Фадеева. Разговор (подобрался сколько мог)». Булгаков, указав на Елену Сергеевну (жена Булгакова. — М. Г.), сказал ему: «Я умираю, она все знает, что я хочу». Фадеев, стараясь держаться спокойно и сдержанно, ответил: «„Вы жили мужественно, вы умираете мужественно“. После чего выбежал на лестницу, уже не сдерживая слез».

Еще в годы войны Елена Сергеевна Булгакова приступила к исполнению своего обещания, данного умирающему мужу. Подтверждение тому — письмо Фаины Раневской к Михоэлсу (1944 год): «Дорогой, любимый Соломон Михайлович! Тяжело бывает, когда приходится беспокоить такого занятого человека, как Вы, но Ваше великодушие и человечность побуждают в подобных случаях обращаться именно к Вам. Текст обращения, данный Я. Л. Леонтьевым, отдала Вашему секретарю, но я не уверена, что это именно тот текст, который нужен, чтобы пронять бездушного и малокультурного адресата! Хочется, чтобы такая достойная женщина, как Елена Сергеевна, не испытала лишнего унижения в виде отказа в получении того, что имеют вдовы писателей меньшего масштаба, чем Булгаков. Может быть. Вы найдете нужным перередактировать текст обращения. Нужна подпись Ваша, Маршака, Толстого, Москвина, Качалова…»

В 1946 году Елена Сергеевна обратилась к Сталину с просьбой помочь спасти творчество Булгакова от незаслуженного забвения: «Дорогой Иосиф Виссарионович, я прошу Вашего слова в защиту писателя Булгакова. Я прошу именно Вашего слова — ничто другое в данном случае помочь не может.

Сейчас, благодаря Вам, Советская Россия вспомнила многие несправедливо забытые имена, которыми она может гордиться. Имя Булгакова, так беззаветно отдавшего свое сердце, ум и талант бесконечно любимой им Родине, остается непризнанным и погребенным в молчании. Я прошу Вас, спасите вторично Булгакова, на этот раз от незаслуженного забвения».

На сей раз, в отличие от довоенного периода, когда вождь удостоил Булгакова беседой по телефону, вдове писателя он не удосужился не только позвонить — он даже не ответил на ее письмо. Шли тяжелые послевоенные годы. И только во времена хрущевской «оттепели» была создана комиссия по литературному наследию Булгакова. Вошли в нее Фадеев и Маршак. Неоднократные обращения в эту комиссию Елены Булгаковой ни к чему не привели. Потеряв надежду, она обратилась к Маршаку лично: «Дорогой Самуил Яковлевич, простите, что на машинке, но так будет легче и для Вас, и для меня, — привычка, я и детям и маме пишу всегда на машинке.

Я нарочно пишу Вам, а не звоню по телефону, потому что, когда я слышу Ваш больной голос, я не могу ничего толком сказать Вам, мне делается стыдно, что и я затрудняю Вас своими делами. Но сказать мне необходимо, так как Вы — единственный человек, с которым я могу говорить об этом. К Александру Александровичу (к Фадееву. — М. Г.), к моему великому сожалению, я не могу позвонить.

Что же касается Леонова, Федина, которых я знаю мало, или Суркова, Поликарпова, которых я совсем не знаю, то к ним я не могу звонить. Да и кроме того, если Федин мог сказать Вам, что „это трудное дело, ведь вот Горьким [имеется в виду наследники. — М. Г.] не продлили [авторские права. — М. Г.]“ — о чем тогда говорить?..

И Вы хотите, чтобы я сейчас звонила к людям, равнодушным людям, мало мне знакомым, и просила их о милости. Нет, родной мой, тогда не нужно ничего!..

Сейчас булгаковскую судьбу решают трусливые редакторы их издательства „Искусство“. А почему не читатель? Если бы объявить подписку Булгакова и напечатать столько экземпляров, на сколько будет сделана подписка? А почему издательство „Советский писатель“ не хочет издавать Булгакова?

Пишу Вам ночью, потому что мысли меня одолели и мне не спится. Только Вы мне не звоните по телефону, а лучше напишите. Я не могу говорить обо всем этом без слез, а потом проклинаю себя ночами за это.

И последнее — если все мои предположения, все мои надежды на Вас обоих ошибочны, то, прошу Вас, верните мне все эти бумаги, я проделаю последнюю попытку добиться справедливости, написав письмо Правительству. Я не могу медлить, все сроки прошли!

Обнимаю Вас.

Ваша Елена Булгакова.

В ночь на 6 января 1955 года».

Итак, в очень трудные минуты у вдовы Булгакова сохранилась надежда лишь на два имени — Фадеев и Маршак.

В письме Корнею Ивановичу Чуковскому от 10 мая 1960 года Маршак писал: «Фадеев накануне самоубийства пришел ко мне и застал у меня Тамару Григорьевну. Он был немного более сдержан, чем всегда, но по его виду я никак не мог предположить, что передо мной человек, который на другой день лишит себя жизни.

Он подробно расспрашивал меня о моем здоровье, о том, куда я намерен поехать лечиться.

А я заговорил с ним о Твардовском, с которым он незадолго перед этим серьезно поссорился. Мне очень хотелось их помирить.

Не желая мешать нашему разговору, Тамара Григорьевна поспешила проститься с нами, и я вышел проводить ее. В коридоре она сказала мне вполголоса, но твердо и уверенно:

— Не говорите с ним ни о себе, ни о Твардовском. Вы посмотрите на него!

Она заметила то, что как-то ускользнуло от меня, знавшего Фадеева гораздо больше и ближе».

Самуил Яковлевич рассказал об этой встрече с Фадеевым своему сыну и другу Иммануэлю Самойловичу. И добавил: «Как жаль, что я не напомнил Александру Александровичу слова Иова: „Что бы ни предпринимал человек, он делает это для жизни своей“».

Вскоре после самоубийства Фадеева Маршак посвятил памяти своего многолетнего, искреннего и истинного друга такие стихи:

Молодой, седой и статный,

Как березы стройный ствол,

В путь ушел ты невозвратный,

Раньше времени ушел.

Не в тайге, где ты когда-то

Партизаном воевал,

Не в боях на льду Кронштадта

Ты убит был наповал.

Ты, не знавший неудачи,

Скошен собственной рукой.

Погубил тебя на даче

Беспокойный твой покой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

С. Маршак ПОСЛАНИЕ

Из книги Воспоминания о Корнее Чуковском автора Коллектив авторов

С. Маршак ПОСЛАНИЕ 75-летнему К. И. Чуковскому от 70-летнего С. Маршака Корней Иванович Чуковский, Прими привет мой маршаковский. Пять лет, шесть месяцев, три дня Ты пожил в мире без меня, А целых семь десятилетий Мы вместе прожили на свете. Я в первый раз тебя


9. ВОЛОШИНЫ И МАРШАК

Из книги Снова Казанова (Меее…! МУУУ…! А? РРРЫ!!!) автора Бетаки Василий Павлович

9. ВОЛОШИНЫ И МАРШАК Первые пятна памяти. Лёва Друскин. С.Я. Маршак.О Максе Волошине — которому случилось быть моим крёстным — я знаю практически только по рассказам: он умер, когда мне было два года. Детская память — светлые пятна в полной тьме.Самое яркое пятно —


Маршак — поэт

Из книги Разговоры с Раневской автора Скороходов Глеб Анатольевич

Маршак — поэт — Вот мы с вами говорили о Маяковском. А знаете, кого из своих современников-поэтов он ценил? — спросила Ф. Г. — При том, что знал цену поэзии и высший балл ставил прежде всего самому себе?Восторг у него вызывали стихи Маршака. Он не раз повторял строчки из


XX. Фадеев

Из книги Эпилог автора Каверин Вениамин Александрович

XX. Фадеев 1Отношения между Фадеевым и мною были приоткрыты в статье «За рабочим столом», которая шесть лет пролежала в редакции «Нового мира». Первоначально она называлась «Белые пятна» — литературная история советского периода была представлена в ней как бы в виде


Гейзер М. Самуил Маршак

Из книги Маршак автора Гейзер Матвей Моисеевич

Гейзер М. Самуил Маршак Я бесконечно благодарен Иммануэлю Самойловичу Маршаку — без его участия этой книги не было бы вообще или она была бы совсем иной. Особая благодарность Юдифи Яковлевне Маршак-Файнберг, Марии Андреевне Маршак, поведавшим мне много нового и


МАНДЕЛЬШТАМ, МИХОЭЛС, МАРШАК

Из книги Раневская, что вы себе позволяете?! автора Войцеховский Збигнев

МАНДЕЛЬШТАМ, МИХОЭЛС, МАРШАК В начале — несколько слов о влиянии библейской поэзии Маршака на творчество Мандельштама. Самуил Яковлевич был старше Осипа Эмильевича немногим больше чем на три года. Первые стихи свои на библейскую тему Маршак написал еще в начале XX века,


ЧУКОВСКИЙ И МАРШАК

Из книги Письменный стол автора Каверин Вениамин Александрович

ЧУКОВСКИЙ И МАРШАК Эти два имени в сознании нескольких поколений читателей запечатлелись как что-то единое, воспринимаются как целое. Наблюдательный и остроумный Виктор Шкловский, хорошо знавший и Чуковского, и Маршака, сравнивал их с Томом Сойером и Геком Финном — эти


ШЕКСПИРОМ ЗАВОРОЖЕННЫЕ… (Маршак и Пастернак)

Из книги Как знаю, как помню, как умею автора Луговская Татьяна Александровна

ШЕКСПИРОМ ЗАВОРОЖЕННЫЕ… (Маршак и Пастернак) В судьбах Самуила Маршака и Бориса Пастернака было немало общего. Оба они родились и выросли в интеллигентных семьях. Каждому из них выпало отрочество вундеркиндов. Каждый довольно рано познал на себе прелести «процентной


МАРШАК И ГЕЙНЕ

Из книги Фаина Раневская. Фуфа Великолепная, или с юмором по жизни автора Скороходов Глеб Анатольевич

МАРШАК И ГЕЙНЕ Пушкин назвал переводчиков «почтовыми лошадьми просвещения». И это воистину так. Не могу согласиться с Робертом Фростом, сказавшим, что поэзия погибает в переводе. Мне гораздо ближе Жуковский: «Переводчик в стихах — соперник». Почему в этой книге мы так


МАРШАК, АХМАТОВА, БРОДСКИЙ

Из книги 100 знаменитых евреев автора Рудычева Ирина Анатольевна

МАРШАК, АХМАТОВА, БРОДСКИЙ Эта глава неслучайна в нашей книге. Маршак и Ахматова были знакомы давно. Когда они встретились впервые, сегодня установить трудно, но не вызывает сомнения, что знали друг о друге еще в 1910-х годах, на закате Серебряного века русской литературы.


5. Самуил Маршак

Из книги автора

5. Самуил Маршак Стихи Маршака Раневская обожала. И вот что удивительно: Маяковский, который был очень честолюбив, среди своих современников, пожалуй, только Маршака считал выше себя. Он любил читать его стихи, правда, в своем, «рубленом» темпе, но от этого они звучали


ФАДЕЕВ

Из книги автора

ФАДЕЕВ Я шла из театра с Мамонтовского переулка (где я работала в 1936 году) к маме и брату, которые жили во дворе дома Герцена на первом этаже в странной маленькой квартирке, выгороженной из бывшего особняка. Там были печки, там были ставни, там была темная столовая величиной


МАРШАК — ПОЭТ

Из книги автора

МАРШАК — ПОЭТ — Вот мы с вами говорили о Маяковском. А знаете, кого из своих современников-поэтов он ценил? — спросила Ф. Г. — Притом, что знал цену поэзии и высший балл ставил прежде всего самому себе?Восторг у него вызывали стихи Маршака. Он не раз повторял строчки из


МАРШАК САМУИЛ ЯКОВЛЕВИЧ

Из книги автора

МАРШАК САМУИЛ ЯКОВЛЕВИЧ (род. в 1887 г. – ум. в 1964 г.) Советский поэт, классик детской литературы (стихи, сказки, пьесы). Автор книг «Избранная лирика» (1962 г.), «Воспитание словом» (1961 г.), «Вначале жизни» (1960 г.) и др. Переводчик В. Шекспира, Р. Бернса, У. Блейка, У. Вордсворта, Дж.