Глава 9 Киномания

Глава 9 Киномания

— Ура-а-а! Лёнька, я выиграла! Сергей, гони рубль!

— Недам!

— Ты же проиграл!.. Что таращишь глазки?

— Не отдам! Я отыграюсь! Давай играть еще!

— Посмотри на часы… Хватит на сегодня! Нам с Лёней пора домой… Поздно!..

— Нет, давай еще раз! Я хочу отыграться!

Я отыграюсь!

— Сереж, это нечестно, отдавай рубль! Лёнь, а ты чего молчишь? Скажи ему, пусть отдаст долг.

Мы в гостях у наших друзей — Львовых. Сергей — муж моей подруги Лены Герсони. Мы любим бывать здесь, тем более что ребята привезли из Швейцарии массу кассет с новейшими зарубежными фильмами и видео, по тем временам большую редкость.

Киноман Лёня, просмотрев две замечательные картины и удовлетворив свой интерес, в споре держал нейтральную позицию.

На улице — лютая зима, а дома — жарко, и мы с наслаждением пьем холодное пиво и играем в кости. Вчетвером сыграли не одну партию, а в последней, уже основательно очумевшая, я один на один с Сергеем одержала победу. Мы с ним люди азартные, почти кричим, дымимся в игровом азарте, волосы — дыбом, глаза вылезают из орбит.

— Давай сыграем еще один раз с тобой, посмотришь — я выиграю! Давай!! — пузырится Сергей, как хамелеон окрашиваясь в бойцовский цвет бордо.

— Перестань! Говорю тебе, хватит! Хватит на сегодня! Ты проиграл! Тебе жалко рубля?!! — мои брови вскакивают на лоб, там и застревают, держа почти трагическую паузу. Пиво внутри закипает. Ленка тоже что-то там подкрикивает-подвизгивает, поддерживая своего партнера по бизнесу, — ну точно лиса Алиса и кот Базилио! И я одна против двух. Лёнька над всеми нами подсмеивается, изображая нас, гримасничает.

Пусть с рублевым долгом у меня ничего не вышло, «долг чести» и «это не по-мужски» не сработало, зато ребята в этот вечер сделали нам с Лёней щедрый подарок, дав просмотреть роскошные фильмы.

Лёня с сигаретой во рту уже топчется у книжной полки, вытаскивая одну книгу за другой, забывая стряхивать пепел в пепельницу. Чтоб прекратить это безобразие, зову его на выход.

Попрощавшись с друзьями, с удовольствием получив приглашение на следующее свидание, мы выходим на улицу

Боже, как темно!.. И как холодно!.. Еще не остывшую от жаркого спора, разгоряченную, меня начинает трясти. В последний раз сравниваю ребят с котом и лисой, после чего мой быстро обледеневший рот на время замолкает. На дворе — градусов тридцать, а на мне осенние туфли.

— Нинченька, потерпи, миленький, сейчас поймаем такси, — подбадривает меня Лёня, растирая мои руки и спину. Одна машина — мимо, другая, третья, — ни одна не останавливается: все спешат домой к теплу, а у меня уже стали покалывать пальцы ног.

Стоим обнявшись.

— Тебя в твоей волчьй шапке никто не узнает, — проблеял мой рот, — сдвинь ее на затылок, открой лицо…

Лёня уже снялся в «Экипаже», и уж с машинами у него никогда не было проблем. А сейчас его лохматая шапка натянута почти до носа. Он смешно бьет по шапке, совсем закрывая ею лицо, и — машина останавливается. Уже совсем замороженные, посиневшие, втискиваемся в машину

— Ой! — вскрикивает водитель, обозначая таким образом, что узнал артиста. На лице такая степень восторга, ну точно увидел явление Христа народу. Потом шея быстро отворачивается, руки где-то копошатся и вытаскивают деньги и паспорт. И пока Лёня своим автографом не испортил купюру в 10 рублей — для его жены и паспорт — для него, машина не тронулась с места.

Водитель долго вел машину молча, не убирая с лица восторженной улыбки.

Какое радостное было время, когда мы с Лёней имели возможность приходить к нашим друзьям, знакомым и смотреть на видео фильмы. Таких мест было три. В нашем же доме проживала еще одна семья — Китовы Володя и Оля, у которых мы также проводили немало времени у экрана телевизора. И у них тоже было видео и много зарубежных картин. После просмотра фильм долго обсуждался. А за чаем или за какими-нибудь изысканными напитками разговор плавно менял вектор в сторону поэзии, о которой оба, и Лёня, и Володя, могли говорить бесконечно. В общем, интеллигентные посиделки в интеллигентной семье. И было еще одно место, куда мы приходили и где застревали часов на десять.

Был у Лёни замечательный, очень милый приятель Петя. Лёня называл его Петруччо. Так вот этот Петруччо приглашал нас к себе рано утром, уходил на работу и возвращался уже вечером, когда мы с Лёней успевали просмотреть по пять, шесть фильмов. У Пети было много «ужастиков» — первых фильмов ужасов.

В комнате темно, окна зашторены. Мы одни. На экране хрипящие зомби. Лёнька меня пугает, тоже хрипит, как те мертвяки, протягивает ко мне руки… Понимаю: на экране загримированные артисты, и это всего лишь фильм, и Лёня не зомби, а все равно становится не по себе.

— Ну, все дуркуете? — это пришел с работы Петя. Фильм кончился. Переводим дух. Головы тяжелые, но мы счастливы. Петька улыбается — ему очень идет улыбка, они обмениваются с Лёней шутками, и вскоре мы уходим, зная, что через короткое время придем сюда опять.

Но самое большое наслаждение Лёня испытывал от общения со своим другом, главным «домовым» Госфильмофонда Владимиром Дмитриевым. Оба, страстно влюбленные в кино, обладающие о нем энциклопедическими знаниями, они могли разговаривать часами, обсуждая интересующие их фильмы, называя имена и фамилии режиссеров, которые я слышала впервые. Слушая их с жадным вниманием, я старалась как можно больше запомнить, одновременно понимая, что усвоить такой огромный объем информации, к сожалению, невозможно.

С Володей и его очаровательной женой Татьяной Лёня познакомился давно, задолго до нашего законного брака. В театре он находил удобный момент, когда никого не было рядом, и сообщал мне, что «завтра мы с нашими артистами едем в Госфильмофонд». Это было для меня подарком: я знала, что увижу классное кино и, заранее радуясь этому событию, быстро целовала своего любимого.

— Смотри, не опоздай… Я завтра буду видеть тебя и буду счастлив… До завтра, родная…

Какие счастливые были времена! И как мы были молоды и красивы… И как талантливо дружили!