Игорь Дергунов ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ ЕГО БЫЛО ЗА ЧТО

Игорь Дергунов

ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ ЕГО БЫЛО ЗА ЧТО

В отношении Михаила Сергеевича Евдокимова знакомый сказал: «Пусть бы он оставался артистом, политиком или пчеловодом, лишь бы жил. Но его не стало. И по тому, как его оплакивала вся страна, стало ясно, что ему удалось нечто большее, что может артист или губернатор».

Мое знакомство с Михаилом Сергеевичем состоялось в 1987 году во время концерта, который шел в Центральном научно-исследовательском институте «Электроника». Программа состояла из двух отделений. В первом выступали самодеятельные артисты, в том числе и я со своими авторскими песнями. Во втором – профессиональные артисты.

После концерта нас пригласили на небольшой банкет, где я исполнил несколько своих песен. Они понравились Мише. Он говорит: «Я бы хотел вас пригласить к себе домой, на сибирские пельмени. Как вы на это смотрите?»

Я принял предложение. Почему? Потому что, когда впервые увидел по телевидению этого стройного, симпатичного паренька, – изумился его таланту. В то время я не понимал, как так тонко можно спародировать того или иного артиста, показав его характер и другие, присущие только ему манеры.

Спустя какое-то время, встреча состоялась. Мы стали друзьями. Почему? Скорее всего потому, что на некоторые вещи мы смотрели одинаково. В первую очередь это касалось таких понятий, как зло, добро, подлость, проявлялось в отношении к людям.

Он предложил мне стать его администратором. Побывали с ним почти во всех городах России. Неоднократно выезжали за границу. Во время поездок с концертами к нему везде относились с большой любовью. Любить и уважать его было за что. Прежде всего, наверное, за врожденную простоту и любовь не только к своим землякам, но и ко многим людям, которые его окружали.

Небольшой штрих к сказанному. Как-то возвращались из Верх-Обского в Москву. Миша решил встретиться с друзьями на выезде из Бийска, возле поста ГАИ. Подходят сотрудники, зная, что в машине Евдокимов, и просят:

– Михаил Сергеевич! У нашего работника сегодня день рождения. Духи ей купили. Не могли бы что-нибудь на коробочке написать?

– А где именинница? – спросил Миша.

– Она постеснялась, в помещении находится.

Миша расписался. Обернувшись ко мне, говорит:

– Игорь! Бери гитару. Пойдем, поздравим.

Зашли в домик. Обращаясь к девушке, Миша говорит:

– Я не знал, что у вас сегодня день рождения. Я бы с подарком приехал. Ну, знаете что, – произнес он, глядя на девушку, а потом вдруг снял с себя золотую цепочку и надел ей на шею.

Девушка застеснялась. Стала отказываться, не зная, как в таком случае поступить.

– Ничего, ничего. Это подарок от меня.

Гаишники в недоумении. Именинница – тем более.

Потом говорит мне:

– Давай песни петь.

Мы, наверное, с час пели для именинницы.

Я думаю, что для Михаила не так важна была цепочка, сколько внимание к человеку.

Поэтому, постоянно находясь с Мишей рядом и хорошо зная, каким он был, мне тяжело сейчас говорить о нем в прошедшем времени…

В конце июля 2005 года он позвонил мне в Москву:

– Приезжай на Алтай. Ты давно тут не был… Раису Григорьевну прихвати. Друзья тебя тут ждут.

Вопрос был так поставлен, что отказаться неудобно. Тем более, что в Верх-Обском проходил известный турнир по футболу и волейболу на приз Михаила Сергеевича Евдокимова. Ожидался праздничный концерт. Финал концерта приходился на тридцать первое июля. В этот день мы с супругой были у Миши в доме.

Праздничные мероприятия получились хорошими. Выступали известные московские артисты. Миша пел про Алтай. Много говорил. Я почувствовал в его выступлениях какую-то скованность. Может, усталость? Я не знаю, обратил ли кто внимание на его фразу, сказанную со сцены, но я четко уловил ее: «Если что-то… Простите меня. И никому не верьте».

Я не понял, к чему это было сказано, а спросить не успел…

Я спал на втором этаже. Утром, седьмого августа, спустился вниз. Михаил Сергеевич с Галиной Николаевной готовились к отъезду в Полковниково. Миша был в хорошем настроении. Мы с ним обнялись. Я говорю:

– Ну что, Михаил Сергеевич, удачи!

Это было примерно в девять тридцать. И вдруг через час – жуткое известие. Гости, которые остались в доме, плакали, ужасались, что Миша погиб. Я это принял за какой-то бред. Не понимал, о ком идет речь. Не дай Бог никому такое пережить. Я видел, как остро люди приняли эту трагедию, не помню, чтобы у кого-то еще было столько народа на похоронах. Вот с такой любовью и искренним соболезнованием хоронили Мишу. Было море цветов. По всей трассе Барнаул – Бийск, протяженностью в двести километров, люди часами ждали катафалк с телом покойного. Стояли с детьми, чтобы проводить Мишу в последний путь.

Я помню, как на траурном митинге одна женщина сказала, на мой взгляд, очень правильные слова: «Миша перед Богом оправдается нашей любовью».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

2. «Ведь это было, было наяву…»

Из книги автора

2. «Ведь это было, было наяву…» Ведь это было, было наяву — Совсем не сон, совсем не наважденье. (И я лишь лгу теперь, что я живу И всех ввожу напрасно в заблужденье.) …но стоит только отойти, присесть, Закрыть глаза, — чтоб начало казаться, Что дальше невозможно спать и


«Он уважать себя заставил»

Из книги автора

«Он уважать себя заставил» В 1992 году Россия находилась в сложном положении. Советский Союз уже распался, а новая республика ещё не успела набрать очки на мировой арене. Нас резко перестали уважать на Западе. И тогда возникла задача попробовать их напугать, причем не на


Булат Окуджава Божественная суббота, или Стихи о том, каково нам было, когда нам не было, куда торопиться

Из книги автора

Булат Окуджава Божественная суббота, или Стихи о том, каково нам было, когда нам не было, куда торопиться Зиновию Гердту Божественной субботы хлебнули мы глоток, от празднеств и работы закрылись на замок. Ни суетная дама, ни улиц мельтешня нас не коснутся, Зяма, до


А если бы не было Сталина, то и фильма о Грузии не было бы?

Из книги автора

А если бы не было Сталина, то и фильма о Грузии не было бы? Народный художник СССР, президент Академии художеств А.М. Герасимов стал художественным летописцем И.В. Сталина. Еще в 1938 году получила известность его картина «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле». В 1949 году его


Игорь Дергунов ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ ЕГО БЫЛО ЗА ЧТО

Из книги автора

Игорь Дергунов ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ ЕГО БЫЛО ЗА ЧТО В отношении Михаила Сергеевича Евдокимова знакомый сказал: «Пусть бы он оставался артистом, политиком или пчеловодом, лишь бы жил. Но его не стало. И по тому, как его оплакивала вся страна, стало ясно, что ему удалось нечто


Глава первая О том, что было в детстве Дали, а чего не было

Из книги автора

Глава первая О том, что было в детстве Дали, а чего не было Сидел на кухне и ел горячие сырники со сметаной. Сметана была холодной — принес с мороза. Поливал ею горячие сырники и видел висящую на холодильнике репродукцию «Осеннего каннибальства» Сальвадора Дали.Жена моя,


И уважать себя заставил

Из книги автора

И уважать себя заставил Его нельзя было не заметить, не оценить, не полюбить. Сам он к тому не прилагал никаких усилий, и пальцем не шевельнул. Но своего добился – прорвал блокаду враждебности и отчуждения, растопил ледяные глыбы.Осенью 66-го, увы, после чемпионата мира, был


Здесь расстреливают, словно лес вырубают… И люди перестали уважать друг друга

Из книги автора

Здесь расстреливают, словно лес вырубают… И люди перестали уважать друг друга Когда я вернулся с фронта, приятели разрешили мне присоединиться к их загадочным экспедициям. И вот мы среди гор, в одной из деревушек, где мир уживается с террором.– Да, мы их всех расстреляли,


ЧТО БЫЛО, ТО БЫЛО Борьба за мир в свете криминалистики

Из книги автора

ЧТО БЫЛО, ТО БЫЛО Борьба за мир в свете криминалистики Приводимые ниже документы присланы в редакцию Александром Шатравкой. Они взяты из его судебного дела и стоили ему четырех лет тюрьмы в 1982-86 гг. Документы столь красноречивы, что едва ли нуждаются в наших


Чтобы любить, его надо было знать

Из книги автора

Чтобы любить, его надо было знать Человеком — как и музыкантом — он был ярко «очерченным», необычным во всем. Внешне производил впечатление «застегнутого на все пуговицы», неприступного и хмурого. То была, однако, необходимая защита от любопытства окружающих, от людской


Чтобы любить, его надо было знать

Из книги автора

Чтобы любить, его надо было знать Человеком — как и музыкантом — он был ярко «очерченным», необычным во всем. Внешне производил впечатление «застегнутого на все пуговицы», неприступного и хмурого. То была, однако, необходимая защита от любопытства окружающих, от людской


ГЛАВА ВТОРАЯ ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО

Из книги автора

ГЛАВА ВТОРАЯ ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО И так, весной 1963 года я отдыхал в родном селе. Гулял по полям и лесам, помогал сестре на огороде: таскал на носилках навоз, копал гряды, сажал огурцы, морковь, свеклу, поливал… Работы в сельском хозяйстве невпроворот. Хоть и


«ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО...»

Из книги автора

«ЭТО БЫЛО НЕДАВНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО...» Когда после трудного и суматошного дня мне порою сейчас не спится, я начинаю вспоминать лучшие минуты своей жизни, и моя память, как на автопилоте, обычно приводит меня в горы... Мысленно я иду по тропам Домбая, через лесок к «Матильде»,