«И ЧЕТЫРЕ СТРАНЫ ПРЕДО МНОЙ РАССТЕЛИЛИ ДОРОГИ...» 

«И ЧЕТЫРЕ СТРАНЫ ПРЕДО МНОЙ РАССТЕЛИЛИ ДОРОГИ...» 

— ...Марин, ты только посмотри, у меня такое впечатление, будто перед нами живые Блохин с Буряком! А? — под куполом громадного монреальского супермаркета раздался знакомый голос

Ребята, не веря своим ушам, оглянулись по сторонам и, только подняв головы, увидели стоящего над ними на лестнице Владимира Высоцкого, а рядом с ним — нет, это — наваждение! — была Марина Влади. Быть того не может!

— Может, может, — успокоил растерявшихся олимпийцев Высоцкий. — Привет, Олег! Здорово, Леня! Знакомьтесь, моя жена... Мариночка, а это наши футбольные звезды. Олег, между прочим, обладатель «Золотого мяча» как лучший футболист Европы... Вы уже как, справились?

— В общем-то, да, — сказал Блохин, который первым пришел в себя от неожиданной встречи.

— Тогда вперед!

На улице они заглянули в первое попавшееся кафе. Заказали бутылку русской водки. Высоцкий уточнил: «Вы как?» — «А, — махнул рукой Буряк, — уже все, что можно на Олимпиаде, мы проиграли!» Посидели, поболтали, вспомнили общих московских и киевских знакомых. «Потом, — рассказывал Блохин, — Володя спросил, можно ли нас украсть на несколько часов. Спустя полчаса мы приехали в симпатичный двухэтажный дом, ключи от которого оставили Марине и Володе уехавшие в Париж друзья».

Пользуясь отсутствием хозяев, Владимир с Мариной приняли гостей по-московски, с размахом. «У Лени накануне был день рождения, — вспоминал Олег Блохин, — и мы, смущаясь, конечно, попросили записать кассету на память. Под рукой кассеты не оказалось, и Высоцкий пошел по дому, нашел чистую... и стал петь. У него было прекрасное настроение, он смеялся, шутил... Мы обменялись адресами и телефонами... К 22.30 нам нужно было вернуться. Володя и Марина вышли и посадили нас на такси...»

Маринина подруга Диана Дюфрен, в доме которой они остановились, перед своим отъездом успела познакомить их со всеми «нужными людьми» и передала Владимира и Марину с рук на руки Жилю Тальбо. Тот, послушав Высоцкого, прикинул финансовые риски и предложил записать диск. Окрыленный неслыханной оперативностью, Высоцкий тут же начал думать о том, кто может сделать аранжировку, искал варианты оформления обложки, созвонился с Максимом ле Форестье и попросил его написать предисловие к пластинке. Потом Жиль повез их к звукоинженеру Андре Перье, «лучшему уху американского континента». В его студии Владимир записал отобранные вместе с Мариной песни.

Легкомысленное, но удивительно приятное канадское путешествие лишь в самом конце было несколько омрачено. У одного из отелей они случайно увидели звезду Голливуда, самого Чарльза Бронсона. Володя упросил Марину: «Познакомь...» Марина подошла к американцу: «Вот русский актер, очень известный, хотел бы с вами познакомиться». Бронсон даже слушать не стал, отмахнулся: «1Ъу эвэй!» — «Ну и хрен с тобой, — сказал, глядя на него в упор, Владимир. — Приедешь в Москву, я тоже с тобой знакомиться не захочу».

В Канаде наши путешественники оказались после кратковременного пребывания в Штатах. Пока летели, Высоцкий был в прекрасном расположении духа, развлекался, вспоминая рассказ О’Генри «Вождь краснокожих»: «Держи его крепче, тогда я успею добежать до канадской границы!» Марина громко хохотала, смущая соседей по салону. А Владимир все не унимался и тихонько, на ухо, напевал ей:

Пили мы — мне спирт в аорту проникал, —

Я весь путь к аэропорту проикал.

К трапу я, а сзади в спину — будто лай:

«На кого ж ты нас, покинул, Николай!»

В Нью-Йорке они жили у Миши Барышникова, который собирался в Европу, «Желтого дьявола» в городе они так и не нашли. Зато их нашли телевизионщики компании Си-Би-ЭС и пригласили принять участие в программе «60 минут». Соглашайся, советовали новые американские знакомые, передача популярная, там работают нормальные, цивилизованные люди. Споешь несколько песен, тебя узнает Америка. Это шанс! Чего ты боишься?

— Да ничего я не боюсь!

Ведущий Дан Ратгер был доброжелателен и обаятелен. Обсудили, какие песни хотел бы спеть Высоцкий, о чем они. Остановились на трех — «Я не люблю», «Уходим под воду» и «Утренняя гимнастика». Самый острый вопрос прозвучал в конце интервью: «Может быть, это не так, но мне кажется, кое-кто в СССР беспокоится, вернетесь ли вы обратно. Я не ошибаюсь?»

— Ну почему?! — запротестовал Высоцкий. — Ну что вы! Я уезжаю уже четвертый или пятый раз, и всегда возвращаюсь. Это смешно! Если бы я был человеком, которого боятся выпускать из страны, так это было бы совершенно другое интервью. Я спокойно сижу перед вами, спокойно отвечаю на ваши вопросы. Я люблю свою страну и не хочу причинять ей вред. И не причиню никогда...

Когда прощались, Владимир поинтересовался, когда эфир. «О, точно сказать трудно, — напыжился Раттер. — У передачи очень высокий рейтинг, мы делаем интервью впрок, гости программы стоят в очереди. Вам ведь хорошо знакомо такое понятие «очередь»?» — «Конечно». — «Мы постараемся вам сообщить, может быть, через ваших друзей, когда передача выйдет в эфир».

Ждать пришлось полгода. «60 минут» с его участием вышла только в феврале следующего года. Те, кто смотрел ее, хвалили, говорили, что в студии Владимир не терялся, отвечал уверенно, вел себя раскованно, пел здорово. Правда, к вопросам сделали такие подводки, что мы хохотали.

— То есть?

— Ну, например, сказали, что в юности ты успел попробовать советских лагерей. А сейчас как актер имеешь деньги и привилегии, какие имеют очень немногие советские граждане. Ну и так далее.

— Вот собаки!

Пока Барышников еще был в Нью-Йорке, Владимир попросил его договориться о свидании с Иосифом Бродским. Миша не очень охотно, но исполнил просьбу. Условились встретиться с поэтом в кафе в Гринич-Виллидж.

Марина лишь краем уха где-то слышала эту фамилию, а со стихами Бродского и вовсе не была знакома. Владимир рассказал ей печальную историю Бродского, приключившуюся с ним в начале 60-х Марина не поверила:

— Как это, поэта посадили за тунеядство?

— Да, — грустно улыбнулся Владимир. — Вот почему Любимов и не советует мне бросать театр, говорит: хоть не посадят, как Бродского...

— А ты что... в самом деле решил?..

— Нет! Пока нет...

При встрече Бродский сразу поставил Высоцкого в тупик «А я о вас знаю. Первый раз услышал фамилию «Высоцкий» из уст Анны Андреевны Ахматовой. Она вас даже цитировала — «Я был душой дурного общества.». Это ведь ваши стихи?..

Посидев недолго в кафе, они отправились к Бродскому, в его малюсенькую квартирку, битком забитую книгами, — настоящую берлогу. Поэт приготовил для гостей какие-то восточные угощения. Потом предложил почитать стихи. Высоцкий читал, чуть слышно отбивая ритм ладонью по столу Бродский слушал внимательно, сдержанно одобрил некоторые рифмы и образы.

Он намеренно не расточал комплименты, потому что сам страдальчески воспринимал любую, даже самую искреннюю, похвалу. Поэт, настоящий поэт сам чувствует удачную строку, и не должен читать стихи в жадном ожидании аплодисментов и лести.

Лишь много позже Бродский скажет о своем московском собрате; «Я думаю, что это был невероятно талантливый человек, невероятно одаренный, — совершенно замечательный стихотворец. Составные рифмы его абсолютно феноменальны. В нем было абсолютное чутье языковое...»

С тем поэтических они неожиданно перешли на воспоминания о коммунальном детстве, о юношеских годах, обнаруживая одинаковость впечатлений.

— В Питере у нас была большая комната, и моя часть от родительской отделялась перегородкой, — рассказывал Иосиф. — Чтобы попасть к нам из коридора, надо было пройти... через шкаф я снял с него заднюю стенку, и получилось что-то вроде деревянных ворот. Родители все принимали как данность: систему, собственное бессилие, нищету, своего непутевого сына... Когда меня арестовали в первый раз, я был сильно напуган. Ведь берут обыкновенно довольно рано, когда ты только из кровати, тепленький и у вас слабый защитный рефлекс... Приводят в камеру. В первый раз мне, между прочим, очень там понравилось. Потому что это была одиночка...

Высоцкий почти не говорил о своем актерстве. Но не удержался, вспомнил, что один из его киногероев носил фамилию Бродский.

— Да? — удивился поэт. — И что это за фильм? Об одесских подпольщиках-революционерах? Любопытно-

Потом Бродский прочел им собственное стихотворение, написанное по-английски, а на прощание подарил маленькую книжечку русских стихов с названием «В Англии» издательства «Ардис» — «Лучшему поэту России, как внутри ее, так и извне».

Еще одну он надписал для своего старого знакомого актера Миши Козакова: «Передайте ему, пожалуйста, когда будете в Москве», другую — для Василия Аксенова

«Он прилетел из Нью-Йорка в Париж и буквально ворвался ко мне, — вспоминал Шемякин. — И такой радостный!

— Мишка! Ты знаешь, я в Нью-Йорке встречался с Бродским! И Бродский подарил мне книгу и написал: «Большому поэту — Владимиру Высоцкому». Ты представляешь, Бродский считает меня поэтом!..

Это было для Володи — как будто он сдал сложнейший экзамен и получил высший балл! Несколько дней он ходил окрыленный...»

Вскоре в Париже Высоцкий сам принимал гостей. Белла Ахмадулина с мужем театральным художником Борисом воспринимали свое путешествие в город «Парижск» как удивительную сказку. Они жили на рю Россле, маленькой улочке, где у Марины была квартира с крошечными комнатами. В тамошних ресторанах балетноизящные официанты подавали им «кальвадос» и диковинные блюда. И улыбались. Как-то московские путешественники заблудились. «И Володя Высоцкий, — вспоминала Белла, — задумчиво сказал мне: «Знаешь, в одном я тебя превзошел». — «Что ты! Ты меня во всем превзошел!» — «Да нет. Я здесь ориентируюсь еще хуже, чем ты...»

Но уж ресторан «Распутин» в Париже Владимир мог отыскать и с закрытыми глазами. Он водил туда своих гостей послушать Димитриевича Ахмадулина не понимала: «Господи, на каком языке он поет! Давай напишем ему слова!» — «Оставь, это его язык, русский Алеши Димитриевича!» — отвечал ей «парижанин» Высоцкий.

Алеша Димитриевич — потомок югославских цыган не был похож на цыган в своем пении. Голос зазнобисто не дрожал, не выводил рулады и не рвал страсти в клочья. Да и репертуар был еще тот — уличные, хулиганские песни, одесский блатняк. Немножко добавлял свинга, и песни становились ритмичнее. А тембр голоса был сугубо мужской, глубокий и с хрипотцой

***

Из четырех стран, что «расстилали дороги», две позади — Канада и США. Франция — уже не считается. Остаются еще две — Югославия и Венгрия.

После прошлогоднего оглушительного успеха в Болгарии международного апломба у «таганцев» прибавилось. Любимову уже показалось мало, что театру милостиво разрешили гастроли в братской Венгрии, так он начал «права качать». Мол, раз трейлер с реквизитом едет в Венгрию через Югославию, то почему бы нам не съездить на десятый Белградский интернациональный театральный фестиваль? Продемонстрировал министерским чиновникам официальное приглашение на юбилейный БИТЕФ. И добавил:

— Когда меня позвали в Париж на симпозиум «Роль художника при тоталитарном режиме», так вы написали французам, что Любимов болен. Когда меня куда-то приглашают, вы говорите, что я при смерти или что «Таганки» больше нет, — и мне это надоело! Я поеду в Париж, а мой театр поедет в Югославию, и уже потом — всем составом! — мы приедем в Будапешт.

В Министерстве культуры помялись и согласились — скандал мог выйти чересчур громким. Но чтобы кровь подпортить, выдвинули условие: «Поезжайте, но следующие товарищи останутся...» — и назвали всех занятых в «Гамлете» евреев, начиная с Высоцкого и Смехова.

— Вы с министром культуры все прекрасно придумали, но я себя плохо чувствую и никуда не поеду, — склонил седую голову Любимов.

— Как так? Это же не ваш, а государственный театр!

— Был бы мой, так я бы не платил людям такие гроши.

Так договорились до того, что Юрий Петрович предложил «химику Ниловне» сыграть на югославском фестивале короля, а его заму Попову — Полония. Ну, а кому Гамлета — начальству виднее.

Не согласились.

В итоге «Гамлет» стал лауреатом фестиваля. Ура!

Но принц Датский даже спиной чувствовал косые взгляды товарищей. Даже Золотухин дулся: «Почему я не в той же гостинице, что и Высоцкий, и Любимов... Он дружит с Володей, приглашает его обедать по разным приемам, и это логично. Володя — герой фестиваля, много играет, везет огромный воз и достоин уважения, но я помню, что шеф высказывал нам обоим перед выездом...»

Из Белграда до Будапешта было рукой подать. Высоцкий работал так себе, играл на технике. Даже посторонние замечали, что его что-то гложет, беспокоит. Все старался уединиться, сторонился коллег. Созвонился с режиссером Мартой Мессарош, с которой познакомился на Московском кинофестивале, напросился в гости. Потом стал заходить после спектаклей на чай. «Выпивал два литра из огромного чайника, — рассказывала Марта, — и звонил. Звонил таю сначала в Москву на Центральную. Там у него была какая-то знакомая — Наташа, Анюта... Всегда другая. Высоцкий говорил мой номер в Будапеште, и она ему включала весь мир: Нью-Йорк, Париж. Он без конца говорил и курил. Потом уезжал спать часа на три... Когда он не пил, он совсем не мог спать. И не хотел оставаться в номере, потому что у него клаустрофобия... В Венгрии он не пил абсолютно. Если на столе была водка, то подносил рюмку к носу и нюхал...»

Марта опекала Высоцкого, как старшая сестра. Даже возила его на своем авто — из отеля в театр и обратно, он не хотел ехать со всеми в автобусе. Потом устроила ему съемку на местном телевидении, даже как режиссер поставила исполнение песни «Спасите наши души» в каком-то срубе. Организовала концерт Высоцкого для коллег-киношников. Потом признавалась: «В течение этих двух недель от меня потребовалось немало терпения».»

А съемки ее собственного фильма «Их двое» были под угрозой срыва Мессарош ждала приезда исполнительницы главной роли — Марину Влади, которая задерживалась в Испании. А как ждал ее Владимир!

Марта видела: «Что-то у них не ладилось... Наконец она сказала, что прилетает... Отношения между ними оставались натянутыми... А я старалась придумать что-нибудь такое, чтобы они помирились, чтобы он тоже поехал с нами на съемки в маленький город Цуонак... и предложила Володе сыграть эпизод. В конце концов, атмосфера съемок их помирила...» Марина Влади оценивала эпизод с профессиональной точки зрения: «У нас там прекрасная сцена была, где мы под снегом, флирт такой... И, в конце концов, он меня целует Он там очаровательный просто, и сцена получилась очень красивая..»

Это была единственная совместная киноработа Марины Влади и Высоцкого. В этой «сцене» не было актерства, не нужны были рекомендации режиссера-постановщика, не нужен был текст диалога. Его и не было. Зато были глаза бесконечно влюбленных друг в друга мужчины и женщины.

Спасибо вам, милая мадам Марта.

***

Дома ждали давно начатые, но так и не завершенные дела.

Стрелы Робин Гуда, к сожалению, угодили в «молоко». Поначалу Тарасов вспомнил, что лучшая защита — это нападение, и налетел с обидами: «Володя, что же ты меня так подвел?! Из-за твоих песен чуть весь фильм не зарубили!» А потом выяснилось — на худсовете раздались протестующие голоса: «Да ну, это картина приключенческая, а Высоцкий написал чересчур серьезные песни, какие-то трагические, драматические.» Их надо выбросить!»

А жаль. Тем более, предполагалось, что автор будет исполнять свои баллады совместно с ансамблем «Песняры». Высоцкий рассказывал: «Мы давно с ними хотим работать, они ждут уже Бог знает сколько времени, я тоже... Это будет — с народными инструментами несколько таких на меня совсем не похожих лирических баллад... О любви, о верности, о ненависти... Их надо обязательно с оркестром исполнять. Они рассчитаны на то, что есть фон. Они почти все речитативные. Мне кажется, передают ностальгию по нашему детству, когда все мы бегали и смотрели эти фильмы... взятые в качестве трофея. Всяких Эрлов Флинов и так далее...»

Напрасны были ожидания.

Так, теперь «Ленфильм» — «Вторая попытка Виктора Крохина». Сценарий Володарского хорош. Эдик молодец. У него ничего даром не пропадает. Была у него средняя пьеса «Уходя, оглянись», пошла она в театрах тоже средне. Он взял и перелицевал готовый материал в живой сценарий. Работоспособности Володарского можно позавидовать, везде успевает. Молодец.

Тема задевалась интересная — послевоенные пацаны, обворованное детство Когда разговаривали с Володарским о тех временах, вспоминали какие-то детали, уже не вспомнить у кого первого возникла мысль сделать для «Крохина» песню. Такую балладу о детстве, а? И баллада пошла.

Ставить фильм взялся некто Игорь Шешуков, начинающий режиссер. Это не беда. Главное, чтобы атмосферу уловил. Песня ему понравилась, а еще он предложил Высоцкому сыграть Степана, колоритного типа послевоенного инвалида у пивного ларька. «Он приехал и сыграл пробу. Сыграл очень быстро, без репетиций, — рассказывал режиссер. — Но потом выяснилось, что он может дать нам на съемки только один день. Это нас не устраивало».

А позже выяснилось, что и «Баллада о детстве» слишком велика, нужно было убрать два-три куплета.

«Я поехал уговаривать Высоцкого, — рассказывал «парламентер» Володарский, — чтобы он убрал куплеты о Марусе Пересветовой, о напильниках... Володя встретил меня не очень любезно, посмотрел по-волчьи».

— Володя, понимаешь, надо, — начал мямлить Володарский.

— Нет, ни строчки.

— Володя, ну пойми, выйдет картина, песня будет звучать с экрана!

— Нет. Ни буквы. Вынимайте тогда всю песню.

— Ну всю песню не хочется вынимать, песня-то прекрасная.

— Нет. Я ее так написал.

— Ты понимаешь, в Госкино начальство возражает.

— Ну тогда вынимайте всю песню.

— Но без песни картина проигрывает очень.

— Тогда оставляйте песню.

— Ну, Володь, я тебя по дружбе прошу.

— Нет-нет-нет Нет, старик, нет. Я этого сделать не могу.

— Ну, значит, угробимся все вместе. И Шешуков вынимать песню не хочет, но вот эти три куплета.

— Нет. Ну, вместе угробимся Вместе — оно даже лучше...

***

Предстоял еще один разговор. Надо было решать, что дальше делать с их с Демидовой «Игрой на двоих» Он честно пересказал

Вульфу телефонную беседу, которая у него состоялась в Штатах с Теннесси Уильямсом по поводу его пьесы.

— Это очень плохая пьеса, — сказал Уильямс, — она у меня не вышла Это — театр абсурда.» А вы хороший артист? А где вы снимались?

Он ответил, что много снимался, но мэтр вряд ли знает советские фильмы.

— Нет, я их не знаю. Я вообще ничего не знаю про Россию. Я знаю, что в этой стране жил Чехов, это — мой Бог. Простите, но ставить я ничего не буду. К вам пришла глупая идея. Это не моя профессия, я не режиссер.

Но самым страшным открытием для Высоцкого было то, что Теннесси Уильямс, оказывается, не знал, кто такая Марина Влади.

— Как вы не знаете моей жены? Это знаменитая французская актриса!

— Я не очень хорошо знаю актрис второй категории.

Тогда Высоцкий пришел в ярость:

— А я — бард!

— Я не люблю бардов, — равнодушно сказал драматург.

«Представляете?! — возмущался Владимир, придя к Виталию

Вульфу. — Но ничего, я поеду в Польшу, поговорю с Анджеем Вайдой. Приглашу его...»

В конце концов, когда все идеи провалились, Высоцкий сказал Вульфу и Алле Сергеевне: «Поставлю я сам. Я знаю, как это надо поставить».

Вульф обрадовался, а вечером ему позвонила Демидова и сказала: «Напрасно. Он никакой не режиссер, и я не буду играть в его постановке». — «А вы в состоянии это сказать ему в лицо?» — «Я подумаю...»

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая белесой дымкой тумана Аляска — мы

Из книги Над снегами автора Фарих Фабио

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая


Со мной, читатель!

Из книги Трагические судьбы автора Андреев Николай Алексеевич

Со мной, читатель! С сожалением поставил точку в своем повествовании: осталось еще столько невысказнного, столько еще историй, случаев, событий, фактов не вошли в книгу. Я не претендую на абсолютную документальность, на окончательность выводов: это было только так и не


«Спорьте со мной!»

Из книги О тех, кого мы мало знаем автора Маркуша Анатолий Маркович

«Спорьте со мной!» Сначала несколько коротеньких цитат, чтобы не увязнуть в подробностях, может и не самых главных, но существенных в любой судьбе — самой заурядной и, самой блистательной. «Родился в семье учителя в 1900 году в Смоленске. Отец был преподавателем до


Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995

Из книги Квентин Тарантино: Интервью автора Тарантино Квентин

Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995 Загляните в этот четырехкомнатный отель, и вы узнаете, что случается, когда для проверки на прочность своей дружбы четыре наимоднейших независимых режиссера собираются сделать совместный фильм.«Четыре комнаты» — необычный опыт


1. «Вновь предо мною виденье…»

Из книги О чём поют воды Салгира автора Кнорринг Ирина Николаевна

1. «Вновь предо мною виденье…» Вновь предо мною виденье, — Выплыло, будто туман, Иль это сердца волненье, Или жестокий обман? Слышу я нежные трели В бледном сиянье луны, Звуки печальной свирели Слышатся в ласках весны. Чудится чьё-то дыханье, Сдержанный шёпот,


Противовоздушная оборона страны (ПВО страны)

Из книги Восставшие из пепла [Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы] автора Гланц Дэвид М

Противовоздушная оборона страны (ПВО страны) Накануне войны Главное управление ПВО страны (ГУПВО страны) управляло и руководило всеми противовоздушными силами Красной Армии, а также службами раннего предупреждения. Начальником его был генерал-полковник Г. Н. Штерн,


«Мир предо мной, но я пред миром…»[99]

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

«Мир предо мной, но я пред миром…»[99] Мир предо мной, но я пред миром С опустошенной головой В двадцатом веке — русским Лиром Стою упрямый и больной. Корделия, дитя мое, не ты ли В снегу лежишь, как лилия бела? Корделия, не для тебя ли были Мои несовершенные дела? Корделия,


Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…»)

Из книги Угрешская лира. Выпуск 2 автора Егорова Елена Николаевна

Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…») Четыре стенки. Четыре угла. И в каждом углу — тени… И сеть паука… И в каждом — мгла… Хожу, и дрожат колени… Когда же устану, свалюсь на кровать И буду лежать молча… Как тени густы… Как страшно — знать, Людская судьба —


Слово («Оно со мной, оно во мне…»)

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

Слово («Оно со мной, оно во мне…») Оно со мной, оно во мне Всегда — ив яви, и во сне, Как грозный зов, как тихий гром, Одно, одно и об одном — Одно и то же слово — Бог… — О, Господи, когда б я мог Его наполнить содержаньем, Когда б потусторонним знаньем, Познав основу бытия, Я


«Всё это было со мной…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

«Всё это было со мной…» Всё это было со мной, Словно в каком – то сне. Снова мне быть одной, Песни слагать луне, Видеть тебя украдкой, Призраком в мире грёз. Стал ты мечтою сладкой, Сердце моё унёс. Я не такие знала Муки душевных ран. Всё начинать сначала Путь был мне Богом


«Предо мною другие поэты – предтечи…»

Из книги Виктор Цой и его КИНО автора Калгин Виталий

«Предо мною другие поэты – предтечи…» Первые стихи Бальмонта появились в 1885 году в журнале «Живописное обозрение». В конце 1880-х поэт в основном занимается переводами западноевропейской литературы (Г. Гейне, Н. Ленау, А. Мюссе и др.). В печати Бальмонт иногда выступал под


И дух предо мною прошел от иова

Из книги Однажды Гоголь… Рассказы из жизни писателя автора Воропаев Владимир Алексеевич

И дух предо мною прошел от иова 1 И дух предо мною прошел. Я узрел Бессмертного лика бесславный удел. Все спят. Но в бессоннице передо мной Явился бесплотный он, словно сквозной, И дрогнула плоть вплоть до взмокших волос, Когда мой пришелец ночной


Рядом со мной

Из книги Высоцкий. На краю автора Сушко Юрий Михайлович


«Сочтите за мной»

Из книги автора

«Сочтите за мной» По рассказам нежинских соучеников, Гоголь еще в школьные годы никогда не мог пройти мимо нищего, чтобы не подать ему, и если нечего было дать, то всегда говорил: «Извините». Однажды ему даже случилось остаться в долгу у одной нищенки. На ее слова «Подайте