Через все

Через все

Приказы предписывали штурмовой бригаде «Валлония» быть на рассвете на острие атаки, чтобы участвовать в ней и решить все: наше спасение или уничтожение.

В невероятной сумятице, произведенной советскими танками, возникшими ни с того ни с сего среди последней тысячи немецких машин, мы быстро двинули на юго-запад.

Позади нас стоял оглушительный шум. Шендеровка держалась не более часа. Русские уже прошли деревню. Их бронетехника двигалась в нашем направлении для завершающего удара.

Немецкие танки были посланы в самоубийственную контратаку, один против десяти, точно так же, как веком раньше кавалеристы маршала Нея на востоке от Березины.

Я увидел их в тот момент, когда они собирались броситься на противника. У этих молодых танкистов были красивые лица. Одетые в короткие куртки, все черное с розовой каемкой, выставив голову и грудь из башен, они знали, что погибнут. У многих на шее была трехцветная лента и широкий черный с серебром Риттеркройц, отличная мишень для врага. Ни один из этих чудесных воинов не казался нервным или даже взволнованным.

Они вспахали снег гусеницами и двинулись через кутерьму отступающей армии.

Ни один не вернулся.

Ни один танк. Ни один человек.

Приказ есть приказ. Жертва была принесена полностью.

Чтобы выиграть один час, час, который мог бы еще спасти десятки тысяч солдат рейха и Европы, немецкие танкисты погибли все до единого на юге Шендеровки утром 17 февраля 1944 года.

Прикрытая этими героями, армия устремилась к юго-западу. Снег шел большими хлопьями. Этот плотный снег полностью закрывал небо до самых наших голов. Будь небо светлое, авиация противника уничтожила бы нас. Защищенные этой снежной вуалью, мы бежали во весь дух.

Коридор был крайне узким. Первые части, освободившие путь перед нами, пробили проход всего лишь в несколько сот метров.

Местность была холмистой. Мы переходили от холма к холму. Каждая ложбина была забита ужасными скоплениями раздавленных машин, десятками убитых солдат, брошенных на красный снег.

Неприятельские орудия дико обстреливали эти наши передвижения. Мы падали прямо на окровавленных раненых. Нам приходилось использовать убитых как прикрытие. Повозки переворачивались, упавшие лошади били воздух копытами, пока очередь не выбрасывала их теплые кишки на грязный снег.

Едва мы прошли ложбину, как очереди снайперов, засевших по обеим сторонам, начали валить нас. Убитых быстро припудривал снег. Через пять минут еще можно было видеть щеки, носы, пряди волос. Через десять минут все это было лишь белыми холмиками, на которые падали другие.

В этом сумасшедшем беге сотни повозок страшно трясли раненых. Лошади прыгали в замерзшие рытвины. Повозки, машины переворачивались, сбрасывая раненых в кучу. Тем не менее в общем колонна сохранила некоторый порядок. Вот тогда волна советских танков обогнала последние машины и свалила больше половины колонны.

Возницы бросились со своих сидений. У нас не было они одного немецкого танка. Мы безрассудно бросились навстречу танкам, чтобы попытаться предотвратить катастрофу. Ничто ей не помешало.

Советские машины с ужасной дикостью шли по повозкам, на наших глазах давили их одну за одной, как спичечные коробки, давили лошадей, раненых, умирающих.

Мы как могли подталкивали вперед легко раненных. Мы худо-бедно прикрыли отход повозок, которым удалось избежать танков.

Но повсюду падали люди, носом вперед, снопом или рухнув на колени, с простреленными легкими, пробитыми пулями животами. Пули свистели с обеих сторон коридора, как в сумасшедшей сарабанде.

* * *

У нас случилась передышка, когда советские танки, запутавшись в раздавленных машинах и повозках, пытались вырваться и перестроиться. Мы бросились вдоль леса, красивого рыжего и фиолетового леса, и достигли долины.

Мы едва добрались до склона, как, обернувшись, увидели сотни кавалеристов, катившихся с юго-восточного склона. Сначала мы подумали, что это была немецкая кавалерия. Я взял бинокль и четко различил форму кавалеристов: это были казаки! Я разглядел их низких шустрых каурых коней. Они устремились нам в тыл, кружа во всех направлениях. Мы окаменели от ужаса. Советская пехота обстреливала нас, танки преследовали нас, и вот казаки бросились в «Ату!».

Когда, когда же с юго-запада покажутся немецкие танки? Мы же пробежали по меньшей мере десять километров, а ничего не появилось!

Надо было бежать, бежать быстрее!

Как и многие раненые, я не мог этого делать. Лихорадка съедала мои силы. Но бег должен был продолжаться любой ценой. С моими валлонцами я бросился во главу колонны, чтобы подбодрить моих товарищей.

Склон был жестким. Слева от нас открывалась огромная котловина шириной четыре метра и глубиной пятнадцать метров.

Мы почти достигли вершины холма. Тогда мы увидели идущие прямо на нас три танка.

Мы на мгновение обрадовались: «Наши!» Но град снарядов обрушился на нас, разметав наши ряды. Это были советские танки!

Танки неприятеля преследовали нас по пятам. Его пехотинцы стреляли со всех сторон. Его казаки мчались в наши порядки. И перед нами теперь вместо спасения – другие советские танки!

Мы не могли больше ждать: взятые врасплох на этом голом склоне, мы были бы сметены за несколько секунд. Я посмотрел на котловину и крикнул товарищам:

– Прыгай!

Я упал с пятнадцатиметровой высоты. На дне был метровый слой снега. Я воткнулся в него как электрический скат или торпеда. Все мои товарищи тоже прыгнули вниз.

В мгновение ока сотни наших солдат свалились в котловину. Каждую минуту мы ждали появления монголов наверху и гранат, бросаемых оттуда.

Наша судьба была решена.

Некоторые захотели попытаться продвинуться еще. Они прошли по котловине до южной оконечности, потом поднялись на поверхность и сразу же упали ужасным теплым месивом, разорванные залпами танков. Их трупы образовали холм в два метра высотой, на который опять начал падать снег.

Я собрал валлонцев, бывших рядом, и подготовил их к самой худшей развязке. Мы приклеились один к другому, чтобы не умереть от холода. Каждый выбросил свои документы, кольца, перстни. Я утешал как мог своих товарищей. Какая надежда оставалась у нас выйти живыми или свободными из этой узкой щели, когда неприятельские танки преграждали южное направление?

Повернуть назад – значило попасть навстречу первым советским танкам, пехоте и кавалерии, рвавшейся с севера, сметая последние преграды.

И вот тогда произошло невероятное. По нашей расщелине двигались два изнуренных немецких солдата, каждый держа по фаустпатрону. Они были настолько разбиты усталостью, что, казалось, ничего не понимали, машинально неся свое оружие, как несут голову на плечах.

Целых два!

Мы бросились к ним. Один немецкий и один валлонский волонтеры схватили эти противотанковые орудия и взобрались на гребень. Они успели незаметно прицелиться. Раздались два мощных разрыва: два самых ближайших танка, подбитые почти в упор, взорвались!

Один молодой немецкий офицер, взобравшись на другой склон, видел разрывы. Он как школьник прыгал от радости, испуская триумфальные, победоносные крики. Вдруг я увидел, как он буквально разлетелся в клочья. Он получил снаряд третьего танка прямо в грудь.

Прошло несколько секунд ужаса. Затем маленькие кусочки плоти размером не больше ушей осыпались в снег, медленно, со всех сторон, на нас и вокруг нас. Шлеп… Шлеп…

Это было все, что осталось от радостного лейтенанта, минуту назад праздновавшего временную победу…

* * *

Нам не следовало терять ни секунды. Я схватил автомат и вскарабкался на огромную кучу убитых в конце оврага. У меня на поясе было шесть магазинов по тридцать два патрона, еще шесть – в сапогах, триста запасных – в рюкзаке. Я смог своим огнем отогнать казаков, уже достигших плато, где сотни немецких солдат и валлонцев выбирались из котловины.

Внизу на склоне, слыша наши крики, двинулись последние повозки с ранеными.

В сорока метрах оставался один советский танк. Он мог натворить многое. Но другого выхода больше не было. Надо было спасать все, что было можно, и броситься прямо вперед. Прорываться вперед означало использовать шанс или погибнуть.

* * *

Я наизусть знал карту всей страны. Неделями я изучал ее и мог без чьей-либо помощи добраться вплоть до румынской границы за триста километров от Черкасс.

Решив для себя не попасться живым в руки Советов, я принял все меры предосторожности. У меня было все, чтобы драться в лесах целые месяцы, если бы потребовалось.

Выбравшись из котловины, я заметил на другом конце плато большой лес, знакомый мне по карте. Там по крайней мере, укрывшись от танков противника, мы могли бы чуть-чуть передохнуть.

К этому лесу побежали наши солдаты со всех направлений. До этого леса нам предстояло пересечь около восьмисот метров чистого поля. Уцелевшие повозки подтянулись на нашу высоту. С ними мы и устремились вперед.

Но и советский танк, окруженный роем казаков, тоже двинулся на нас. Нам нужно было бежать, стреляя из автоматов, раз десять падая от разрывов снарядов, рвавшихся вокруг нас.

Мы задыхались, не в состоянии больше бежать. Перед нашими полными ужаса глазами советский танк шел на повозки с ранеными, переворачивал и давил их. Раздавались ужасные крики, крики умиравших, неслыханные крики раздавленных лошадей, судорожно дергавших ногами.

Полумертвые, мы достигли леса. Позади нас снег был усеян трупами. Танк, окруженный гарцующей ордой казаков, завершал свою безумную карусель!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧЕРЕЗ ОКЕАН

Из книги За океаном и на острове. Записки разведчика автора Феклисов Александр Семенович


Через межу

Из книги Уральские сказы - III автора Бажов Павел Петрович

Через межу


«Пройдешь через Красное море и через пустыню»

Из книги Сон сбылся автора Боско Терезио

«Пройдешь через Красное море и через пустыню» 22 сентября 1852 года Микеле Руа окончательно вступает в ораторию в качестве воспитанника. На следующий день вместе с доном Боско, мамой Маргаритой и двадцатью шестью другими товарищами он отправляется в Бекки. Дон Боско будет


«...Через гору»

Из книги Прошлое с нами (Книга вторая) автора Петров Василий Степанович

«...Через гору» Андреев отворил дверь. Вышли Зотин, Медиков, хозяин и я. Андреев вполголоса сказал что-то человеку на скамейке и, мигнув фонариком, затворил дверь. В сенях всхлипывали женщины.— Ну... ну... Бог даст, вернусь... к утру, — старик принимал сверток с едой. — Не ради


№ 100 к с. 41 Через 23 года

Из книги Записки об Анне Ахматовой. 1963-1966 [litres] автора Чуковская Лидия Корнеевна

№ 100 к с. 41 Через 23 года Я гашу те заветные свечи, Мой окончен волшебный вечер, — Палачи, самозванцы, предтечи И, увы, прокурорские речи, Всё уходит – мне снишься ты. Доплясавший свое пред ковчегом, За дождем, за ветром, за снегом Тень твоя над бессмертным брегом, Голос твой


13. Через годы

Из книги Встань и иди автора Нагибин Юрий Маркович

13. Через годы Расставаясь с отцом в декабре 1940 года, я был уверен, что самое позднее через год снова увижусь с ним. А в памятное июньское утро, когда прозвучало грозное слово «война», я мысленно простился с отцом навсегда. Среди потерь войны — а я уже в самом ее начале


XV. Через три года

Из книги Эпилог автора Каверин Вениамин Александрович

XV. Через три года 2 апреля 1978 года.Прошло почти три года с тех пор, как я оставил эту книгу, чтобы написать две других — «Вечерний день» и «Двухчасовую прогулку». Я остановился, закончив главу о Федине. Он умер в прошлом году, и вопреки тому, что я десятилетиями не чувствовал


Юлия Франк ПУТЬ ЧЕРЕЗ ПОВЕСТВОВАНИЕ — ПУТЬ ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ. Приглашение © Перевод А. Кряжимская

Из книги Минуя границы. Писатели из Восточной и Западной Германии вспоминают автора Грасс Гюнтер

Юлия Франк ПУТЬ ЧЕРЕЗ ПОВЕСТВОВАНИЕ — ПУТЬ ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ. Приглашение © Перевод А. Кряжимская Двадцать лет прошло с тех пор, как летом 1989-го от Берлинской стены начали откалываться кусочки, осенью того же года она зашаталась, а в ночь с 9 на 10 ноября (через несколько недель


Через все

Из книги Любимец Гитлера. Русская кампания глазами генерала СС автора Дегрелль Леон

Через все Приказы предписывали штурмовой бригаде «Валлония» быть на рассвете на острие атаки, чтобы участвовать в ней и решить все: наше спасение или уничтожение.В невероятной сумятице, произведенной советскими танками, возникшими ни с того ни с сего среди последней


Через Буг

Из книги Эти четыре года. Из записок военного корреспондента. Т. I. автора Полевой Борис

Через Буг Пожил. Понаблюдал. Подумал. Черта лысого! На рассвете разбудил меня милейший сибиряк. Подал телеграмму из штаба фронта. «Наши форсируют Южный Буг. Не зевайте. Капитан Костин».Буг! Мать честная! Уже Буг! Да, это прозевать нельзя. Спасибо капитану Костину. Скомкав


XVI. Через всю Европу

Из книги Казанова автора Бюизин Ален

XVI. Через всю Европу Есть ли человек, которого нужда не заставит пойти на низость? Агамемнон у Гомера говорит Менелаю, что в их положении они просто обязаны сделать подлость. В конце сентября 1759 года Казанова вместе со своим новым замечательным слугой Ледюком во второй


Рывок через Буг

Из книги Два рейда автора Бережной Иван Иванович

Рывок через Буг В ночь на 16 марта мы форсировали железную и шоссейную дороги Брест—Седльце. При переходе железной дороги захватили два состава — один на перегоне, другой — на полустанке. Немного пополнились трофейными боеприпасами.Еще до подхода к железной дороге


Через две недели

Из книги Шаман. Скандальная биография Джима Моррисона автора Руденская Анастасия

Через две недели Их приняли за бездомных хиппи и долго не хотели впускать в студию, пока Джим не отдал внушительную сумму за аренду. Когда они кое-как записали эту песню, Моррисон сказал: «Может, попробуем сколотить группу? Я позвоню вам недели через две, когда набросаю еще


И. Чернов, подполковник милиции В. Таранченков, лейтенант милиции ЧЕРЕЗ ГОДЫ, ЧЕРЕЗ РАССТОЯНИЯ…

Из книги Солдаты порядка автора Чачин Владимир Михайлович

И. Чернов, подполковник милиции В. Таранченков, лейтенант милиции ЧЕРЕЗ ГОДЫ, ЧЕРЕЗ РАССТОЯНИЯ… Годы Великой Отечественной войны связали между собой многих людей отношениями боевого братства, дружбы, сердечной человеческой благодарности, не менее прочными и сильными,


Через Балканы

Из книги Смрт автора Лимонов Эдуард Вениаминович

Через Балканы Кончилась моя деятельность в самопровозглашенной республике тогда, когда в Белграде в журналах и газетах, спонсируемых Германией (а были там и такие, и во множестве, поверьте), появились небылицы из жизни и приключений «русского наемника» Э. Л. в