В двадцать три часа

В двадцать три часа

Вечером в Шендеровке бесконечно шел снег, достигнув двадцати пяти сантиметров толщины. Двадцать-тридцать тысяч солдат, ожидавших в нашей деревне военного разрешения драмы, не имели ни малейшего укрытия.

Мы представляли себя у Березины среди отступавшей армии Наполеона. Повсюду, несмотря на опасность, люди собирались группами вокруг костров на снегу.

Невозможно было спать: растянуться на открытом воздухе при таком морозе означало смерть.

Избы горели большими кострами. В долине сотни маленьких очагов, костерков вырисовывались своим пламенем, окруженные тенями на корточках, солдатами с красными глазами, с десятидневными бородами, тянущими к огню свои распухшие желтые пальцы. Они ждали.

Ничего не происходило, не менялось. Утро находило их в молчании, они даже не пытались искать пищу. Их глаза смотрели в сторону юго-запада.

Бродили сумасшедшие слухи. Их едва слушали. Разрывы снарядов редко ломали тишину и ожидание. Каждый бросался ничком на землю, затем с трудом поднимался. Раненые кричали от боли и холода. Врачи ухаживали за ними по инерции совести…

* * *

Тысяча двести раненых по-прежнему лежали на своих повозках. Многие отказались что-либо просить или знать. Они съежились под жалкими одеялами и собирали все свои силы, чтобы не умереть.

Сотни упряжек перемешались. Скелетоподобные кони грызли доски перед собой. То здесь, то там долго кричал или стонал раненый. Обезумевшие люди распрямлялись с волосами, засыпанными снегом. Бесполезно было думать о том, чтобы накормить этих несчастных. Они лежали, убрав головы под одеяла. Время от времени здоровые люди сбрасывали рукой снег, покрывавший эти безжизненные тела.

Многие лежали вот так на повозках с десяток дней и чувствовали, как загнивают заживо. Страдания от ран были ужасными, никаким уколом нельзя было заглушить их, так как не было ничего. Ничего! Ничего! Приходилось ждать, ждать смерти или чуда.

Рядом с повозками выстраивался ряд трупов цвета слоновой кости. Ничто больше не удивляло и не волновало людей. Слишком много пришлось увидеть. Самые тяжелые ужасы не вызывали никакого чувства.

С высот Новой Буды неприятель по-прежнему атаковал. Танки землистого цвета вырисовывались на фоне белого неба. Люди держались, потому что нельзя было больше действовать по-другому. Отступить на это голое место означало непременно быть убитыми советскими пулеметами.

Наши роты были расчленены на дистанции во много километров: здесь пять, там двадцать человек. Ни телефона. Ни радио.

Приходилось ждать сумерек, чтобы оттащить по снегу раненых и десятки парней с обмороженными ступнями цвета стеариновых свечей. Башмаки, разорванные и разбитые маршами по грязи, совсем больше не защищали ноги: дырявые со всех сторон, пропускавшие воду, они стали как ледяные глыбы. Этих несчастных мы спускали в долину. На рассвете их клали на повозки, на место закоченевших мертвых, которых складывали на снег у дороги или возле колес. Они смотрели на нас остекленевшими глазами. Они обросли жесткими, как железные щетки, бородами. Они стонали или возмущались, негодовали. Что делать? Что отвечать? Развязка была впереди. Они это знали так же хорошо, как и мы, и в конце концов свертывались калачиком и умолкали.

В среду днем стало очевидным, что танки, вышедшие с юго-запада в нашем направлении, не дойдут больше до нас или дойдут до нас мертвых. Они не продвигались больше в течение двух дней. Почему? Мы этого не знали.

Прорыв советских боевых порядков был намечен на субботу, 12 февраля.

Потом на воскресенье.

Потом на понедельник.

Прошло пять дней.

Теперь каждый видел, что эти усилия были недостаточны или напрасны. Пылкие телеграммы были всего лишь литературой. Танков не было.

Окруженные части держались, пока была надежда. Теперь все должно было рухнуть. Кончились последние патроны. С воскресенья у каптенармусов не было никакой еды. Раненые – обескровленные и замерзающие – умирали сотнями. Мы задыхались в тисках неприятеля.

На севере прибывшие из Корсуня силы большевиков отрезали наше отступление и 16 февраля находились в трех километрах от Шендеровки.

В Новой Буде наше сопротивление было лишь агонией. В узкой долине смятые немецкие дивизии были подвергнуты лавинному обстрелу снарядами и ракетами катюш, все более и более яростному.

Еще день, максимум два – и последние очаги сопротивления будут раздавлены. Армия на пределе голода и холода сдастся или будет уничтожена.

В войсках ходили еще оптимистические слухи, которые вбрасывались из милосердия, чтобы поддержать надежду. Но командиры чувствовали полную душевную опустошенность перед лицом трагедии. Надо было принять решение, немедленное решение.

Меня вызвал генерал Гилле. Присутствовали все высшие офицеры сектора Шендеровки. Долгих речей не было:

– Только одно отчаянное усилие может нас спасти. Ждать бесполезно. Завтра утром в пять часов пятьдесят тысяч человек бросятся через все заслоны на юго-запад. Надо прорваться или погибнуть. Другого выхода больше нет. Сегодня в двадцать три часа войска начнут выдвигаться.

Оба армейских генерала и генерал Гилле намеренно тщательно обошли вопрос о том, как реально выглядела ситуация. По их замыслу, надо было лишь преодолеть зону в пять с половиной километров, чтобы соединиться с освободительной армией, шедшей на подмогу.

– Они, – говорили они, – со вчерашнего дня продвинулись вперед. Завтра они продвинутся еще. Бросая пятьдесят тысяч человек сразу, мы могли бы опрокинуть неприятеля.

Каждый из нас, командир или солдат, был на пределе нервов. Надежда горячей волной всколыхнула нас. Мы вернулись в части, чтобы отдать приказы войскам и передать бойцам святой боевой огонь.

* * *

Приказы, отданные штурмовой бригаде «Валлония», не были легкими для выполнения: мы должны были остаться в арьергарде наверху от Новой Буды до самой крайности, до самого последнего момента.

В одиннадцать часов вечера я отправил на дорогу к юго-западу всех легко раненных, способных еще передвигаться.

В час ночи валлонские пехотинцы должны были начать операцию отхода по линии восток-запад, но до четырех часов утра мы должны были твердо держать позиции под Новой Будой.

В этот час десятки тысяч собранных в долине солдат должны были подойти на три километра к юго-западу от Шендеровки. Тогда только наш арьергард смог бы отойти, обманув врага сильным огнем на последних минутах.

Бригада «Валлония» перегруппируется на марше и пройдет во главе колонны, вливаясь на этот раз в авангард частей прорыва.

* * *

В положении, в котором мы находились, лучше было делать все что угодно, только бы не застаиваться. Армия знала, что топтание на месте означало гибель. Люди не могли больше ждать от голода, терзавшего желудок, усталости, что валила с ног, с помутненным тревогой разумом.

Известие, что на рассвете следующего дня вся армия двинется на прорыв, как электрическая искра пробежала в частях. Самые ослабленные почувствовали прилив жизненных сил. Изможденные, доведенные почти до слез, мы все заболели этим воодушевлением. Шатаясь, с пустыми глазами, мы повторяли одни и те же слова:

– Идем на прорыв!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА I. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА

Из книги Репортаж с петлей на шее автора Фучик Юлиус

ГЛАВА I. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА Без пяти десять. Чудесный теплый весенний вечер 24 апреля 1942 года.Я тороплюсь, насколько это возможно для почтенного, прихрамывающего господина, которого я изображаю, – тороплюсь, чтобы поспеть к Елинекам до того, как запрут подъезд на ночь.


3 часа дня

Из книги Мои путевые записи автора Джоли Анджелина

3 часа дня Мы зарегистрировались в местной гостинице. Мистер Ахмад, мой охранник, настоял на том, чтобы войти в комнату первым и проверить ее. Он осмотрел все вокруг и выглянул из окна. «Все в порядке».Мистер Ахмад сопровождает меня с момента моего приезда. Он сохраняет


ГЛАВА 16 Необходимость осторожности, при кораблевождении. Три часа у руля за двадцать три дня. Прибытие на Кокосовые острова. Любопытная глава из истории общества. Приветствие от детей, островитян. Чистка и окраска «Спрея» на берегу. Благословение Магомета за банку джема. Кокосовые острова — райское

Из книги Один под парусами вокруг света [с иллюстрациями] автора Слокам Джошуа

ГЛАВА 16 Необходимость осторожности, при кораблевождении. Три часа у руля за двадцать три дня. Прибытие на Кокосовые острова. Любопытная глава из истории общества. Приветствие от детей, островитян. Чистка и окраска «Спрея» на берегу. Благословение Магомета за банку джема.


От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая белесой дымкой тумана Аляска — мы

Из книги Над снегами автора Фарих Фабио

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая


«ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА НА РАЗМЫШЛЕНИЕ»

Из книги Неподведенные итоги автора Рязанов Эльдар Александрович

«ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА НА РАЗМЫШЛЕНИЕ» После написания пьесы «С легким паром!» в конце шестьдесят восьмого года наши дорожки с Брагинским временно разошлись. И я, предоставленный сам себе, стал думать о том, что же мне поставить.Одно из самых сильных театральных


Три часа у Герберта Уэллса

Из книги Доктор занимательных наук автора Мишкевич Г. И.

Три часа у Герберта Уэллса В середине июля 1934 года в СССР приехал английский писатель-фантаст Герберт Уэллс (1866…1946 гг.). Это был его третий приезд в нашу страну: в 1914 году, в конце сентября 1920 года и в июле 1934-го. В свой последний визит Уэллс совершил поездку по стране,


24 часа

Из книги Ограниченный контингент автора Громов Борис Всеволодович

24 часа Перед отлетом в Кабул мне рассказали, что в Афганистане перешли на ночной режим полетов. Летать днем стало очень опасно — сбивали не только боевые самолеты и вертолеты, но и транспортные.Сразу же по прибытии в штаб армии я встретился с генералом армии


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ…

Из книги Таким был Рихард Зорге автора Колесников Михаил Сергеевич

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ… Камелии и хризантемы цветут даже во время тайфунов. Люди продолжают жить своими интересами даже тогда, когда разражаются политические бури.Специфика работы разведчика откладывает суровый отпечаток на весь уклад его жизни и в дни мира и в


Глава 8 Двадцать четыре судьбоносных часа

Из книги Переводчик Гитлера. Десять лет среди лидеров нацизма. 1934-1944 [litres] автора Доллман Евгений

Глава 8 Двадцать четыре судьбоносных часа Я не мог предотвратить проведение конференции, которая состоялась 19 июля и закончилась столь внезапно, не говоря уж о налете союзников на Рим, но я должен был сделать хоть что-нибудь. Ведь я отправился в Тревизо с секретным


Семьдесят два часа без перерыва

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь седьмая: Оазис в аду автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Семьдесят два часа без перерыва Когда погода бывала плохой, а зимой в Норильске она хорошей не бывает, Батурина на работу не приходила: у нее «заболевали зубы». Одним словом, всю зиму она «мучилась зубами», и я обычно заменяла ее. Да не ее одну! Так уж повелось: я без лишних


«ВСЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ БЫЛИ НАПОЛНЕНЫ НЕМОЛКНУЩИМ ГУЛОМ ТРУДА И БОРЬБЫ» В. А. Дегтярев

Из книги Конструктор В. А. Дегтярев автора Бахирев Вячеслав Васильевич

«ВСЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА В СУТКИ БЫЛИ НАПОЛНЕНЫ НЕМОЛКНУЩИМ ГУЛОМ ТРУДА И БОРЬБЫ» В. А. Дегтярев В воскресное утро 22 июня 1941 г. внезапно и вероломно, разорвав пакт о ненападении, на советскую землю вторглись вышколенные, покорившие пол-Европы и уверенные в успехе


На три часа позже

Из книги Виктор Конецкий: Ненаписанная автобиография автора Конецкий Виктор

На три часа позже До Мурманска оставалось миль шестьдесят. Мы были уверены, что к полуночи успеем войти в порт и встретим Новый год у причала.Декабрьский штормовой зюйд-вест свистел в снастях. Снежные заряды один за другим налетали на наш «Колгуев». Крен доходил до


Ни дня, ни часа

Из книги Листы дневника. Том 1 автора Рерих Николай Константинович

Ни дня, ни часа Сменная езда является отличным упражнением. Всадник все время находится в напряженно-внимательном состоянии. Не только он сам должен быть готов к самой неожиданной для него команде, но он должен и коня своего держать в той же готовности. Приобрести


VII ЧАСА ДВА ПОПОЛУДНИ…

Из книги На Таити автора Триоле Эльза

VII ЧАСА ДВА ПОПОЛУДНИ… Я лежу пластом на кровати, предварительно истребив под пологом всех комаров и размышляю. Андрей возится на дворе с лошадкой Танюшей, я слышу, как он покрикивает на нее, и стук копыт о деревянный пол конюшни, сначала слежу за уцелевшим комаром, потом


7. Два часа

Из книги Мой Чернобыль автора Боровой Александр

7. Два часа День начинался прекрасно. Прохладный и солнечный осенний день в октябре 1986 года. Я шел по узеньким чернобыльским переулкам вдали от основных дорог. Постоянный гул машин с трудом прорывался через сады. После вчерашней тяжелой работы была надежда отдохнуть, сидя