Глава 5 «Шехерезада»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 5

«Шехерезада»

Если на сцене мужчина и женщина – это уже сюжет. Если на сцене женщина и два мужчины – это целая история.

Джордж Баланчин

На сцене Мариинского театра балет «Шехерезада» шел в один вечер с двумя другими одноактными балетами Михаила Фокина.

Я уже рассказывала о своем участии в балете «Жар-птица». Этот балет у нас в театре ставили последним в трилогии. Поэтому, готовясь к своему выступлению, я всегда старалась из-за кулис, насколько это было возможно, следить за происходящим на сцене в «Шехерезаде». Оба спектакля – и «Жар-птица», и «Шехерезада» – вызывали восторг у публики своим очень ярким, колоритным сценическим оформлением.

Все великолепное убранство сцены и фантастические костюмы были созданы превосходными художниками, представителями «Мира искусства» Александром Яковлевичем Головиным и Львом Самойловичем Бакстом. Костюмы для «Шехерезады» по эскизам Бакста были настолько необычными по фасону и сочетанию красок, настолько яркими и откровенными, что шокировали первых зрителей. Я имею в виду парижскую публику, посещавшую Дягилевские «Русские сезоны». В нашем театре все костюмы в балетах Фокина были тщательно воссозданы по авторским эскизам. За этим внимательно следила Изабель Фокина – внучка великого балетмейстера.

Если вы посмотрите на классическую театральную программу, то заметите, что обычно первым в списке значится «Петрушка», потом – «Жар-птица», и завершает его «Шехерезада», красивый, эротичный и очень изысканный балет. Что касается меня, то, танцуя Жар-птицу, я мечтала когда-нибудь появиться на сцене в роли Зобеиды, главной героини балета «Шехерезада». Я думаю, что еще это было связано, конечно, и с национальным контрастом. Оба спектакля очень колоритны. Но если «Жар-птица» – балет в так называемом народном «русском духе», то в «Шехерезаде» властвовали восточная традиция и арабские страсти из сказок «Тысячи и одной ночи».

В роли Зобеиды я просмотрела многих балерин. Но мое предпочтение было безоговорочно отдано Алтынай Асылмуратовой.

Эта восхитительная балерина была очень органична в роли любимой жены Шахрияра. Потрясающая восточная красота Алтынай и мягкая, завораживающая пластика ее танца производили чарующее впечатление. Надо отметить, что созданный ею образ Зобеиды заметно отличался от того, что я видела в исполнении других балерин.

Трактовка Асылмуратовой, по словам Фокиной, была ближе всего к замыслу хореографа.

По сюжету Зобеида любит своего мужа шейха Шахрияра. Их любовь взаимна. Но коварный брат Шахрияра разжигает в нем недоверие и ревность, желая ослабить влияние Зобеиды на мужа. Он разрабатывает хитрый план, для осуществления которого оба брата внезапно отправляются на охоту. Зобеида обижена и оскорблена неожиданным отъездом мужа. В отместку она решает принять участие в пиршестве, устроенном другими женами и одалисками, которые впускают в свои покои рабов. Зобеида тоже открывает двери влюбленному в нее красавцу рабу. Начинается великолепное чувственное адажио. Но по той трактовке, которую я видела у Алтынай, со стороны Зобеиды нет настоящей любви к рабу. Она скорее забавляется и играет его чувствами.

Внезапное появление Шахрияра и его брата вызывает панику у обитателей гарема. Разгневанный Шахрияр приказывает своим янычарам расправиться с любовниками. Погибает раб Зобеиды. Она ждет, что и ее постигнет та же участь. Однако Шахрияр колеблется, он все еще любит Зобеиду и готов ее простить. Видя его смятение, Зобеида бросается к ногам мужа, клянясь в любви к нему, и молит о пощаде. Но брат Шахрияра, непреклонный в своей злобе и ненависти, требует казни Зобеиды. Видя растерянность мужа и понимая свою обреченность, Зобеида закалывает себя кинжалом.

Смерть Зобеиды, отчаяние Шахрияра и торжество брата-злодея – вот финал спектакля.

Мне было чрезвычайно интересно сыграть роль жены султана Шахрияра, которая любит двоих мужчин одновременно – и своего мужа, и любовника-раба. В этом драматическом спектакле женщина буквально разрывается между двумя мужчинами и ничего не может с собой поделать, предлагает мужу убить ее – только бы сохранить жизнь любовника. И одновременно она очень любит султана и страдает от того, что сама стала источником его мучений. Именно так я понимала роль, которую мне очень хотелось станцевать.

Махар Вазиев все-таки предложил мне танцевать в «Шехерезаде», но со странным условием: подготовиться к выступлению за четыре дня. Вопрос был поставлен ребром: или сейчас, или никогда. Причины этого требования, к сожалению, я не знаю до сих пор, правда, могу высказать догадку: Махар знал, что мне очень хотелось танцевать этот балет (тем более с Фарухом Рузиматовым, в которого я тогда была влюблена), поэтому решил проверить мой характер на стойкость. Есть такой способ обучения плаванию, когда учат в экстремальных условиях, на глубине, по принципу: захочешь жить – выплывешь. И здесь аналогично: сможешь подготовиться в кратчайшие сроки – танцуй.

Конечно, я согласилась. Не в моих правилах отказываться от предложений. В чем была сложность? Все действие балета длится сорок минут, но помимо первых выходов на сцену есть еще и основное адажио с партнером длительностью четырнадцать минут. Выучить за четыре дня балет на самом деле непросто, поскольку это характерная партия, в которой нужно отточить каждую восточную позу, положение кистей рук, положение стоп, положение тела. И пластика совсем другая должна быть – восточная, предполагающая совершенно иную графику движений, нежели в классических балетах. Как я уже говорила, для меня идеалом в исполнении этой партии была Алтынай Асылмуратова, партнерша Фаруха Рузиматова. Вместе они являли неповторимый и слитный дуэт. Собственно, с помощью видеокассеты, на которой было записано, как они танцуют адажио, я предварительно и выучила свою партию.

Конечно, подобной самостоятельной тренировки было мало, требовалась непосредственная помощь человека, хорошо знающего балет «Шехерезада». Я попробовала (во второй и последний раз в моей жизни) обратиться за помощью к Ульяне Лопаткиной, попросив объяснить один небольшой фрагмент адажио, но получила резкий отказ, причем в обидной форме: Ульяна сказала, что не помнит, как танцуют эту партию, хотя исполняет ее очень давно, без перерывов. В театре знали, что у Ульяны плохая память. Но ведь не настолько!

Я даже не знаю, что меня обидело больше: отказ или ее фальшивое желание «сохранить хорошую мину при плохой игре». Не хочешь помогать – не надо, но зачем же врать? В конечном итоге я навсегда приняла решение не надеяться на помощь и взаимовыручку так называемых «коллег по цеху». На свою удачу, я встретила в коридорах Мариинского театра Изабель Фокину, которая приехала в Петербург по каким-то своим личным делам. И я попросила ее:

– Изабель, пожалуйста, вы не могли бы посмотреть, как я исполняю адажио из балета «Шехерезада»? Мне нужно знать, имеет ли право на существование мое исполнение или нет?

Изабель, к моему счастью, согласилась.

И она не только показала мне весь порядок движений, позы, позиции, она еще и убедила меня, что я смогу станцевать этот балет, несмотря на кратчайшие сроки, данные на подготовку, и на то, что мне приходилось репетировать в одиночку: с Фарухом у нас состоялись даже не две, а полторы репетиции. Если посчитать с пристрастием, то я подготовила балет за три с половиной репетиции: «полторы» – с Фарухом Рузиматовым, одну – с Изабель Фокиной и одну – самостоятельно, дома. Тем не менее Изабель оказалась права: получилось очень хорошо. И мне кажется, дело было даже не в подготовке и не в том, что мы с Фарухом составляли очень красивую пару, а в тех эмоциях, которые мы испытывали, в тех переживаниях, которые выплескивались на сцене в наших с ним танцах.

Это был, не побоюсь сказать, самый чувственный спектакль в моей жизни. К тому же партию Шахрияра исполнял Владимир Пономарев, очень опытный и известный в Петербурге танцовщик. Он умеет удивительно танцевать именно характерные роли. По крайней мере на сцене я чувствовала, что действительно разрываюсь между двумя настоящими мужчинами, я больше чем играла, даже, скорее, проживала драматический сюжет. И то, какими аплодисментами нас наградили зрители после спектакля, конечно, запомнится навсегда! Зал не отпускал нас в течение получаса, и мы двенадцать раз выходили на поклоны перед занавесом. В этот момент я была упоительно счастлива.

За кулисами, счастливый от нашего успеха, Фарух шутил по поводу неутихающего восторга зрителей:

«Наверно, в предыдущем антракте они уже хорошо отметили День театра».

Мне теперь кажется, что тогда меня посетило некое предчувствие, что, в отличие от моей героини, я обязательно буду счастлива в личной жизни, и, возможно, это как-то даже мистически будет связано с балетом «Шехерезада». Как потом оказалось, предчувствия меня не обманули… Но об этом – чуть позже.

Надо сказать, что кроме приятных воспоминаний, связанных со спектаклем «Шехерезада», есть в моей памяти и нечто такое, что мне хотелось бы забыть.

Я была приглашена в Киев для участия в балете «Шехерезада» осенью 2003 года, в самый разгар моих судебных разбирательств с дирекцией Большого театра. Перед началом спектакля в мою гримерку постучали и вошли два молодых человека. Они внесли огромную корзину цветов. Видимо, благодаря этой корзине их и впустили за кулисы театра.

Я приняла их за обычных поклонников и начала благодарить за цветы. Но вдруг один из вошедших вытащил нож и с угрожающим видом разразился чудовищной бранью в мой адрес. Сначала я так испугалась, что не могла ничего понять. Постепенно до меня дошло: они требуют от меня, чтобы я немедленно забрала из суда иск к директору Большого театра Иксанову.

Мне стало очень страшно. Я решила, что они действительно могут меня убить, и испугалась не на шутку. Сказать, что было страшно, – ничего не сказать.

Но, несмотря на сковавший меня страх, я вдруг поняла и другую цель их «визита». Люди, пославшие этих наемников, рассчитывали довести меня до такого морального состояния, при котором мой провал на киевской сцене был бы обеспечен. Осознание этого факта вмиг меня отрезвило. Должна сказать, что не существует препятствий, которые помешали бы мне выйти на сцену и станцевать с полной отдачей. Такое отношение к своей профессии сумела навсегда привить мне Дудинская. Она называла это профессиональным долгом русской балерины.

С этого момента я начала говорить с «визитерами» спокойно и уверенно. Я попыталась достучаться до их совести. Я говорила откровенно, объясняя им ту сложную и несправедливую ситуацию, в которой оказалась. Я сказала, что понимаю: они пришли не по своей воле. И, наверное, у них есть свое мнение о той войне, которую ведут против меня и в которой мне приходится защищать себя. И они должны видеть, насколько неравны силы.

Постепенно выражение их лиц начало меняться. Нож был спрятан. Они внимательно выслушали меня и наконец сказали, что моя храбрость, хоть и кажется им безрассудной, достойна уважения. После чего они пожали мне руку. Уходя, они просили никому не рассказывать об их визите. Я обещала. И только теперь, по прошествии шести лет, я позволила себе вспомнить эту историю.

Что касается спектакля, то он прошел прекрасно. Я была счастлива, что сумела перебороть страх и привести себя в нужное состояние перед выходом на сцену.

* * *

Немногие знают, что премьера балета Фокина на музыку Н. А. Римского-Корсакова «Шехерезада» в парижском театре «Шатле» (во время Дягилевских «Русских сезонов») стала поворотным моментом в истории моды. Я уже говорила, что декорации и костюмы к балету создал художник Лев Бакст. Большой любитель восточного искусства, он и на сцену перенес яркий азиатский колорит. Парижский дизайнер Поль Пуаре раньше других начал разрабатывать восточную тему, и в 1910–1913 годах его дизайнерские находки оказались в центре внимания публики.

Он первым снял с женщин корсет и предложил им шаровары и туники, а также платья-рубашки прямого покроя без акцентированной талии. Не пропуская ни одной Дягилевской премьеры, он не раз заимствовал пестрые цвета и их сочетания у художников «Мира искусства»: ярко-синий или розовый в сочетании с желтым, оранжевый – с изумрудно-зеленым. Его привлекал контрастный декор упрощенных геометризированных форм. Для таких моделей Пуаре мог использовать ткани, которые любил: прозрачный газ, золотую и серебряную парчу, бархат.

Однажды в саду своего дома он организовал показ под названием «Тысяча вторая ночь, или Торжество по-персидски», где была воссоздана атмосфера балета «Шехерезада». Именно Полю Пуаре пришла в голову мысль устраивать показы мод, подобные спектаклям или маскарадам. Также он впервые в истории моды стал создавать коллекции аксессуаров для дома, выпустил дизайнерский парфюм. И, наконец, Пуаре первым стал ездить в мировые турне с труппой из девяти манекенщиц, устраивая показы в целях рекламы, и основал самый эпатажный журнал своего времени – «Журнал изысканного тона».

Не могу назвать себя большой приверженкой восточного стиля, хотя мои друзья знают меня как любительницу кальяна. Честно говоря, кальян для меня – один из самых изысканных и действенных способов снятия стресса. После ответственных премьер, после физических нагрузок я могу даже пожертвовать ужином, раскуривая кальян с ароматами винограда или клубники. Самые ароматные кальяны делают в Арабских Эмиратах, поэтому каждый раз, когда мне удается попасть в Дубай, стараюсь пройти какой-нибудь новый мастер-класс по приготовлению кальяна. И потом с удовольствием готовлю его дома, причем используя вместо чубука (керамической чашки, в которую забивают табак) фрукты: яблоко, грейпфрут или лимон. Только ананас мне пока неподвластен, с ним умеют справляться только профессионалы. Смею заметить, что кальян, возможно, наносит вред здоровью, но в нем не содержится ни смолы, ни никотина. Я не злоупотребляю этой привычкой, а искусство кальяна дарит мне такое наслаждение и радость, что я не хочу себе в этом отказывать.

Если же говорить о моем стиле, то я далека от Востока – предпочитаю классику и элегантность.

Люблю широкие брюки, расклешенные книзу, которые подчеркивают фигуру, красивые блузки и джемпера. На торжества, званые ужины или балы я предпочитаю надевать длинные вечерние платья, особенно с кринолином. Не приемлю короткие юбки и джинсы, не люблю кричащие, вызывающие цвета. Я вообще противница вульгарности как в одежде, так и во внешности. Мне кажется, что люди меняют естественный цвет волос на зеленый, красный, фиолетовый, сиреневый, одеваются вызывающе только потому, что не могут иначе привлечь внимание к своей персоне. А мне нравится, когда одежда и макияж подчеркивают внешность, а может быть, даже и черты характера, присущие человеку. Я никогда не пойду на поводу у модных течений, даже если они продиктованы самыми популярными, самыми лучшими дизайнерами. Оскар Уайльд говорил: «Мода – это то, во что одеваемся мы сами. Немодно то, что носят другие». Это, конечно, шутка, но мне кажется, что нужно стремиться к тому, чтобы выглядеть естественно и приятно для себя самого. Чтобы одежда подчеркивала достоинства внешности и скрывала недостатки.

То же касается и питания. Я вообще не понимаю этого шумного ажиотажа вокруг разных диет и раздельного питания. И не вижу никакого смысла в том, чтобы в один день с жадностью набивать желудок кусками торта, а в другой – терзать обезжиренным кефиром или минеральной водой. Мне кажется, что рацион должен соответствовать образу жизни и профессиональной деятельности. Так случилось, что к сегодняшнему дню я подошла со своей собственной традицией и культурой питания. На самом деле, придя в балетную школу в возрасте девяти лет, я самостоятельно приняла для себя решение отказаться от мяса. Просто мне показалось, что это слишком тяжелая еда для меня. И если я хочу заниматься таким утонченным видом искусства, как балет, мне необходимы легкие растительные продукты. Такое решение привело к тому, что я действительно и тогда, и сейчас не испытываю желания употреблять мясные продукты. Могу наслаждаться ароматом жарящегося шашлыка, но вот съесть его мне совершенно не хочется. Я спокойно отказалась практически от всех сладостей, но очень люблю мед.

На самом деле, я живу в режиме одноразового питания, особенно в дни премьер или концертов. Причем предпочитаю есть вечером, а не утром, как нам советуют доктора. Утром я обхожусь чаем с лимоном, поскольку сразу же иду на урок и остро ощущаю, насколько даже легкий завтрак может помешать качественному экзерсису. Мне кажется, что если ты научился чувствовать свой организм, то можешь прекрасно понимать и удовлетворять его потребности.

Мой ужин, например, обычно состоит из салатных листьев, шпината и иногда рыбы, приготовленной на пару. Я вообще очень люблю морепродукты – «морские чудики», как я их называю: устрицы, мидии, крабы, кальмары и каракатицы. Если их изредка совмещать с бокалом белого вина, получаешь изысканное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Конечно, иногда я «ловлюсь» на сладостные запахи ванили или клубники, доносящиеся из кондитерской, но достаточно мне представить, каким грузом и комом поджаристая аппетитная булочка упадет в желудок, как мне сразу же становится неприятно. Так что я всегда предпочту шпинат с тертым, чуть расплавленным пармезаном благоухающей итальянской пицце.

* * *

Вернусь к предчувствиям (которые меня не обманули) и расскажу о самом знаковом событии в моей личной жизни, которое связано с балетом «Шехерезада». В июле 2004 года в Ростове состоялись гастроли труппы Театра имперского балета под управлением Гедиминаса Таранды. Мы с Евгением Иванченко должны были танцевать в первом отделении адажио из «Шехерезады», а во втором предполагалось, что я исполню две сольные хореографические композиции – «Эдит Пиаф» и «Аве Мария». И накануне этой поездки Женя заболел, поэтому я попросила о помощи солиста Большого театра Рината Арифулина. Причем «о помощи» – слишком мягко сказано, поскольку, на самом деле, ему предстояло совершить очень храбрый поступок: танцевать со мной этот балет всего с одной репетиции. И Ринат как-то бесстрашно согласился выйти со мной на сцену в Ростове в составе незнакомой труппы. Конечно, мы отработали с ним все поддержки, все нюансы спектакля, удостоверились в том, что подходим друг другу по роли, и замечательно выступили.

Могла ли я представить, что партнер по сцене, оказывающий мне помощь, впоследствии станет руководителем проектов в моей команде, партнером в бизнес-отношениях. Мы вместе разработали социальный проект по духовно-нравственному воспитанию детей и молодежи, концепцию создания сети школ эстетического воспитания в регионах России. Ринат – уникальный человек, обладающий умом, харизмой, стремлением к достижению целей, теми качествами, которые близки мне.

Почему именно это выступление стало для меня таким важным и запоминающимся? Да потому, что за месяц до него мы познакомились с Игорем Вдовиным, моим будущим мужем. Я, конечно, и подозревать не могла, кем он для меня станет. Более того, я отнеслась к галантности Игоря с сильным подозрением.

Дело в том, что скандал в Большом был в самом разгаре, и S., человек, с которым я разорвала отношения, при каждом удобном случае старался испортить мне жизнь. Новые знакомства меня скорее пугали, чем радовали. Время было не просто сложным, оно было кошмарным. Постоянно раздавались телефонные звонки с угрозами физической расправы. Я боялась оставаться в московской квартире одна, особенно на момент предъявления по ней судебного иска.

Мне было настолько страшно, что я практически не могла спать, любой ночной звук: капающая в душе вода, случайный стук или шорох – поднимал меня с постели. Я тщательно осматривала окна, выглядывала во двор, осторожно смотрела в дверной глазок, пытаясь определить, откуда может грозить опасность. В конце концов, мне пришлось снять скромный домик на Минском шоссе просто для того, чтобы никто, кроме моего водителя, не знал, где я живу. Я впервые столкнулась с реальной опасностью для своей жизни.

Любые переезды мне давались нелегко. В Петербурге перед своими концертами я зачастую встречала перед служебным входом приставов, которые с ехидной улыбкой сообщали, что мое выступление сегодня не состоится, потому что не завершен судебный процесс по моей московской или петербургской квартире. И любой человек, которого я встречала в то время, казался мне подозрительным. Так что появление в моей жизни Игоря я восприняла с огромным недоверием. И хочу отдать ему должное за его терпение и такт. За умение выждать ситуацию и ненавязчиво, но очень вовремя проявлять знаки своего внимания. Очень достойно, очень честно и очень открыто. А главное, эти знаки внимания не выглядели помпезно, не были рассчитаны на то, чтобы поразить размахом, зато они были очень трогательными и внушающими доверие к Игорю как человеку.

Но вернусь к нашей первой встрече.

Второе июня 2004 года. Я лечу в Москву из Сочи. Мама встречает меня в Домодедово – надо срочно ехать на репетицию. Я выбрала самый ранний рейс для того, чтобы не опоздать на репетицию. Их у меня сразу две в разных театрах. Выхожу из самолета и вижу надпись «Шереметьево». Господи, видимо, я что-то перепутала!

– Мама! Я в Шереметьево! Что делать?! Теперь я опоздаю на репетицию! – кричу в телефонную трубку.

Пассажир, спускающийся по трапу впереди меня, оглянулся. Я узнала его – яркий брюнет, в Сочи перед вылетом он помог донести до самолета пакет с моим балетным костюмом.

– У вас что-то случилось? Могу подвезти до Большого театра. У меня есть машина.

Мне это не понравилось. Сначала костюм, теперь машина. С какой стати такая галантность? Но тут же одернула себя: «Настя, это уже паранойя. Не может быть, чтобы все вокруг были подкуплены S.».

Другого выхода не было, и я села в машину случайного попутчика. Всю дорогу он вел себя очень тактично. Предлагать деньги было неловко, и я спросила, выходя:

– Хотите прийти на спектакль?

– Не надейтесь, что откажусь, – ответил он и протянул визитку. Из нее я узнала, что моего случайного попутчика зовут Игорь.

Я была счастлива, что не опоздала, и решила еще раз поблагодарить спасителя. Отправила сообщение: «Спасибо большое за помощь. Вы добрый человек».

Я как-то и не подумала о том, что, получив эсэмэску, он узнает номер моего телефона, поэтому, когда он позвонил на следующий день, сразу ужасно напряглась:

– Откуда у вас мой номер? Кто вы такой?

– Вы же мне прислали вчера сообщение, – удивился Игорь.

– Вчера?

Не ожидавший такого сердитого приема, Игорь воспринял это как упрек: мол, номер получил вчера, а позвонил только сегодня. И поспешил отчитаться:

– За то время, что мы не виделись, я успел слетать в Ростов и специально вернулся сегодня, чтобы пригласить вас поужинать.

Я не знала, что ответить, и, напряженно вслушиваясь в голос в трубке, пыталась понять – искренне он говорит или нет. Я боялась, что этого человека подослали специально, чтобы выведать информацию, выкрасть ключи, да мало ли еще зачем. Но вдруг поняла, что хочу увидеться с Игорем: в жизни была такая пустота…

– Хорошо, только у меня эфир на телевидении, освобожусь не раньше одиннадцати.

– Я буду ждать.

…Приезжаю в ресторан – его нет. «Это он так тебя ждет», – промелькнуло в голове. Появился Игорь только минут через десять.

– Где вы пропадали? – обиженно спросила я.

– Искал телевизор, знал, что у вас эфир, и хотел посмотреть, как вы выглядите на экране, как говорите, как держитесь.

Меня это тронуло. Но ад, в котором я жила, научил никому не доверять. С трудом верилось, что такое внимание бескорыстно. Чем дольше я общалась с новым знакомым, тем больше он меня настораживал. Игорь знал обо мне все. И то, что питаюсь в основном салатными листьями, и то, что люблю кальян, русскую баню…

Когда принесли заказ, сделанный для меня Игорем, – шпинат с тертым сыром пармезан и рыбу на пару, – я с трудом справилась с паникой. Как он угадал, что это моя любимая еда?! В разговоре выяснилось, что у нас совпадают вкусы не только в еде. У нас абсолютно совпадали взгляды на жизнь. Я была одновременно очарована и сбита с толку. Он мне нравился. Но настороженность не проходила.

Мы тепло попрощались у дверей ресторана – была глубокая ночь. Я села в машину и поехала за город, где меня ждала мама. Она растопила камин и приготовила травяной чай. У нас была традиция каждый вечер сидеть у огня и обсуждать прошедший день.

– Стоило ли так поздно ужинать неизвестно с кем? – сетовала она. – Ты и так устаешь сверх меры.

– Почему «неизвестно»? – улыбнулась я. – Его зовут Игорь. Похоже, у нас много общего. Начнем с того, что это первый мужчина, который, как и я, любит рыбу на пару. Говорит, что сам прекрасно ее готовит.

– Надеюсь, ты не собираешься ехать к нему ее пробовать? – испугалась мама.

– Почему бы и нет? Он милый. Мне кажется, он и тебе понравится.

– Настя, ты что, его пригласила? Рассказала про этот дом?!

– Да никуда я его не приглашала. – Я устало прикрыла глаза и вытянула ноги ближе к огню. – Не понимаю, чего ты так испугалась?

– Это засланный казачок, – сказала мама. – Слишком все идеально. Уверена, тебя хотят скомпрометировать.

Я не нашлась, что ответить. Думать об Игоре плохо не хотелось, хотя сомнение в душе оставалось.

И как же я была удивлена, когда в Ростове на банкете после выступления встретила Игоря с друзьями. Оказалось, они были вечером и на спектакле. Вот, наверное, с этого момента между нами начали зарождаться романтические отношения. Во всяком случае, я счастлива, что спектакль «Шехерезада» стал предзнаменованием счастливой встречи с моей большой любовью.

Чуть позже, уже в Москве, Игорь пригласил меня в «Дворянское гнездо» на Рублевке, чтобы отметить два месяца со дня нашей первой встречи. Я бывала там и раньше. Но когда вошла в этот раз, вдруг увидела, что обстановка преобразилась самым волшебным образом. Окна задрапированы какой-то сказочной тканью в восточном стиле. Пол устилают лепестки роз, везде множество цветов и сотни огромных горящих свечей. В середине зала, где нет никого, кроме нас с Игорем, стоит роскошно убранный стол, похожий на свадебный, на нем – изысканное белое вино и все виды салатных листьев, которые только существуют в природе! Чуть поодаль женский скрипичный квартет играет классическую музыку. А в кресле на месте Игоря сидит небольшой плюшевый заяц! Именно в тот день я поняла, что наконец нашла человека, с которым хотела бы прожить всю свою жизнь.

Я еще раз хочу подчеркнуть, что для меня в развитии наших с Игорем отношений были очень важны моменты постепенного узнавания. А мне хотелось знать обо всем: как он относится к своей семье, к своим близким, к своим детям, как он воспринимает меня, моих друзей, мою маму. В его поступках, в его отношении было столько человечности, без всякого лицемерия. И в то же время я видела, насколько ему было тяжело разрываться между своими близкими, мной и его работой. Тем не менее он всегда вел себя очень достойно. И меня очень трогал один момент наших с ним отношений. Игорь проводил вечер и ночь со мной, а утром, в пять часов просыпался и ехал на Рублевку для того, чтобы отвезти в детский сад своих детишек. И потом обязательно возвращался, чтобы мы с ним позавтракали вместе: при свечах попили чай и отправились каждый на свою работу. Причем он делал это не раз и не два, иногда даже не предупреждая о том, что рано утром ему надо где-то быть. Просто, просыпаясь, я обнаруживала Игоря уже одетым около постели и понимала, что он уже успел куда-то съездить по своим делам.

Наверное, более всего меня покорило его внимательное отношение к нюансам. Не только к тому, что происходит, но и к тому, как это происходит. Его желание сделать каждое мгновение жизни неповторимым и радостным. У меня, например, в жизни, особенно в юности, было мало праздников. Все мое время посвящалось балетному искусству. Даже дни рождения отмечались очень скромно, скорее «для галочки». Позже, когда рядом со мной появился S., он организовывал пышные вечера, но я понимала, что это была пустая формальность. Без души и личного участия, для показухи, но не для меня. С появлением Игоря даже самые маленькие события превратились в настоящие замечательные праздники. Пусть даже это всего лишь одно мое удачное выступление, и… cамое скромное кафе преображалось чуть ли не в зал для торжеств. Обязательно цветы, обязательно моя любимая классическая музыка, пусть даже это не огромный оркестр, а милый струнный квартет. Ведь самое главное для женщины – ощущение, что все происходящее в ее жизни очень важно для человека, который рядом с ней.

Почти с того самого времени, с августа 2004 года мы с Игорем постоянно были вместе, и всего лишь два дня расставания могли стать для нас достаточно большим испытанием. И я искренне надеялась на то, что так будет продолжаться вечно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.