Глава 2.3 Выбор

Настроения

Выборы президента России летом 1996 года соединили все поколения Ельциных-Окуловых-Дьяченко под одним политическим зонтом, хотели они того или нет. Тогда в ходу было только одно слово — “надо”. Надо участвовать в выборах, надо не расклеиваться, не хандрить, словом, надо победить и остаться.

Очень холодный февраль 1996 года. Здесь, в Екатеринбурге, Борис Ельцин начнет эту безумную гонку за президентский пост, которая в результате надолго выбьет его из седла, опустошит морально и физически, приведет к громадным разочарованиям. Уже очень скоро он попросит отойти в сторону Грачева и Коржакова, сделает это слишком официально, и уж, конечно, не так, как ожидали от него недавние соратники. На Коржакова он обидится, разочаруется в нем. Он как бы морально ослепнет на эти несколько месяцев, на некоторое время перестанет чувствовать боль, в том числе и физическую, а эмоции, связанные с привязанностями и антипатиями будут отодвинуты на второй план.

Ельцин останется наедине с единственной целью — во что бы то ни стало снова быть президентом. Эти мысли разделила с ним и его семья. Здесь, в городе своей юности он впервые огласит решение баллотироваться на второй срок — решение скорее вынужденное, но, как считали многие, единственно верное в те дни и часы. Вынужденное потому, что очень многие пытались тогда убедить Ельцина, что он уникален и неповторим (кто бы спорил!).

Это решение Ельцин принял не без участия семьи, и тех, кому он особенно доверял. Может, и не стоило так стараться предвыборному штабу, изготавливая антикоммунистические плакаты, листовки и буклеты, да и вообще ставить во главу угла кампании — не допустить пришествия колбасы по 2.20 и водки по 3.62. Если люди и голосовали не за Зюганова, то не поэтому. За Ельцина многие голосовали по той простой причине, что никто другой из списка претендентов на высший государственный пост их не устраивал.

Кроме того, в 1996 году была развернута такая антикоммунистическая кампания, а электронные и печатные СМИ посвящали Ельцину такое количество эфира и печатных строк, что у другого кандидата, а наступал на пятки Ельцину Зюганов, практически не было шансов.

Выборы президента России 1996 года войдут в историю страны прежде всего как психологическая битва, которую выиграл именно Борис Ельцин. Мы не можем знать всех разговоров, которые происходили между мужем и женой — Наиной и Борисом Ельциными, — когда все точки над i были уже поставлены. Наверно, как жена, она была против, но, по ее собственному признанию, никогда не пыталась повлиять на решение мужа.

“Десять лет, когда он был во главе Свердловской области (которая лидировала в Советском Союзе), конечно, дались ему нелегко. А уж когда мы в 1985 году переехали в Москву… Вы только вспомните: сколько событий в нашей стране с тех пор… Ведь они прошли через его сердце… Эта работа отнимает его и у меня, и у семьи. И, конечно, я хотела, чтобы он поберег себя для нас. Но, как видите, не получилось. С самим Борисом Николаевичем в семье мы не обсуждали, идти ему на выборы или нет. С детьми, конечно, не раз заходила об этом речь. Откровенно говоря, вслух даже боялись определенно говорить о согласии баллотироваться. Но в душе-то каждый понимал, что ему надо делать. Когда он сказал нам о своем решении, ответить ему “нет”, не поддержать, мы, разумеется, не могли.”

Психологически начало предвыборной кампании было не слишком удачным, — впрочем, как и ее завершение. Во время зачитывания многостраничного текста Борис Ельцин практически потерял голос. Наина Иосифовна тихо плакала в зале, слушая сиплую речь мужа. Волновались и нервничали Александр Коржаков, врачи и помощники. Завершилась кампания обострением болезни, операцией и длительным физическим восстановлением.

Выбор был сделан. Можно предположить, что сам он не хотел никакого президентства, устал от всей этой смены лиц и фамилий в своем окружении, — в конце концов, просто постарел за этот год. Боли в сердце, преследовавшие его все это время, несравнимые ни с какой другой болью, вытягивали последние силы, но никогда и никому он не признавался, как болит у него сердце. Однажды, уже года через полтора после операции, не помню при каких обстоятельствах Наина Иосифовна как-то сказала: “Да вы знаете, что такое боли в сердце? Вы знаете, как болело у него сердце, он мучился, но терпел”.

Изнурительные поездки по стране, смена климатических поясов, почти круглосуточное общение с людьми, и разговоры, разговоры…

ИЗ ДНЕВНИКА. 1 июля 1996 года, МОСКВА.

“Результаты первого тура голосования оказались для Бориса Ельцина и его команды малоутешительными — разрыв между ним и Зюгановым был минимальный, преимущество неубедительным.

О назначенном на 3 июля втором туре голосования напоминают разве что “колбасно-сосисочные” плакаты, которыми были декорированы окна и двери московских магазинов и учреждений, да разговоры об очередных отставках в правительстве, возможность которых не исключается экспертами даже в эти дни. Называют фамилии Черномырдина, Панскова, некоторых отраслевых министров. Сам президент выглядит усталым и безынициативным. Во всяком случае, в его поведении не просматривается того, что можно было бы назвать “последним рывком” или “это есть наш последний и решительный бой…”

Кажется, он абсолютно положился на Александра Лебедя, полностью ему доверяет, чувствует накануне 3 числа поддерживающую его тяжелую генеральскую руку…

Поплакаться в кремлевских кулуарах Борису Ельцину теперь некому, а с Лебедем этот номер не пройдет. Поэтому главе государства придется в случае победы на выборах не только корректировать президентский курс, но и менять отношение к подчиненным. В этом нет ничего унизительного для президента, тем более, что личность Лебедя вызывает опасения и раздражения лишь у тех, кто непосредственно с ним связывает свою отставку. Довольно неожиданным оказался отказ президента поехать в Лион на встречу большой “семерки”, тем более что подготовка к ней интенсивно велась с весны. Так же неожиданно президент отказался от поездки в Тульскую область, намеченную на 27 июля. И хотя город, который собирался посетить Борис Ельцин, намного ближе Лиона, он все же не покинул столицу в это неспокойное время.

Что касается выступлений президента на широкой публике, ожидающей от него либо новых обещаний, либо принципиально новых оценок состояния государства и общества в связи с приходом Александра Лебедя в Кремль, то и этого в полную силу Ельцин не делает. В эти дни общественное мнение обсуждает “кадровую чистку” в стане силовиков и ее последствия (возможно, уголовные) как для самих отставленных, так и для исхода выборов. Еще неделю назад ближайшие к президенту люди подтвердили, что до 3 июля не последует назначение нового министра обороны.

Генералам из окружения Павла Грачева, отставка которых состоялась 25 июня, было рекомендовано сдать дела до 5 июля, передав на это время полномочия своим заместителям…

В регионах вовсю работают штабы двух основных кандидатов — Ельцина и Зюганова. Геннадию Андреевичу не приходится рассчитывать на информационную поддержку, особенно электронных СМИ, зато у него есть преданные избиратели. У Бориса Ельцина положение все же более нервозное — сильная поддержка СМИ, но гораздо более “ненадежный” электорат, который может качнуться как в одну, так и в другую сторону…

Если все же говорить о падении внешней предвыборной активности президента, то связать это можно не только с физической и психологической усталостью, но и с тем, что он просто обреченно ждет своей участи…”

Для Наины Ельциной выборы были сплошными слезами. Ее видели плачущей многие, и, может быть, слез было больше, чем этого можно было бы ожидать от жены президента. У нее вообще глаза почти всегда “на слезе”. Это признак внутреннего напряжения и следствие внешней сдержанности, что очень свойственно Наине Иосифовне. Она, как и сам президент, необыкновенно сильная личность. Причины же ее нервного состояния можно понять. Она — единственный человек на земле, который знает о президенте все. Она — носитель слишком разной информации об этом сложном и противоречивом человеке. Но она не стала его зеркалом, отголоском его эмоций, а выплескивала свое состояние на простой женский манер — в слезы.

С ней говорили о Чечне и о мертвых солдатах, о калеках и больных детях, об электричестве, заплатить за которое нет денег. Сотни писем ежедневно приходили в Кремль на ее имя. Ей дарили огромное количество цветов, вязаные вещи, фартуки, книги, стихи собственного сочинения. Летом 1996 года она пропустила через себя такое количество горя, радости, ненависти, непонимания, неприятия, сочувствия — и все вперемежку, что выдержать такое мог только очень сильный человек. Она выиграла выборы незаметно, она сделала для президента то, что не сумели бы сделать ни имиджмейкеры, ни спичрайтеры, ни многочисленные советники из предвыборного штаба. Во всем этом тоже была некая обреченность, потому что она знала: “Это надо делать”.

Кстати говоря, я не раз слышала слово “надо” из ее уст. Так она говорила даже о совершенно безобидном интервью. “Надо” кому? Ей, президенту, семье? Может быть поэтому Наина Иосифовна так не любила бывать на публике? В какой-то степени ею двигало чувство долга перед мужем. А какая женщина отказалась бы поучаствовать в судьбе человека, с которым связана вся ее жизнь, когда активизируются все твои внутренние резервы, когда натягиваются нервы, когда кажется, что ты опустошен, но на самом деле все, что ты делаешь, наполняется совершенно иным содержанием. Выборы 1996 года — это был и ее рывок…

Я долго не могла дать определение их отношениям. Какие они? Такие, как у всех семейных пар, проживших вместе более сорока лет? Непохоже. Задушевные? Лицемерные? Привычные? Но потом поняла — Ельцин придает гораздо меньшее значение своей семье, чем его жена. Иногда мне казалось, что он не замечает эту маленькую, приветливую, разумную женщину, которая ходит за ним столько лет и в прямом, и в переносном смысле этого слова, которая в перерывах между этапами его стремительной политической карьеры рожает ему детей, воспитывает внуков, плачет, болеет, страдает, скучает, но никогда не теряет самообладания.

Люди, знающие ее гораздо лучше, чем я, утверждают — Наина Ельцина вовсе не такая простушка, какой может показаться, она скрытый лидер и в определенных ситуациях проявляет себя как довольно решительный и жесткий человек. Ну, да разговор не о том.

Главное — она любит своего трудного президента. Я нашла определение их отношениям. Наина Ельцина НЕСЕТ своего мужа, как хрустальную вазу. Он же лишь позволяет ей делать это. Особенно это было заметно в период его недомоганий. Без слов, почти не меняя выражения лица, чуть-чуть прищурившись (Наина Иосифовна не любит носить очки), иногда сдерживая слезы, она ведет его под руку, кажется, приподнимая от земли, вытаскивает его из депрессии и слабости. Так было летом 1996 года, так было и остается и по сей день…

Сколько мужества и самообладания надо было иметь жене президента России, что бы не броситься ему под ноги в октябре 1998 года, когда в Ташкенте на официальной церемонии встречи с Исламом Каримовым, Борис Ельцин чуть не рухнул на глазах у изумленной публики. Все журналисты в этот момент хором закурили, Толя Кузнецов в одночасье поседел, а она даже глазом не моргнула.

Ровно через пять минут после этой истории мы столкнулись с ней в скверике резиденции президента Узбекистана, она приветливо поздоровалась со мной и только глаза выдавали колоссальное напряжение, в котором она тогда находилась. Я чуть ли не рыдала, а она сказала мне совершенно спокойно: "Наташенька, здравствуйте”…

Несмотря на то, что сопровождая Бориса Ельцина в его поездках по России, она оказалась в центре внимания и прессы, и простых людей, она не стала политизированной дамой, и никогда не выступала с трибуны с какими-либо обещаниями. “Я смогу поговорить, объяснить что-то, стараюсь ответить, как могу, на вопросы, и не боюсь этого, потому что знаю все наши беды и неурядицы. Конечно, я не занимаюсь политикой, но в силу семейного положения живу в ней, поэтому не могу быть в стороне. Я все-таки знаю, что в силах сделать Борис Николаевич, а что — нет. Считаю, что не имею права участвовать в его встречах с людьми, потому что с президентом ездят вице-премьеры и министры — официальные, полномочные, знающие люди. А я могу только поговорить и посочувствовать, считаю, у меня нет морального права на большее…”

Думаю, в семье много раз задумывались над тем, зачем Борису Ельцину все это нужно, да и сам он неоднократно ставил перед собой этот вопрос, но всегда находил один и тот же ответ — “Я не умею делать больше ничего другого”. И это была его правда. Ельцин не мог существовать вне системы власти, он не сумел бы выжить, не будучи президентом, он угас бы намного раньше, чем отведено ему судьбой, может быть, потому сейчас он так болезненно переживает свой закат, свою физическую усталость. Кроме того, он действительно до сих пор искренне уверен в том, что только он, и никто другой, больше не сумеет править Россией так, “как надо”.

Отказаться от этой жизни навсегда было бы для Бориса Ельцина равносильно смерти, и не для него одного. Я хорошо знакома с одним недавно отставленным чиновником, входившим когда-то в ближайшее окружение президента, так тот неоднократно задумывался о сведении счетов с жизнью, потому что в ином качестве представить себя уже не мог. Его, как и президента, в определенные моменты жизни мучала глубочайшая депрессия, а все потому, что политические деятели поколения 50-60-летних — люди, не приспособленные к переменам, отставкам, падениям, общественному забвенью ни психологически, ни материально, настолько, насколько это могут себе позволить те, кто пришел в политику из банков, акционерных обществ и крупных коммерческих кампаний. Борис Ельцин из их числа.

Сегодня, из отставленных не хандрит, наверное, только Александр Коржаков. Остальные: Михаил Барсуков, Павел Грачев, Олег Сосковец — нет нет, да и вспоминают ушедшее время. Они все там, в 1992, 1993, 1995, 1996 — мыслями, настроениями, воспоминаниями. Не смотря на то, что большинство “бывших” устроились в нынешнем своем положении ничем не хуже, чем в прошлой жизни, забыть ее они не смогут уже никогда…

В эти дни жене президента приходилось сотни раз отвечать на одни и те же вопросы, и каждый раз лаконично, достойно Наина Ельцина как бы оправдывала выбор своего мужа.

Из интервью Н.И. Ельциной газете “Вечерняя Москва”

Наина Ельцина “Мы забыли, что плохо жили”

— Наина Иосифовна, вы не раз говорили о том, что были против решения Бориса Николаевича баллотироваться на второй срок. И все же, когда он сделал вызов судьбе, Вы поддержали его. Почему?

— Поймите, я прежде всего жена, близкий человек. Мне дорого здоровье Бориса Николаевича. Кому, как не мне, знать о колоссальном нервном напряжении, которое сопровождало его работу на протяжении последних десятилетий. Сначала Свердловск, руководство областью, лотом Москва… Характер у него знаете какой — если выкладываться, то полностью, без остатка. Конечно же, хотелось, чтобы он, наконец, поберег силы. Но, как видите, судьба распорядилась иначе: покой и размеренный ритм жизни опять “нам только снятся”.

Признаюсь, что в семье мы не обсуждали с Борисом Николаевичем, выставлять ему свою кандидатуру, или нет. Но в душе каждый из нас думал, что надо Президенту продолжить то, что он начал. Потому что сейчас все очень зыбко и шатко. Несмотря на то, что экономисты уверенно говорят о стабилизации, к сожалению, еще есть опасность возврата в прошлое. Для того, чтобы удержать страну от этого, нужны большие усилия. И когда Борис Николаевич принял решение, то сказать ему "нет”, не поддержать его наша семья не могла.

— Наверное, никто не знает президента так хорошо, как его жена. Какие из чёрт характера Бориса Николаевича кажутся Вам в нем главными, так сказать, “движущими”?

— Самая характерная черта, присущая моему мужу — постоянное стремление все сделать лучше. Наверное, Вас развеселит такое сравнение, но если бы он был дворником, то его участок был бы самым чистым. Он работал мастером, прорабом, начальником домостроительного комбината — и везде добивался отличных результатов. Все 10 лет, когда он возглавлял Свердловскую область, она была первой среди других. Сейчас “участок” его работы огромен — это Россия. И он больше всего на свете хочет, чтобы Россия стала лучше, чтобы весь мир увидел, какая великая эта страна. Во все официальные поездки за рубеж я езжу с Борисом Николаевичем и вижу, как он в первую очередь стремится поднять престиж нашего государства, показать, сколь высок человеческий потенциал, талантлив народ.

— Оппоненты Бориса Николаевича много говорят о его ошибках в политике, экономике. Впрочем, даже сторонники вынуждены признавать, что далеко не все гладко в нашей стране…

— А вы думаете, что сам Борис Николаевич считает себя безупречным? Может быть, больше, чем кто-либо другой, он мучается, когда получается не так, как хотелось бы. От ошибок никто не застрахован. Он ведь такой же человек, как все мы, из того же теста, которое замешивалось все семьдесят с лишним лет советской власти. И люди вокруг него — тоже оттуда же, из нашего с вами прошлого. Сколько раз менялось правительство, сколько раз менялись люди в администрации, но мышление-то меняется гораздо медленнее. Может быть, именно поэтому мы с таким скрипом продвигаемся вперед.

Да, мы все из “коммунистического прошлого”. Но и в нем мы были разными. Одни безоглядно повторяли догмы. Другие наблюдали окружающую жизнь и задумывались. Хотели оградиться военным щитом и строить светлое будущее. Но это оказалось невозможным. Сколько тратили на вооружение, а на человека не оставляли ничего. Теперь нужны огромные деньги на уничтожение этого вооружения. Борис Николаевич это понял. И многие люди тоже это поняли… Но есть такие, которые хотят по-прежнему жить в окружении военного щита, только врагов и видят. Они еще думают, что смогут повернуть историю вспять.

— Всем российским женщинам живется сейчас очень нелегко. Если раньше основной заботой было достать, найти, добыть какие-либо продукты, то сейчас у многих присутствует неуверенность в том, что будет завтра: уволят или нет, дадут зарплату или нет… Находят ли эти проблемы отклик в Вашей душе? Видите ли Вы выход из этой полосы тревог и трудностей, которые лежат на плечах женщин?

— Мы же живем вместе со всеми, не за какой-то там “каменной стеной”. Нормально общаются с другими наши дети, внуки учатся в самых обычных школах. Мы живем той же жизнью, что и все люди. Наши родственники находятся в тех же условиях, что и все россияне. Среди них есть пенсионеры, живущие на единственную пенсию. Мы все эти трудности знаем. Сейчас ни у кого нет проблем “что купить?” и “где достать?”. Когда я работала, мы с коллегами с утра уже думали, куда бежать в обеденный перерыв, чтобы что-нибудь купить. А когда бывали в командировках в Москве, то, естественно, везли сумки с продуктами. Мы забыли, что такое очереди. Сегодня у женщин нет этих забот. Но есть другие. Например, где взять деньги? Зарплата невелика, особенно в бюджетной сфере — например, у медицинских работников, учителей… Жить на такие деньги при одном работающем в семье очень трудно. Да и социальные проблемы у нас еще не решены. Очень важным вопросом, на мой взгляд, является высокая стоимость проезда по железной дороге: разорваны связи между людьми, трудно навестить родственников, особенно пенсионерам. Я не знаю, как можно решить этот вопрос, но мне кажется, что Правительство должно найти какой-то выход из этого положения. Многое необходимо улучшить в социальной сфере, повысить зарплату, пенсии. Конечно, за такой короткий период все проблемы не решить. Поэтому Борис Николаевич и принял решение баллотироваться на второй срок. Проблем много. Но жизнь сегодня не хуже. Она просто сложнее. Сегодня многое зависит от нас самих.

Я бы, наверное, тоже растерялась в этих новых условиях. Потому что всю жизнь проработала в той системе. А молодежь, дети, они уже иначе все воспринимают, они понимают больше и ориентируются лучше. Я прочитала недавно сочинения учащихся 11-го класса ярославской школы. Они не хотят возвращаться в прошлое, не хотят вновь очередей, того убогого ассортимента товаров, который был раньше в магазинах, не желают испытывать унижений, которые были с этим связаны. Для них свобода ценнее. Они сожалеют, что не могут голосовать, что будущее решают за них люди старшего поколения. Однако, нельзя обвинять и пенсионеров, которые якобы хотят “вернуться” в прошлое. Не все пенсионеры этого хотят. Ведь пенсия не у всех была 120 рублей. Моя мама получала пенсию 2? рублей. Разве могла она на нее жить в то время, если бы не помогали дети? Но у нее даже в мыслях не было возмутиться. Пенсионеры мыли полы, убирали подъезды, пытаясь заработать крохи. Много и таких людей, которые утратили льготы прежней системы распределения — это работники парторганов. Вспомните, сколько у нас было партийной номенклатуры. Конечно, они сейчас недовольны. Раньше, при тех пенсиях и зарплатах, они могли жить лучше, чем сейчас. Но должны ведь они подумать и о том, что их дети и внуки хотят и должны жить в других условиях. Нельзя тянуть назад! Надо жить настоящим и думать о будущем. Верить в будущее.

— А о чем мечтали Вы и Ваши сверстники в юности?

— О счастливой жизни. А жизнь была очень тяжелой и роптать на нее мы даже не имели права. Да и в мыслях этого не было. Когда учились в школе, нам говорили: “Терпите все, лишь бы не было войны”. Мы, дети войны, верили в это, и искали вокруг себя, как тогда водилось, или предателей, или шпионов. И школу подобная истерия не миновала. У нас немка вела немецкий язык. Мы и язык плохо знали, и к ней плохо относились. Хотя потом, годы спустя, мы поняли, что она была прекрасной женщиной. Такой была идеология. И мы свято всему верили. Если сейчас мы можем требовать, бастовать, то тогда об этом и речи не было!

И еще был страх. Мою семью не затронули репрессии. Но я впитала весь этот ужас, и не понимаю людей, которые говорят, что их это не коснулось. Ведь в страхе мы жили всю жизнь. Родители Бориса Николаевича жили на селе. Папа и его три брата любили механику, они построили мельницу, постоянно ее совершенствовали. Для них это было самоутверждением. Из-за этой мельницы Ельцины пострадали, хотя вся округа пользовалась ею. Это был их “капитал”. А раз капитал — значит кулак. Спустя годы мы узнали, что папа Бориса Николаевича был сослан за то, что запрещал на стройке в рабочее время читать газеты и возмущался, когда плохо кормили в столовой.

Учебу я закончила в 1955 году. Конечно, я и мои сверстники считаем эти годы самыми счастливыми. Ведь это была наша молодость! В 60-е годы жизнь стала полегче, у нас стала выше зарплата, в магазинах кое-что появилось. Я не говорю про Москву. Москва — это элитный город, на нее ориентироваться нельзя. Я говорю о регионах, о тех условиях, в которых мы жили. А в 70-х годах стали снова испытывать трудности… И сейчас вот думаешь: ну о чем сожалеют люди, вспоминая прошлое? Плохо мы жили, и не надо говорить, что жили хорошо! Просто нужно честно признаться себе в этом и идти вперед, чтобы было лучше всем нам — детям, взрослым, старикам, всей стране”.

Конечно, в этом интервью не обошлось без имиджмейкерских советов — это было типичное, классическое предвыборное интервью жены кандидата в президенты, которое смело можно было разослать по всем областным и республиканским газетам. Но в те дни вести себя по-другому было просто нельзя. Сам президент и его семья были плотно упакованы в предвыборную схему и подчинялись только ее механизмам.

Как я уже сказала, на этих выборах штаб Бориса Ельцина достиг небывалых успехов в антикоммунистической пропаганде. Все лозунги, плакаты, листовки были подчинены ей. Кроме того, и другие кандидаты — и Явлинский, и Горбачев — представлялись как мелкие и недостойные президентского поста люди. Помощники Ельцина действовали решительно, по принципу “Цель оправдывает средства”. Выборы 1996 года — были сражением не на жизнь, а на смерть, потому что к тому времени в окружении Бориса Ельцина появилось немало тех, кто ни в какую не захотел бы расставаться со своим положением, в случае его проигрыша.

РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ТЕКСТАМ ПЛАКАТОВ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ПИКЕТОВ В ПОДДЕРЖКУ ЕЛЬЦИНА:

“ЕЛЬЦИН НАШ ПРЕЗИДЕНТ” “ЕЛЬЦИН, РЕФОРМЫ И МИР” “ЕЛЬЦИН — КАНДИДАТ НАРОДА” “БОРИС, ТЫ СНОВА ПРАВ!” “ЕЛЬЦИН — МЫ ПОБЕДИМ!” “ПРЕЗИДЕНТ — МЫ ВМЕСТЕ!” “ДА — ЕЛЬЦИНУ, НЕТ — ДИКТАТУРЕ!” “БОРИС, БОРИСЬ! НАРОД И БОГ ПОМОГУТ” “ГЕНСЕКИ ДЛЯ ПАРТИЙ, ЕЛЬЦИН — ДЛЯ НАРОДА”.

Контрпропагандистская направленность: “ТАЛОН НА МЯСО, ТАЛОН НА ВОДКУ, ТАЛОН НА САХАР. ЗАБЫЛИ? ЗЮГАНОВ НАПОМНИТ” “ГОЛОСУЕМ ПРОТИВ СТРАХА” “ХОТИМ БЫТЬ ХОЗЯЕВАМИ СВОЕЙ ЗЕМЛИ”

Из листовки “Кто стоит рядом с товарищем Зюгановым (портрет коллективного руководства КПРФ)” Геннадий Андреевич Зюганов проделал большую эволюцию от внешней упаковки своих мировоззренческих и программно-партийных основ до презентации нового имиджа на публике. В “новом” всенародном кандидате от блока народно-патриотических сил докторе философии Зюганове трудно разглядеть ортодокса-коммуниста из полозковского ЦК КПРФ горбачевской поры или неистового трибуна Фронта Национального Спасения образца 1992–1993 гг. Можно поздравить имиджмейкеров из фонда “Духовное наследие” и в особенности главу “РАУ Корпорейшн” господина Подберезкина за хорошее интеллектуальное натаскивание клиента, которого даже в Давосе чуть не спутали с социал-демократом…”

Из листовки “Явлинский — как кандидат в президенты” “Людей, которые голосуют за Григория Явлинского — легко понять: он единственный лидер из некоммунистической среды, сохранивший влияние в национальном масштабе, правда, все же с основной опорой на две столицы. Из-за его уникальности мало кто задумывается над вопросом, что собственно представляет из себя Явлинский.

Явлинский — экономист: Несколько лет назад участвовал в написании маловразумительной и не содержавшей никаких принципиальных экономических откровений программы обустройства России за 500 дней. В те времена мы еще могли поверить, что такое возможно, но теперь, приобретя опыт жизни в условиях рынка, понимаем преимущественно пропагандистский характер этой программы. По сравнению с Гайдаром, который, в отличие от некоторых других, сегодня говорит то же, что и вчера, обладает меньшим теоретическим багажом.

Явлинский — политик: Создал партию, претендующую на национальное лидерство, получившую, однако менее 7 процентов голосов… “ЯБЛОКО”, скорее всего, окончательно маргинализирует и прекратит свое существование. Закономерный итог для движения, сделанного под личности, а не под идеи. Григорий Алексеевич создал не партию, а удачную интеллигентскую тусовку… Как и последний Генсек КПСС, Григорий Алексеевич одержим идеей родить в многострадальной России нечто “социал-демократическое”. Наконец, как “лучший немец” Михаил Горбачев, Григорий Явлинский долгое время считался “надеждой Запада”. Наверное, там разглядели ту черту его характера, которую Елена Боннэр в интервью радиостанции “Свобода” обозначила как “обучаемость”. Думается, что это не та черта, которая нужна сейчас российскому президенту.”

Тонны бумаги были изведены на пропагандистские заготовки для Бориса Ельцина. Главное, что собирались донести до избирателей штабисты — что нынешнему президенту нет альтернативы, что он не является виновником развала СССР, что это не он проводил “шоковую терапию” в экономике страны и многое другое. Каждая из таких заготовок могла бы стать фактурной основой любой публикации в пользу Бориса Ельцина, может быть так оно и было. Ну вот, например:

“Можно по-разному относиться к Б.Н.Ельцину: восхищенно, спокойно, настороженно, даже скептически или критически. Но сегодня речь идет не о личных симпатиях, а о чувстве ответственности за нашу Родину. Россия не выдержит еще одной революционно реформы или контрреформы. Да, последние годы не были выстланы лепестками роз. Но это и не были годы только разрушений. Ельцину не повезло. Он стал Президентом тогда, когда необратимо рушился под грузом отжившей системы Советский Союз, а все последствия этого тяжелейшего распада пришлось разгребать уже нынешнему Президенту…

Президент не разваливал российскую государственность. Когда Союз распался — не было российского государства. Его еще надо было создать. И Ельцин сделал это, несмотря на отчаянное сопротивление прокоммунистического съезда народных депутатов. Теперь государство есть… Оппозиции не угодишь. Ей не нравится, что государство слабо, и для этого они предлагают ослабить еще больше исполнительную власть. Ей не нравится, ни когда капитал ввозят в Россию, ни когда вывозят. Они любят говорить и писать, но не любят, когда говорят и пишут другие. Они ведут себя как те эскимосы, которые разработали инструкцию для жителей Конго о том, как вести себя во время жары…”

Однако, несмотря на все идеологические уловки, Борис Ельцин вовсе не пользовался такой безоговорочной поддержкой, о которой писало большинство российских газет. Даже его родной город Екатеринбург встретил его не слишком приветливо.

Из дневника:

15 февраля 1996 года.

"…Город казался скорее опустевшим, чем оживленным, и в течении всего визита высокого гостя продолжал размеренную повседневную жизнь. Судя по всему, отношение свердловчан к своему президенту неоднозначно, и это показал организованный областной организацией КПРФ санкционированный митинг перед зданием Дворца молодежи, собравший, правда, не более 300 человек. Участники митинга призывали президента прекратить войну в Чечне, однако были лозунги типа “Преступную ельцинскую хунту под суд”. На мой вопрос о том, каково отношение к нынешнему президенту у казачества, атаман Екатеринбургского отделения оренбургского казачьего войска Владимир Томилов ответил: “О президенте мы имеем свое мнение, но у казаков принято — коней на переправе не менять. Если команда президента будет “почищена”, и будут взяты действительно умные люди, а не интриганы и политиканы, и не мародеры, то Россию действительно можно будет восстанавливать и с прежним президентом…”

Но одним из самых “трудных” городов оказался Краснодар. После того, как местные ветераны публично обратились к Борису Ельцину с просьбой освободить место более молодому кандидату, а самому уйти на пенсию и воспитывать внуков, растерялись не только представители местной администрации, но и сам президент. Я стояла совсем близко от него, я практически слышала его дыхание, и видела выражение его глаз. Мне показалось, что в тот момент он на секунду, но очень глубоко задумался над словами этого маленького пожилого человека. Он не обиделся на эти слова, внутренне, он с ними безусловно согласился…

Борис Николаевич прибыл в Краснодар в аккурат под Пасху.

По причине праздника люди гуляли, дети катались на пони, взрослые потягивали пиво и обменивались пасхальными куличами. Очень немногие знали, что скоро в город приедет Президент.

В центре Краснодара в одном и том же здании мирно сосуществовали три организации: Казачья ассоциация "Кубань”, Краснодарская краевая организация ЛДПР и редакция газеты “Кубанские новости”. Любопытства ради я заглянула, но двери оказались опечатанными.

Мы вместе с фотографом нашей газеты Володей Павленко приехали в Краснодар дня за два до приезда туда Президента, поэтому ничего не оставалось, как обследовать город. У Володи на это счет были свои планы — он отправился брататься с казаками и местными красавицами, предварительно получив у меня суточные, я же пошла “в народ".

По мнению большинства краснодарцев, политикой теперь интересуются практически все. Как и везде, ругают правительство и надеются, что новый Президент будет лучше или станет лучше. Средняя пенсия 260 тысяч рублей. У молодых большие проблемы с работой, поэтому многие ушли в коммерцию. В одном из “благополучных” колхозов Тимашевского района, как сообщили мне знатоки, средняя зарплата что-то около 500 тысяч рублей. Это считается очень неплохим заработком.

Несколько историй поведали мне жители города о своих бывших и нынешних правителях — Валерии Самойленко, Николае Егорове и Евгении Харитонове. Запомнились слова 60-летнего художника: “Край всегда, во все времена использовался как трамплин для наших районных и городских руководителей, которые потом “прыгали” на высокие должности в Москве.”

Рано утром 16 апреля Борис Ельцин решил проинспектировать местные магазины. “Все есть”-сказал Президент, — ’’Нет ничего такого, чего бы не было”, - отметил он и ушел, оставив продавцов и покупателей переваривать сказанное.

По пути в поселок военнослужащих он остановился на площади “Павших героев”, чтобы поговорить с ветеранами и возложить цветы к Вечному огню. Поскольку журналистов запускали “на точку” заблаговременно (часа за 2–3 до приезда Президента), то мы видели, как на площадь начали стекаться люди, многие из которых были настроены не совсем дружелюбно. В толпе появился красный флаг и запестрели лозунги: “Власть советам трудящихся, а не президентам”, “Просим мира, работы, достатка, зарплаты”, “Ельцин — это развал армии и флота”, и так далее.

Через несколько часов те же энтузиасты перекочевали на площадь перед Драмтеатром, где были те же лозунги и те же флаги.

Как выяснилось, ветераны, пришедшие на встречу с Президентом, подготовили петицию, в которой они просили Бориса Николаевича отказаться от президентства. Все это, конечно, никак не укладывалось в рамки пропагандистской кампании, развернутой местными властями.

В ответ на предложение уйти в отставку Президент ответил: “Я не могу с этим согласиться. Ну, а вы кого вместо меня предлагаете?” Дальше диалог выглядел буквально так:

— Изберем кого-то помоложе.

— Чтобы избрать помоложе, нужно, чтобы у него опыт был.

— Наше дело с Вами пенсионное, Борис Николаевич.

— Ну, это у кого сколько сил хватит. А что другие ветераны думают?

— Мы надеемся, что вы нам поможете…

Было очень заметно, что Президент расстроился. Администрация края просто пребывала в молчаливом шоке…

Если Краснодар встретил Ельцина красными флагами, то станицы оказались более доброжелательными. Под песнопения Льва Лещенко и Владимира Винокура Борис Николаевич начал шутить. Во-первых, он убедил селян в том, что здоровье у него отменное и он по-прежнему занимается спортом. Во-вторых, он сказал, что президент должен быть настоящим мужиком. В третьих, настоятельно попросил мужское население станицы принять меры, чтобы их женщины рожали как можно больше.

Больше всех досталось председателю колхоза (тоже Борису), которому президент сказал: “Вы, кстати, еще молодой, так что давайте…”

Имиджмейкеры не то чтобы нервничали, но тревожились. “Подлинность” Ельцина, с одной стороны, подкупала, а с другой, могла обернуться бог знает чем… Сколько же валидола было проглочено Игорем Минтусовым, Катей Егоровой, Таней Дьяченко и другими специалистами в области приведения Президента России “в полный порядок”.

Краснодар и станица Ново-Мышастовская Краснодарского края, 16 апреля 1996 года”.

Прошло почти три года, а это безумное предвыборное лето не выходит у меня из головы. Сколько же сил и здоровья потратили люди на Ельцина. Сколько я лично потратила своих сил и своего здоровья. Иногда мне казалось, что я выполняю не только профессиональный долг: журналист — человек подневольный, куда пошлет его дорогая редакция, туда он едет, а еще и долг человеческий. Но перед кем? Был бы мне Пре- зидент хотя бы родственником, еще туда ни шло, а так — непонятно. Надо сказать, не меня одну посещали тогда такие мысли.

И теперь, когда мы встречаемся с коллегами на каком-нибудь очередном кремлевском мероприятии, с ностальгической грустью вспоминаем эти ужасные и одновременно прекрасные времена, которые выпестовали нас как журналистов, которые сделали нас профессионалами в считанные месяцы — все мы стали и репортерами, И аналитиками, и даже немножко психологами. За эти полгода мы узнали такое количество судеб, исколесили такое количество дорог, что каждому из нас это время будет вспоминаться еще долгие годы…

Победа на выборах далась тяжело, тем более что через несколько месяцев Ельцину пришлось выбирать свою судьбу снова. В сентябре 1996 года была официально признана болезнь президента — ишемическая болезнь сердца, стенокардия напряжения, кардиосклероз, постгеморорагическая анемия и дисфункция щитовидной железы. Снова избранный президентом России Борис Ельцин прошел обследование консилиума врачей, хотя неутешительные выводы о состоянии его здоровья были сделаны еще летом. Врачи просили президента согласиться на операцию. 19 сентября был подписан Указ номер 1378 “О временном исполнении обязанностей Президента РФ”, согласно которому на время хирургической операции на сердце у Бориса Ельцина все президентские полномочия, включая контроль за “ядерной кнопкой”, в полном объеме передавались премьеру правительства Виктору Черномырдину.

25 сентября президент прошел обследование еще одного консилиума врачей, в котором участвовал 88-летний кардиохирург из США Майкл Дебейки, оперировавший в свое время в Москве президента Академии наук СССР Келдыша. Операция была признана “необходимой и возможной” после проведения специальных терапевтических процедур в больнице, где Борис Ельцин должен был находиться в течение 6–8 недель.

5 ноября 1996 года хирург Ринат Акчурин провел президенту операцию аорто-коронарного шунтирования. Накануне операции Ельцин подписал указ о передаче своих полномочий на время проведения операции Черномырдину, а утром 6 ноября с премьера были сняты обязанности и.о. президента.

Ельцин, никогда в жизни ничем серьёзно не болевший, легко согласился на эту сложнейшую операцию. Я видела шрамы после такой операции у одного из своих коллег, они ужасны и действительно создают впечатление того, что человеку вшили новый орган. Однако этот выбор был, безусловно правильным, но сам собой он подразумевал принятие и еще одного непростого решения — остаться не просто президентом, но активно действующим главой государства.

Борис Ельцин несколько переоценил свои физические возможности, но он не мог уйти, и в то же время понимал, что роль беспомощного руководителя ему никак не подошла бы. И тогда новая команда Бориса Ельцина начала усердно создавать имидж “обновленного” президента. Задача была не из простых — нужно было убедить людей в правильности всех жизненных выборов неуемного Бориса Ельцина…

“Сомневаетесь во мне, понимаешь!”.

Татьяна Дьяченко, Наина Ельцина, внуки Борис и Маша, дочь Елена, Валерий Окулов. Екатеринбург, июнь 1996 г.

“Туда или сюда?”

(на российско-белорусской границе).

По жизни всегда в ногу.

Маленькая женщина большого президента.

“Ваза моя хрустальная!”

Продолжение танцевальной программы Екатеринбург, июнь 1)996 г.

С песней по жизни.

С патриархом Алексием II.

Наина и Борис Ельцины принимают короля Швеции Карла Густава и королеву Сильвию.

В военном госпитале. 1996 г.

У руля

“Вот бы мне такого внука!”

“Храни вас Бог!”

В Волгограде было много слез

(слева Кирилл Купляков, Справа Александр Кузнецов).

Наина Ельцина, супруга губернатора И.Яковлева и замминистра образования РФ М.Лазутова на выпускном экзамене в одной из Санкт-Петербургских школ. Июнь 1996 г.

Первое интервью в прямом эфире радиостанции “Эхо Москвы” через 5 минут.

(слева — журналист Андрей Черкизов)

Андрей Венедиктов (в центре) вручает Н.И.Ельциной томик А.С.Пушкина.

Самое “непосредственное” интервью самому “непосредственному” журналисту. Андрей Черкизов (“Эхо Москвы”) и Н.И. Ельцина после прямого эфира.

Первый (и последний) опыт прямого эфира с супругой президента РФ Наиной Иосифовной Ельциной.