Глава 4.2 Александр Коржаков как человек, друг и депутат

Мне всегда было интересно наблюдать за Александром Васильевичем. Для меня он долгое время был человеком-тайной за семью кремлевскими печатями, окутанный легендами и небылицами, которые и сочинялись-то, наверное, не иначе, как в самом Кремле. Я постоянно слышала от самых разных людей, что Коржаков — это и есть Ельцин, это и есть Кремль во всем своем величии, во всей своей силе и могуществе. Отчасти, наверное, это так и было. Но главное, что делал Коржаков для Ельцина, ради Ельцина — он просеивал людей, стремящихся по тем или иным причинам заслужить расположение президента, как сквозь сито.

У него был наметанный глаз старого КГБэшника, и ничто фальшивое не проскакивало мимо его проницательного взгляда.

Можно, конечно, задать вполне резонный вопрос — а что он, собственно говоря, такое, этот Коржаков, и отчего ему было позволено одних допускать к Ельцину, а других отфутболивать за кремлевские ворота или еще дальше? Все это мог ему разрешить только один человек — Борис Ельцин. Именно он взял его когда-то на работу, допустил сначала в свои дела, а потом в семью и в сердце…

Познакомились мы с Александром Васильевичем при весьма смешных обстоятельствах, в Екатеринбурге в феврале 1996 года (это была первая предвыборная поездка Бориса Ельцина). Я все время бегала с фотоаппаратом, пытаясь заснять его рядом с президентом, и мне никак не удавалось это сделать. Коржаков демонстративно отворачивался, а ребята из Службы безопасности оттесняли меня в положенное для прессы место.

Наконец, ЭТО случилось. Когда на центральной площади города президент выходил из машины, я ринулась через высокие сугробы навстречу своему репортерскому счастью и немедленно рухнула в один из них лицом и, соответственно, объективом, вниз. Поднявшись, я столкнулась с Коржаковым, который смотрел на меня как на какое-нибудь пугало, но снисходительно. Я пробормотала что-то вроде: “А вот, нельзя ли снимочек для “Независимой газеты”…, и не получив ответа, щелкнула кнопкой своей “мыльницы”, которой сделаны большинство снимков, в том числе и помещенных в этой книге.

Фотография получилась мутной (кстати говоря, единственная из сотен снимков, сделанных мной на протяжении почти 6 месяцев), но зато Коржаков на нем был какой-то свойский — простое драповое пальто, пушистая шапка и мохеровый шарф. Я была счастлива.

С тех пор я была одержима идеей поговорить с ним, взять у него интервью, просто постоять рядом, разумеется, из журналистского любопытства. Во-первых, мне во что бы то ни стало хотелось и самой убедиться в том, что я знала о Коржакове понаслышке, во-вторых, мне необходимо было выяснить, почему же “Независимая газета” в такой опале у шефа СБП, в-третьих, я терпеть не могу составлять о человеке мнение “из третьих рук” и предпочитаю личное общение любым даже самым правдоподобным рекомендациям.

Потом один замечательный человек из СБП, курирующий прессу, сказал мне, что Александр Васильевич очень не любит навязчивых: “Не волнуйся, он все видит и все замечает. Если надо, сам подойдет”. Но Коржаков так ко мне и не подошел, и тем более не дал мне интервью только из-за того, что я работала в “Независимой газете”, что, по его мнению, было чем-то неприличным. Все это было для меня очень странно, потому что о президенте я никогда не писала гадости (для Коржакова это был важный аргумент), кроме того, хорошо знала, что как бы к газете не относились, она всегда прочитывалась в Кремле от корки и до корки.

Несмотря на такую, как мне казалось, вопиющую несправедливость, интерес к Коржакову и его ведомству у меня не пропал. Летом 1996 года, когда поездки по стране были частыми и изнурительными, когда приходилось по несколько дней не бывать дома и некоторые из журналистов начинали просто сдавать от усталости, многочисленных перелетов и смены климата, и Александр Васильевич стал выглядеть каким-то утомленным. Я хорошо помню выражение его лица в последних поездках — оно было отрешенным, как у человека, который все это уже много раз видел и слышал. У него вообще-то почти всегда было довольно скептическое выражение лица, но в эти дни особенно. Казалось, он думает о чем-то своем, личном, но продолжает по долгу службы заботиться о президенте.

Может быть, в эти минуты он как раз и обдумывал, как сказать Борису Николаевичу о необходимости переноса срока выборов, а может быть, он чувствовал, что очень скоро их с президентом дороги разойдутся…

Коржаков всегда держал людей на расстоянии, в том числе и журналистов. Правда, некоторые хвастались, что не раз выпивали с “Василичем” в Кремле. Вполне естественно, что такая настороженность была обусловлена его должностным положением, но все-таки было обидно, что тебя принимают бог знает за кого, не имея на то никаких оснований.

После того, как я узнала об отставке Александра Коржакова, я поняла — в Кремле расстаются с людьми легко. “Обслуживание” президента и его окружения перестало быть почетной и уважаемой работой. Чиновники-старожилы рассказывали мне, что еще несколько лет назад за сотрудников держались крепко, с болью воспринимая уход каждого из них, была ли это семейная медсестра или помощник по делопроизводству. Людьми дорожили, их берегли, а те платили своим “хозяевам” просто собачьей преданностью.

Когда более-менее улеглись страсти, связанные с избранием Бориса Ельцина на второй срок, в Кремле и его окрестностях наступили времена выжидательные. Собственно говоря, они и теперь таковые. Теперь и всегда. Даже самый незаметный чиновник или какая-нибудь дама на телефоне пребывают в высоких госучреждениях в состоянии нервного ожидания — нигде так стремительно не меняется обстановка, настроение, люди, как в Кремле. Неугодным можно стать в один день. Но, к сожалению, особенно последнее время, возобладала и другая тенденция — родным и близким тоже можно оказаться в одночасье. Последнее не имеет, конечно, отношения к Коржакову, который пробыл рядом с Борисом Ельциным, почти 11 лет.

После того, как, для некоторых логично, для других внезапно, были уволены со своих постов такие близкие, такие верные и проверенные Грачев, Коржаков, Барсуков и Сосковец, страна в лице тех, кто пока еще интересуется политикой, сделала неприятный и неутешительный вывод: “Борис Ельцин сдает своих, как фигуры в шахматной партии.” Причем, он делает это легко (по крайней мере внешне) и не вдается в подробности душевных переживаний отставленных от двора. Несколько слов об этих отставках.

Отлучение Александра Коржакова от должности руководителя Службы безопасности президента РФ (СБП) была и ожидаемой, и неожиданной одновременно. С одной стороны, “великолепная” тройка в лице приближенных к Борису Ельцину силовиков — Коржакова, Барсукова и Грачева давно мозолила глаза тем, кто и сам был не прочь занять столь почетное место возле президента, манящее близостью к Самому. Однако этот факт сам по себе вроде бы не должен был иметь никакого отношения к мнению Бориса Ельцина — президент терпеть не может, когда ему жалуются, и тем более, в открытую просят “переместить” того или иного деятеля. Но, как ни странно, в данном случае все чаще и чаще, со ссылкой то ли на самого президента, то ли на близких ему людей, стала озвучиваться мысль, что, якобы “эти трое” могут сильно помешать Ельцину выиграть выборы.

Все это, конечно, было полной чепухой, ибо в то время уже ничто не могло повлиять на исход избирательной кампании — люди выбирали (или не выбирали) Ельцина. Многим, особенно в российской глубинке, фамилии Грачева, Коржакова и Барсукова, впрочем, как и других известных людей из окружения Бориса Ельцина, вообще ни о чем не говорили — мне приходилось общаться с людьми из провинции, и я знаю, что это было именно так. Как они могли помешать выиграть Ельцину выборы — вообще непонятно. В то время уже ничто не могло сказаться на его имидже ни в одну, ни в другую сторону.

Александр Коржаков ушел спокойно, не хлопнув дверью и поначалу еще хранил молчание. Он, как известно, написал президенту очень откровенное и очень личное письмо, до сих пор оставшееся без ответа. Позднее вышла его книга “Борис Ельцин: от рассвета до заката”. Но тогда, сразу после отставки, от Коржакова трудно было дождаться каких-либо комментариев. Александр Васильевич удалился на дачу и, видимо, как и другие отставники, ждал того, как президент распорядится его дальнейшей судьбой.

По некоторым сведениям, Коржаков все же выплеснул как-то за чашкой чая всю свою горечь и обиду, сказав о президенте: “Как он мог так меня предать!” Но мне лично трудно представить бывшего шефа СБП всхлипывающим и бьющим себя кулаком в грудь. Рассказывают, что некоторые соображения по поводу своей отставки Александр Коржаков высказал и сотрудникам Генеральной прокуратуры (А.И. Коржаков среди других вызывался туда как свидетель по делу и.о. Генерального прокурора Алексея Ильюшенко). Суть этих рассуждений заключалась в том, что Коржаков дал понять, что карьера его не закончена и что такие люди, как он просто так с политической арены не уходят. Как в воду глядел!

Прошло совсем немного времени, и очень быстро избранный депутатом Государственной Думы от Тульского избирательного округа, он превратился в чиновника, писателя и, в некоторой степени, даже общественного деятеля.

Но по существу он почти не изменился.

Поскольку я всегда неплохо относилась к Александру Васильевичу, не пойти на презентацию его книги я просто не могла.

Ситуация была очень забавной. Я только что уволилась из пресс-службы и дала несколько интервью в различные газеты, поэтому на презентации ко мне то и дело подбегали иностранные журналисты и задавали массу вопросов о причинах моего ухода из Кремля. Я уселась в первом ряду конференц-зала гостиницы “Рэдиссон-Славянская” (Коржаков увидел меня и мило улыбнулся) и, помнится, задала даже какой-то вопрос. Потом я написала ему записку о том, что хочу с ним переговорить (мне хотелось расспросить его кое о чем для своей будущей книги). Записку он, судя по всему, прочитал и при выходе с пресс-конференции пообещал мне что позвонит.

Приветствуя меня, он сказал: “А-а, пресс-секретарь Наины Иосифовны”.

’’Уже нет”,- ответила я.

’’Что же случилось?”,

’’Ничего не случилось” — сказала я. После окончания пресс-конференции я сунула Коржакову в руку записку со своими координатами — мы договорились созвониться. Но наша встреча произошла значительно позже, уже после того, как Коржаков стал депутатом, а я вернулась в свою газету.

Отставка Коржакова по-разному оценивалась и комментировалась в прессе. В основном речь шла об участии семьи президента и конкретно Татьяны Дьяченко в том, что президент принял такое решение, да и сам Александр Васильевич в своей книге написал об этом.

В одном из своих интервью Наина Иосифовна сказала так: “Все, что произошло с Александром Васильевичем, Борис Николаевич особенно тяжело переживал. И не меньше переживала наша семья. Нам всем было больно до слез. Я ведь уже говорила однажды, и не отказываюсь от своих слов, что он был не просто сотрудником, а почти членом нашей семьи. Александр Васильевич не мог не знать, что семья никакого отношения к этой отставке не имела, и его обвинения несправедливы. Во многих газетах Татьяне приписывали то, что она была чуть ли не инициатором отставки. Это неправда… Для нас это было неожиданностью. А Татьяна, по-моему, звонила его жене, чтобы как-то успокоить, потому что чисто по-человечески мне казалось — случилось невероятное. И я хотела позвонить, поговорить…”

Сегодня мнение о Коржакове в семье президента стараются не высказывать вслух. То, что произошло между двумя сильными и по-своему одаренными людьми, можно назвать как угодно: и хорошо спланированной интригой, и случайным, но логичным стечением обстоятельств, и недоразумением. Ясно одно: в этой семье уже мало кому доверяют. Причем страх предательства, мне кажется, начал перерастать уже в какую-то манию — на всякий случай Ельцин стал недоверчив практически ко всем своим сотрудникам, за исключением 2–3 человек.

За исключением, потому что надо же хотя бы кому-то быть хранителем президентского настроения. Даже президенты иногда откровенничают со своими подчиненными…

Книга Коржакова мне понравилась. И хотя временами казалось, что это не его стиль, главное, что она получилась не злой, а напротив была написана автором с плохо скрываемым уважением к главному герою. В ней не надо искать того, чего в ней нет, а нет в ней очень многого из того, что мог написать столь информированный автор. По каким-то очень личным соображениям он этого не сделал…

Сейчас кое-кто понимает, что Коржаков во многом оказался прав. И уж конечно, он был недалек от истины, когда предостерегал семью и имиджмейкеров Бориса Ельцина о состоянии здоровья своего шефа перед выборами.

Скорее всего полунамеками, а может быть, и в открытую Александр Васильевич говорил Ельцину о нецелесообразности проведения президентских выборов в 1996 году, однако ни президенту, ни его семье, ни окружению не нужна была тогда такая правда, многим не нужна она и сейчас…

Конечно, в семье обсуждали персону Коржакова, но что удивительно, делалось это почему — то в тех случаях, когда в прессе появлялись какие-нибудь публикации о детях, зятьях или внуках Ельцина. Публикации не нравились, а вердикт выносился один — “все это специально делает Коржаков”.

Между тем, на мой взгляд, это было бы слишком примитивно и просто для такого человека, как он.

Вскоре после того, как Александр Васильевич был он избран депутатом Государственной Думы, бывший глава СБП занялся ничем иным, как трудоустройством своих бывших подчиненных. Был создан специальный фонд, где и по сей день работают его люди. Мне пришлось общаться с некоторыми из них, и я поняла, он хорошо знает, что такое команда, своя проверенная команда…

В Фонде работают его бывшие коллеги, военные, юристы и просто хорошие люди. Кроме того, большую часть своего депутатского времени Коржаков проводит в Туле, которая его делегировала в парламент, и не тратит время на бесполезное перемывание косточек властям и думские посиделки. От прежней жизни в его кабинете на Охотном ряду и в Фонде остались лишь кофейные сервизы с кремлевской символикой.

Коржаковская правда сегодня уже опоздала, потому что каждый день отнимает у страны по-ку-сочкам великого, но вчерашнего Ельцина. Сегодня президента смеют сравнивать с увядающими генсеками ЦК КПСС, а еще несколько лет назад никому и в голову этого не пришло бы. Сегодня к его причудам снисходительны даже журналисты, а еще несколько лет назад Ельцин бы не позволил такой снисходительности. Борис Николаевич сделал очень много для России — и хорошего и губительного, он только забыл поблагодарить своего тело- и душехранителя Александра Васильевича Коржакова хотя бы за то, что все эти годы он надежно стоял за его спиной…