Проза

Проза Анны Ахматовой до сих пор остается наименее изученной частью ее творчества. Среди многочисленных исследований, посвященных Ахматовой, почти нет специальных работ, анализирующих ее прозу. Едва ли не единственной остается статья Л. А. Мандрыкиной «Ненаписанная книга. «Листки из дневника» А. А. Ахматовой», изданная в 1973 году. Такое отсутствие литературоведческих интересов к ахматовской прозе отчасти объяснимо отношением самого автора к своему творчеству: считая себя прежде всего поэтом, она относилась к своим прозаическим опытам с известной долей осторожности.

«Проза всегда казалась мне и тайной и соблазном. Я с самого начала все знала про стихи – я никогда ничего не знала о прозе. Я или боялась ее или ненавидела. В приближении к ней чудилось кощунство или это означало редкое для меня душевное равновесие.

В первый раз я написала несколько страничек прозой, вернувшись из Ташкента. Страшный призрак, притворяющийся моим городом, так поразил меня, что я не удержалась и описала эту мою с ним встречу («Столицей распятой // Иду я домой»). Тогда же возникли «Три сирени» и «В гостях у смерти (Терийокки)». Все это очень хвалили, но я, конечно, не верила. Позвала Зошенку. Он велел убрать грибоедовскую цитату и еще одно слово и сказал, что с остальным согласен. Я была рада. Потом, после ареста сына, сожгла вместе со всем архивом» (РНБ, ф. 1073, ед. хр. 46).

На самом деле первый прозаический опус Ахматовой – рецензия на книгу стихов поэтессы Надежды Львовой «Старая сказка» – относится еще к 1914 году. В дальнейшем она не раз обращалась к жанру рецензии, писала отклики на книгу Э. Г. Герштейн «Судьба Лермонтова», писала о стихах близкого ей по духу поэта Арсения Тарковского.

На страницах отечественной периодики печатались, начиная с 30-х годов, так называемые «пушкинские штудии» Ахматовой.

Пушкиным она занималась, можно сказать, всю жизнь, но особенно активно – с середины 20-х годов, когда путь ее собственным стихам был закрыт. Некоторые из ее пушкинских работ были напечатаны – «Последняя сказка Пушкина» (1933), «„Адольф” Бенжамена Констана в творчестве Пушкина» (1936), наконец, представленная в настоящем издании статья о «Каменном госте» (1958). Другие – «Пушкин и Мицкевич» (30-е годы), «Пушкин и Достоевский» (1949) (по словам И. Н. Томашевской, возможно, самое значительное из того, что она написала о Пушкине) – стали жертвами огня. Сгорела статья «Последняя трагедия Анненского» и почти готовая книга автобиографической прозы. Таким образом, участь ахматовской прозы еще более печальна, нежели удел ее стихов, которые с трудом, но все же можно было вспомнить и записать при наступлении очередного «сравнительно вегетарианского времени».

Однако если перелистать почти три тысячи страниц ахматовских записных книжек, относящихся к последнему десятилетию ее жизни (1956–1966), то можно увидеть, что проза в них занимает не меньшее место, чем стихи. Недаром в одном из последних писем она замечает: «Взять бы хорошие переводы, а еще писать прозу, в кот<орой> одно сквозит через другое, и читателю становится легче дышать».

Такая проза – своеобразный дневник поэта – писалась почти ежедневно, где бы Ахматова ни находилась, а ведь больничная койка к этому времени, увы, все чаще заменяла ей письменный стол. «Человеком чувствую себя только с пером в руке», – записала она незадолго до смерти, и это замечание в первую очередь относится к ее прозе – достаточно прочитать недавно опубликованный в журнале «Литературное обозрение» (1989, № 5, с. 15–17) дневник последнего месяца ее жизни.

Ахматовскую прозу можно назвать «прозой сопротивления» – сопротивления неумолимому бегу времени, клевете и кривотолкам ее мнимых друзей по ту и по эту стороны границы нашей родины. «Успеть записать одну сотую того, что думается, было бы счастьем», – писала она для себя. Прозу эту Ахматова ощущала еще и как долг перед памятью друзей, вырванных из жизни преждевременно и страшно. Задуманная и частично осуществленная ею книга «Мои полвека» – это меньше всего книга о себе, поэте и человеке Анне Ахматовой. В большей степени это – запечатленная память о Мандельштаме, Модильяни, Лозинском, Гумилеве. Некоторые из «листков из дневника» – так называла она разрозненные главы строящейся книги – уже опубликованы, большинство же записей еще нуждаются в изучении и систематизации. Когда эта трудная работа будет завершена и читатели получат наконец полное собрание сочинений Ахматовой, всякому станет ясно, что она была не только великим поэтом, но и большим мастером прозы.

Слово о Пушкине – журн. «Звезда», 1962, № 2, с. 171–172.

Стр. 35. Мой предшественник П. Е. Щеголев… – известный пушкинист Павел Елисеевич Щеголев (1877–1931), с которым Ахматова была в добрых отношениях с дореволюционных лет (в рук. отд. Пушкинского Дома сохранились ее письма П. Е. Щеголеву), автор капитального труда «Дуэль и смерть Пушкина» (М., «Книга», 1987). Ахматова много лет работала над книгой «Гибель Пушкина», но так и не закончила свой труд (отдельные фрагменты этой книги изданы после смерти Ахматовой Э. Г. Герштейн в составе книги: Анна Ахматова. «О Пушкине». М., «Книга», 1989).

…глупости полетик… – имеется в виду Идалия Полетика, заклятый враг Пушкина, принимавшая активное участие в травле поэта.

…родственничков Строгановых… – Влиятельный царедворец Г. А. Строганов был родственником жены Пушкина. Он со своим семейством покровительствовал Геккерену и Дантесу. Графиня М. Д. Нессельроде – жена министра иностранных дел в правительстве Николая I, была злейшим врагом Пушкина.

Стр. 37. Aere perennius – крепче меди (лат.) – второе полустишие первой строки оды Горация «Exegi monumentum aere perennius» («Я воздвиг памятник крепче меди»). Первое полустишие той же строки Пушкин поставил эпиграфом к своему стихотворению «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…».

Пушкин и дети – «Литературная газета», 1974, 1 мая (публикация Э. Г. Герштейн). 9 февраля 1965 г. В. В. Рецептер читал эту заметку в ленинградской телевизионной программе «Литературный вторник». Однако в полном виде заметка никогда до сих пор не публиковалась. Печатается по автографу 1965 года (РНБ, ед. хр. 515).

«Каменный гость» Пушкина – сб. «Пушкин. Исследования и материалы», т. II. М. – Л., Изд-во АН СССР, 1958, с. 171–186. Печатается по кн.: Анна Ахматова. «О Пушкине». Изд. 3, испр. и доп. М., «Книга», 1989, с. 90–109. В этом издании, подготовленном к печати Э. Г. Герштейн, статья печатается с исправлениями по авторскому оттиску и машинописи, куда Ахматова перенесла правку с оттиска и продолжила ее.

В беловой рукописи и машинописи дата: «1947, 20 апреля. Фонтанный Дом». Это означает, что «Каменного гостя» Ахматова писала, очутившись в условиях жесткой социальной и общественной изоляции, последовавшей после уничтожающей критики ее творчества в докладе А. А. Жданова 14 августа 1946 года, будучи уже исключенной из членов Союза советских писателей со всеми вытекающими из этого последствиями. В статье Ахматовой, писавшейся отнюдь не «в стол» (хотя и опубликованной только десятилетие спустя), сквозь внешне спокойный академизм прорывается желание защитить свое гражданское достоинство в условиях глобального тоталитаризма. Недаром она обнаруживает то, что не замечали другие исследователи: Дон Гуан у Пушкина представлен поэтом, умеющим защитить свое достоинство перед испанским королем. Этот глубоко личный ахматовский «подтекст» свойствен не только «Каменному гостю»; может быть, еще более обнаженно он звучит в опубликованной посмертно статье «Пушкин и Невское взморье» (см. в кн.: Анна Ахматова. «О Пушкине», с. 153–162).

<Дополнения к статье «„Каменный гость” Пушкина» (1958–1959 гг.) > – журн. «Вопросы литературы», 1970, № 1, с. 160–166 (не полностью, публикация Э. Г. Герштейн). Печатается по кн.: Анна Ахматова. «О Пушкине». М., 1989, с.165–175.

Все было подвластно ему – «Литературная газета», 1964, 15 октября.

Слово о Данте – в изд.: Анна Ахматова. «Сочинения», т. 2. М., 1986, с. 183–184, без первого абзаца (публикация В. А. Черных). Печатается по магнитофонной записи выступления Ахматовой на торжественном заседании, посвященном 700-летию со дня рождения Данте, 19 октября 1965 г. в Большом театре, в Москве (ныне эта запись воспроизведена на грампластинке, выпущенной фирмой «Мелодия»). Это было последнее публичное выступление Ахматовой. При прослушивании можно легко обнаружить, что Ахматова произносит: «… в стихах, освященных…», а не «освещенных», как в издании 1986 года, а заканчивая свое выступление стихотворением «Данте» (1936), меняет в последней строке слово «низкой» на «нежной» (А. Ахматова. Сочинения в 2-х томах. М., 1990. Т.1., с. 187).

Воспоминания об Александре Блоке – журн. «Звезда», 1967, № 12, с. 186–187. Написаны для телевизионной передачи Ленинградской студии телевидения, состоявшейся 12 октября 1965 года.

Стр. 75. Ариадна Владимировна Тыркова-Вергежская (1869–1962) – во втором браке Вильямс – писательница, общественная деятельница. С 1920 г. жила в эмиграции. «А. А. Блока она знала хорошо лично. Он часто бывал у нас в Петербурге» (Арк. Борман. «А. В. Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына». Лувен-Вашингтон, 1964, с. 252). А. В. Тыркова-Вильямс любила поэзию Ахматовой и «на девяносто втором году жизни… с огромным интересом прослушала всю «Поэму без героя», назвав ее «ироническими поминками по Блоку» (Б. Филиппов. «Памяти А. В. Тырковой». «Грани», 1963, № 53, с. 56.)

Башня – так в литературном быту Петербурга именовалась квартира поэта и теоретика символизма В. И. Иванова (1866–1949) (Таврическая ул., д. 25, кв. 23, на шестом этаже). По поводу литературных собраний на «Башне» сохранилась запись Ахматовой: «Языческая Русь начала 20-го века. Н. Рерих. Лядов. Стравинский. С. Городецкий («Ярь»). Ал. Толстой («За синими реками»). Вел. Хлебников. Я к этим игрищам опоздала» (РГАЛИ, ф. 13, ед. хр. 99, л. 5 об.).

Стр. 76. Блок посоветовал мне прочесть «Все мы бражники здесь» – см. это стихотворение в книге «Анна Ахматова “Сочинения в 2-х томах”. М., 1990. Т. 1, с. 48.

«И пьяницы с глазами кроликов» – строка из стихотворения А. Блока «Незнакомка».

Игорь Северянин (псевд.; наст. фамилия Лотарев) Игорь Васильевич (1887–1941) – поэт, царивший на эстраде в 10-х годах.

А на третьем томе поэт написал посвященный мне мадригал: «Красота страшна, вам скажут…» – Текст этого мадригала: