Разгром

Надрываются дула. Откуда-то звук оттуда.

Места себе не находит начальник тыла.

Санитарка Дуня: «Меня, – говорит, – продуло,

Я, – говорит, – простыла».

Никому в эту ночь не спится в госпитале полевом,

Кровяные тельца озноблены, целятся по уму,

Никому ничего не снится в ракурсе болевом,

Ничего никому.

Вот, например, Нечаев сменил не один отряд,

Прошел мировую, сызмальства в зоне риска,

Двадцать лет наблюдал революцию октября

В лесополосах – с брянских до уссурийских,

Неоднократно Нечаев сгорал в огне,

По конституции ярко выраженный партизанин,

Но и ему не по сердцу теперь пропадать в тайге —

Горькой думаю занят.

Он зовет Евдокию, просит себя на воздух,

Да куда-нибудь на возвышенность, для обзору,

Перелистывает сраженья в голове как гроссбух,

Присматривается к косогору.

А оттуда навстречу лишь дым столбом.

Отступающих слушает, будто спит.

«Поражение, – рассказывают, – разгром,

Отряд, – говорят, – разбит».