Замаскированные

Затонированный джип занесло при объезде дорожной пробоины, Хайдар практически весь свой вес перенес на соседа справа. Тот недовольно закряхтел. В салоне было тесно. Три человека на заднем сиденье помещаются с трудом – понятное дело, все в разгрузках и с автоматами. Хайдар посередине, между ним и другим сослуживцем упертое в пол РПГ-9.

Ополченец ненавидел сидеть посередине. Особенно когда автомобиль мчится по территории врага. Любая нештатная ситуация, обстрел – и ты последний, кто выберется из машины, а значит, шансов сгореть в ней в случае попадания в корпус вражеского гранатомета значительно больше, чем у остальных. Одним словом, место у двери надо еще заслужить. Хайдар впервые участвует в операции в составе группы спецназа национального ополчения провинции Хасака. В отряд он пришел чуть больше месяца назад. До этого воевал на стороне террористов. Конечно, там они называли себя совсем по-другому – «моджахедами», «воинами Аллаха», еще раньше – «повстанцами». Но это было совсем давно.

Сейчас Хайдар был сосредоточен на дороге и на новых кроссовках. Он одолжил их у Саллаха, тоже бывшего боевика, специально для такого неординарного случая – впервые ему выпала возможность проявить себя в операции правительственных сил. Теперь ополченец жалел о совершенной обувной рокировке – Саллаху он оставил поношенные кеды, тот скрепя сердце согласился, понимая, так сказать, ответственность момента, – и вот теперь почти неношеные «эиры» жмут невыносимо. «Нет ничего тревожнее обуви, которая тебе жмет, и места на заднем кресле посередине», – не уставал повторять про себя Хайдар, но от этой мантры мандраж перед боем становился только сильнее.

– Хайдар, эта трасса наверняка тебе знакома? – частично оттянув с подбородка обтягивающую маску и повернувшись к нему с переднего кресла, спросил капитан Джамал, командир их небольшого отряда.

Ополченец пытался расслышать в голосе старшего сарказм – ясное дело, они ведь едут по территории, которую – по крайней мере, на штабных картах – обозначают черным цветом, то есть совсем недавно – его территории. Юмористических ноток в голосе капитана, как показалось Хайдару, все-таки не ощущалось. Джамал, по-видимому, и сам нервничал.

– Да, господин капитан, до Тель-Хамиса не больше десяти километров.

– Сколько у них еще выставлено постов на трассе?

– Пару месяцев назад на оставшемся участке дороги, если не считать въезд в сам город, у боевиков здесь базировался всего один блокпост. И тот, если честно, не крепкий. Дежурит пара «ниндзя» с АК. Тяжелого вооружения нет. Пост, в конце концов, промежуточный. Но сами понимаете, ситуация могла измениться…

– Понимаю, – задумчиво проронил капитан. За последний месяц правительственные силы серьезно потрепали террористов в Восточной провинции. Массовый исход из рядов ИГИЛ и «Ан-Нусры» представителей племени агайдат, удары с воздуха сирийских ВВС по раскрытым с помощью «перебежчиков» координатам – все это конечно же заставило боевиков мобилизоваться. Поэтому рассчитывать, что они не станут усиливать контроль на главных трассах, пожалуй, не стоило. Капитан Джамал это прекрасно понимал. Как и то, что, сколько бы дополнительных блокпостов ни установили террористы, их наличие миссию его группы не отменяет.

– В любом случае, парни, это все равно лотерея – три вражеских КПП мы уже проскочили, – решил подбодрить ребят командир отряда.

Тактика спецназа национального ополчения Хасаки – при рейдах за линию фронта – была в общем-то проста. Маскировка.

Бойцы загружались в два трофейных джипа, в свое время захваченные после очередного провального наступления «Ан-Нусры», на камуфляже не было специальных знаков отличия, кто-то и вовсе подбирал себе комбинированный «наряд» – штаны, скажем, хаковые и какая-нибудь гражданская толстовка. Необходимо было создать эффект полного сходства с самими разношерстными во всех смыслах группами боевиков. Ну и, конечно, главный атрибут – черные маски, которые так упорно ассоциируются с образом экстремиста, – и религиозный лозунг на лбу. Это пропуск на вражескую территорию, который заменяет любой пароль. Тем более что теперь среди ополченцев немало бывших моджахедов – их присутствие в диверсионном отряде позволяет вводить врага в еще большее заблуждение. Конечно, раз на раз не приходится. Вылазка может закончиться перестрелкой на первом же блокпосту, бдительный караул – не такое уж редкое явление. В любом случае это лотерея. И пока что им везет. Три блокпоста позади.

Хайдар, пожалуй, нервничал больше остальных. Целью их группы был один из лидеров «Ан-Нусры» в этом регионе Сирии – Абу Абдель-Рахман аль-Масри, египтянин, который разрешал споры согласно законам шариата и считался одним из самых страстных проповедников радикального ислама на фронте. «Замаскированным» – так террористы называли группы специального назначения национального ополчения правительственных сил – удалось получить координаты местонахождения влиятельного иностранца. Будучи боевиком, Хайдар и сам называл ополченцев «замаскированными», «замаскированных» боялись больше всего. У них была сеть информаторов внутри бандформирований во всех городах, подконтрольных террористам. Как это ни парадоксально, но многие экстремисты ходили в масках, опасаясь именно того, что данные об их личности будут переданы «замаскированным». Опасался этого и Хайдар, но в итоге сам пришел в штаб национального ополчения – сдавать оружие. Когда предложили вступить в отряд, отказывать не стал. Были на то свои причины.

Приближался очередной блокпост «Ан-Нусры». Капитан Джамал заметил, что караульные слишком тщательно всматриваются в их колонну, состоящую из двух вымазанных глиной «тойот». Ему ничего не оставалось, как принять самое рискованное в этой ситуации ре шение:

– Абдулла, не останавливайся, просто пролетаем его и все, типа мы важные шишки.

Зигзагообразные преграды стремительно надвигались, водитель не стал сбрасывать скорость и на визжащих шинах объехал препятствия, раскидав ополченцев по салону. Капитан Джамал успел выкрикнуть постовым что-то вроде:

– Торопимся, парни!

Лица боевиков – несмотря на повязанные на них арафатки и скорость – Хайдар успел разглядеть. Спустя секунду за спиной послышались крики и предупредительные выстрелы в воздух. О том, чтобы останавливать кортеж, не могло быть и речи. Стрельба уже шла прицельно по колонне, несколько пуль царапнули бока джипа, одна уже на излете отрикошетила в заднее стекло. Хайдар обернулся и увидел, как по нему стала расползаться паутина трещинок.

– Сколько у нас времени? – резко спросил Джамал.

– Не больше пяти минут, – так же резко ответил Хайдар.

«Вряд ли у постовых есть прямая связь с Абу Абдель-Рахман аль-Масри, к тому же наверняка радикальный проповедник еще спит, до предрассветного намаза еще час, пока информация с блокпоста дойдет до его заместителей, потом до него самого… мы будем уже рядом с домом, где ночует его группа…» – тут же подумал он про себя и снял автомат с предохранителя.

– Надо было сделать это до того, как по нас открыли огонь, – ворчливо попрекнул Хайдара сосед, немолодой уже мужчина из племени джбур.

Его наставления пресек капитан Джамал. Понятно, что план был повторен каждому из них уже сотню раз, но после конфуза на блокпосту неплохо было бы его и освежить.

– Действуем с колес, Хайдар! Ты отрабатываешь из РПГ в окно дома и остаешься нас прикрывать у джипа. Старик и ты, Мухаммад, мы втроем с ребятами из другой машины добиваем всех внутри дома. Абдулла, – капитан повернулся к водителю, – предупреди нас за тридцать секунд до цели.

Обратный отсчет, тягучие до невозможности секунды. Ополченцы выскакивают из машины, старик из племени джбур, как назло, оказался слева – то есть с той стороны, где дом, – и выгружался из джипа дольше всех. Хайдару пришлось покидать салон с неудобного края, обегать автомобиль, искать себе место на безопасном расстоянии от багажника, чтобы реактивная струя не подпалила бензобак. Дальше, впрочем, тело само помнило, что делать. Правое колено привычно прочно опустилось на землю, РПГ мягко легло на плечо, глаз сфокусировался на оконном проеме, выстрел…

Послужной список Хайдара впечатлил бы даже самого заядлого боевика. Он начинал свою карьеру в так называемой вооруженной оппозиции, то есть попросту ходил на митинги. Тогда в его родном поселке, находившемся между Аш-Шаддади и Эль-Холем – это фактически на границе Сирии и Ирака, только формировалась Свободная сирийская армия. Многие его сверстники из племени агайдат революцию поддержали. Их земли в буквальном смысле были пропитаны нефтью: где ни копни – залежи «черного золота». Революционеры обещали, что все это богатство наконец-то перейдет в распоряжение племени. Перспектива была, мягко говоря, заманчивой.

Каждый из мало-мальски населенных пунктов стал собирать собственные повстанческие отряды. На одну Восточную провинцию их набралось с пару десятков. Хайдар кочевал из одного батальона в другой, что там скрывать – в зависимости от того, какой предлагали куш. За пару лет он сменил три группировки – был в «Батальоне аль-Фарук», затем перешел в «Ахрар Гуэйран», третьим пристанищем оказался «Батальон Гуэйран». Впрочем, постепенно каждый из командиров романтично-революционную риторику начинал заменять религиозными проповедями, а среди так называемых повстанцев появлялось все больше иностранцев. Через какое-то время большая часть автономных отрядов была объединена под черными флагами «Ан-Нусры». Хотя поначалу это мало кого волновало. С приходом моджахедов из-за рубежа выросли и денежные ставки за выполнение заданий. За участие в какой-нибудь штурмовой операции можно было срубить от двухсот до трехсот долларов. Сумма для бойцов из арабских племен немаленькая. Хайдару и вовсе предложили за одну вылазку пятьсот зеленых. Задание, правда, было специфическое. Стояла задача атаковать КПП национального ополчения, где в это время работала съемочная группа сирийского телевидения. Как объяснили Хайдару, главной целью был журналист Фаддель Хаммад – он постоянно показывал в своих репортажах фото боевиков, именно из-за него личности некоторых лидеров были раскрыты и теперь оказались в записке «замаскированных». На диверсию выдвинули сводный отряд. В один джип погрузились иностранцы – пятеро китайцев. Как Хайдар узнал позже, они на самом деле были уйгурами – представителями национальности, исповедующей ислам и проживающей в автономной области Китая. В другую сели местные парни, практически все – его соплеменники. Ситуация, в общем, идентичная нынешней – лишь с зеркальным отражением. Но тогда их операцию раскрыли. Одна из ячеек «замаскированных» сработала на опережение. По их колонне открыли огонь еще за несколько сотен метров до правительственного КПП, джип с уйгурами спалили из РПГ. Водитель автомобиля, где находился Хайдар, успел развернуться, их группе удалось скрыться. На сторону правительственных сил Хайдар перешел, конечно, не из-за провальной операции и упущенных пятисот баксов и даже не из-за страха перед вездесущими «замаскированными».

Однажды их командировали на три месяца в Ракку. На тот момент главной террористической силой в регионе постепенно становился ИГИЛ. Подобно «Ан-Нусре», которая шаг за шагом поглотила многочисленные революционные комитеты, радикалы, провозгласившие халифат на территории Сирии и Ирака, с такой же легкостью проглотили «Ан-Нусру» и другие группировки, все еще сохранявшие автономность. Кого-то мирно, кого-то насильственно. Вернувшись в Хасаку, Хайдар узнал, что семьи у него больше нет.

В момент выстрела из РПГ-9 в окно дома, где находился один из проповедников радикального ислама – Абу Абдель-Рахман аль-Масри, бывший боевик пытался представить лица тех, кто казнил пять тысяч женщин, детей и стариков из племени агайдат, его племени. Игиловцы, блокировавшие одну из непокорных арабских группировок в Восточной провинции, пообещали коридор для невооруженного населения. Коридор оказался ловушкой. Среди казненных оказались родители Хайдара. И ему уже было все равно – ИГИЛ или «Ан-Нусра».

Жажда мести привела его в ряды ополчения. Финансовые мотивы сменили мотивы кровные. Ради мести он был готов погибнуть. И теперь, после выстрела, с жадностью вдыхал запах реактивной струи своего гранатомета, а глаз его с жадностью всматривался в результат: крыша хибары обрушилась, из-под обломков раздавались истошные вопли.

Группа под руководством капитана Джа мала стремительно бросилась добивать экстремистов, выведенных из строя осколками от разорвавшейся в комнате гранаты. Хайдар выдохнул и, с трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, развернул корпус спиной к дому, где работал спецзназ, – чтобы в случае чего прикрыть ребят из стрелкового оружия. Ополченец как будто видел мозжечком автоматные вспышки позади, в лопнувшем от его гранатометного выстрела здании. На самом же деле обострившийся слух фиксировал треск очередей и одиночные прицельные плевки, визуальный ряд был плодом воспаленного от торжества воображения. Джамал с ребятами справились быстро.

– По машинам! – с надрывом с голосе – видно, и им пришлось наглотаться взрывной пыли – скомандовал капитан. – Уходить будем через пустыню.

Дальше был триумф водителя. Все остальные просто стиснули зубы. Хайдар чувствовал – погони не будет…

– Абу Абдель-Рахман аль-Масри ликвидирован, еще шестеро аннусровцев убиты, – спустя несколько часов рапортовал капитан Джамал, стоя на плацу их базы в Камашли перед майром Шади.

Майор был тоже из агайдат – его соплеменников ни с кем не спутаешь: яйцевидная форма головы, растянутые на пол-лица губы, длиннющий нос, непропорционально огромные ладони.

– Ребята, надевайте маски, сейчас вас сирийское телевидение придет снимать! Вы провернули громкую операцию! – не скрывая радости, скомандовал майор Шади, похлопывая их всех по очереди по плечу.

– Ты не слишком радуйся, командир. Мы вот закончим с «Ан-Нусрой» и ИГИЛ, а потом снова за тебя возьмемся, – подколол майора капитан Джамал.

И только тут Хайдар понял, что его командир – тоже из бывших.

– Ну это мы еще посмотрим, кто кого. Эй, рядовой, – майор Шади окликнул адъютанта, – зови журналистов.

– А можно без маски? – спросил Хайдар.

– А не боишься?

– Чего уж тут бояться…

После съемки Хайдар подошел к холеному корреспонденту в идеально гладком костюме и клетчатом джемпере под пиджаком. Его выбритое лицо блестело на солнце.

– Как тебя зовут, парень?

– Фаддель Хаммад.

– Я почему-то так и подумал…

– А что?

– Да ничего… Год назад я мог тебя убить. Твоя жизнь пятьсот долларов стоила… Так что с тебя новые кроссовки… Мне эти жмут.