Гонконг, 26 сентября…

На рассвете 26 сентября теплоход «Иван Бунин» находился в виду Гонконга. В окуляры бинокля уже видны были портовые краны, маяк, когда со стороны порта показался быстроходный катер таможенной службы. Он приказал судну остановиться.

Машина застопорила ход, бросили трап и несколько вооруженных жандармов поднялись на палубу. Трое из них сразу бросились в коридор люксовых кают, старший приставил руку к козырьку:

— Таможенная служба, капитан! Нас интересуют пассажиры каюты номер два!

Вскоре на палубе в сопровождении жандармов появилась пожилая дама, пассажирка второй каюты, за ней семенила короткими шажками горничная в узком кимоно. Трое мужчин несли чемоданы.

Пассажиры сошли на катер.

— Вот и все, капитан! — Таможенник снова козырнул: — Счастливого пути!

Катер отвалил от борта, развернулся и на большой скорости пошел в сторону порта.

— Странно, — сказал капитан и кивнул помощнику: — Свяжитесь с портом!

У края пирса, освобожденного для подходящего судна, стояли три полицейские машины. Толстяк Стэн, облокотившись на капот, смотрел в сторону моря. Из-за маяка показался нос большого океанского лайнера.

Из автомобиля с торчащей антенной на крыше выскочил полицейский, подбежал к Стэну.

— Ее уже нет на борту, комиссар! — крикнул он. — Только что сообщили из управления порта. Подошел таможенный катер и взял пятерых пассажиров.

Стэн, сплюнув, выругался и сел в машину. Рессоры охнули под ним, взревел двигатель, и автомобиль помчался в город…

Дождь. Полицейский фургон едет по улице.

В кабине — водитель и сержант. В бронированном фургоне — секретарь мадам Вонг с наручниками на запястьях. Салон разделен решеткой. За ней — охранник с автоматом.

Из-за угла навстречу фургону неожиданно выскочил рикша, везущий пустую тележку. Раздался скрип тормозов. Машина боком задела рикшу, он полетел через голову и растянулся на тротуаре. Никто не выскочил из кабины — нельзя, таков порядок. Машина только приостановилась, полицейские вытянули головы — жив ли рикша? Из-за зарешеченного оконца фургона выглянуло лицо охранника: что там произошло?

Лицо охранника возникло в оптическом прицеле снайперской винтовки. Прозвучал выстрел, и лицо охранника залилось кровью…

Еще выстрелы, теперь по кабине.

Два человека, одетые в полицейскую форму, подбежали к кабине, выкинули прямо на мостовую тела убитых и заняли их места.

Фургон рванулся с места. Рикша поднялся с земли и, прихрамывая, побежал за угол дома…

Фургон опять помчался по улицам города.

На следующее утро первые полосы газет пестрели сообщениями о главном событии дня:

«Дерзкое нападение на полицейскую машину!»

«Секретарь мадам Вонг похищен мафией! Во время переезда в здание суда полицейский фургон подвергся бандитскому нападению!»

«Полагают, что таинственное исчезновение окружного комиссара также дело рук могущественной мафии. Долгая борьба, которую фон Крумофф вел с пиратами Вонга, закончилась победой его преемницы…»

Терраса над морем, на ней сидят Доул, мадам Вонг и ее секретарь.

— Я ничего не сказал, — бормочет секретарь. — Я попросту не знал…

— Ты видел у него в руках этот листок? — спросил Доул. — Он понял, что это?

— Да.

Неслышно подошла Тиоти, неся на подносе два стакана — в обоих виски со льдом. Доул машинально протянул руку, хотел взять стакан, но Тиоти опередила его — она подала этот стакан секретарю, Доулу же протянула другой. Доул встретился с ней взглядом. Тиоти прикрыла глаза и молча поклонилась.

Секретарь поднес было стакан ко рту, но вдруг быстро поставил его на стол, расплескав часть содержимого. Ему стало трудно дышать, он рванул ворот рубашки, откинулся на спинку кресла.

— За что? — спросил он, с трудом ворочая языком.

Мадам Вонг резко поднялась с кресла.

— Прощайте, Ван! — сказала она не оборачиваясь и ушла в дом.

— Мадам! — крикнул секретарь, рванувшись за ней. Доул удержал его:

— Не валяй дурака, Ван! Пей!

— Нет!

— Пей, ты знаешь наши законы!

— Я не хочу!.. — хрипло проговорил секретарь. — Не хочу умирать! Как ты этого не понимаешь? — Тоскливым взглядом он посмотрел в сторону голубого залива. Море искрилось под солнцем, вдали белели паруса яхт, перекликались гудки теплоходов.

— Все там будем, — почти миролюбиво сказал Доул.

Секретарь опустил лицо в ладони и заплакал.

Доул положил ему руку на плечо, чуть надавил пальцами:

— Не тяни!..