Часть 2 Мой Высоцкий

Часть 2

Мой Высоцкий

1970

21 января 1970

Почему-то все ругают «Опасные гастроли», а мне понравилось. Мне было тихо-грустно на фильме, я очень понимал, про что хочет сыграть Высоцкий.

16 марта 1970

— Ю.П., мне нужно с вами поговорить… Только вы можете мне посоветовать и помочь. Можно, мы приедем к вам с Мариной?..

— Какой Мариной?..

— Ну… с Мариной.

— А она здесь? Я думал, она уже уехала.

— Нет, она здесь.

— Ну, приезжайте, я завтра закончу репетицию в три часа и поговорю.

— Валерка! Ну почему мы с тобой не можем встречаться?! Я говорю Марине: поедем к Валерке, спросим у него, как нам жить… Но у тебя свои дела, тебе самому…

— Я скоро повешусь от одиночества, Володя!

— У меня такая трагедия… Я ее вчера чуть не задушил. У меня в доме побиты окна, сорвана дверь… Что она мне устроила… Как живая осталась…

…И вот сегодня висит объявление: «Внимание! Возможна замена „Доброго человека“. Всем артистам узнать в 15 часов. Власова».

Ждем трех часов.

…Идет «Добрый человек», Володя пришел в полном порядке, так что — все нормально.

Вчера Володя соединил нас с Мариной:

— Когда мы допоем наши неспетые песни? Что происходит? Почему мы не встречаемся?.. Ты очень добрый, Валерка.

Сегодня день рождения Шацкой. Поздравление Высоцкого:

Конец спектакля! Можно напиваться!

И повод есть, и веская причина.

Конечно, тридцать, так сказать, не двадцать!

Но и не сорок, поздравляю, Нина!

Твой муж, пожалуй, не обидит мухи.

Твой сын… еще не знаю, может, сможет!

Но я надеюсь — младший Золотухин

И славу, да и счастие умножит.

И да хранит Господь все ваши души.

Вагон здоровья, красоты хватает!

Хотелось потянуть тебя за уши!

Вот все! Тебя Высоцкий поздравляет.

3 апреля 1970

Да, вчера играли лихо… Высоцкого в театре нет, он, может быть, на другом континенте.

17 мая 1970

Дня два назад звонил Высоцкий. Несколько не по себе мне было, стыдно: за два месяца его лечения я ни разу не побывал у него в больнице.

— Как дела? Как что? Как «Что делать?»?.. Кто репетирует? Лена или Таня? Валерик! Я тебя прошу, поговори, пожалуйста, с шефом… мне неудобно ему звонить… скажи ему, что я перешел в другую больницу, что мне обещают поправить мое здоровье и поставить окончательно на ноги. Я принимаю эффективное лечение, максимум пролежу недели две — две с половиной и приду играть… что я прошу у всех прощения, что я все понимаю… благодарю за «Гамлета»… поговори и с Дупаком… Ну, в общем, ты знаешь, что сказать… Готовься к Лаэрту…

— Ю.П., я говорил с Володей. Ему неудобно вам звонить. Он просит его простить… очень хорошо лечится и в смысле язвы, и в смысле другого пункта. Просит поверить ему что все грехи он замолит отчаянной работой…

— Ну, вот придет, посмотрим… Я скоро сбегу от вас, плюну и уйду, честное слово, вы мой характер знаете… Нас закрывают, театр в отчаянном положении, а он устраивает загул… бросает, плюет на театр, куда-то летит, в Одессу, о чем он думает? Вы бы поговорили с ним по-мужски, с глазу на глаз, объяснили бы ему, чем чреваты его безобразия…

— Он благодарит за «Гамлета»…

— А что, он думает, что после всего этого я доверю ему такую работу? Наивный он человек… Он не играет «Галилея», а я ему дам «Гамлета»?!

— Он просит разрешения позвонить…

— Пожалуйста, пусть звонит.

1 июня 1970

Вчера у меня был Володя. Говорили с ним по душам. Все он мне рассказал, про всю свою жизнь, про все свои дела. Мы нежно любим друг друга. Он говорил: «Есть у каждого человека один-два друга, которому можно рассказать, что ты заболел сифилисом. Хочу, чтобы ты сыграл Горацио, но у Лаэрта линия интереснее, это второй Гамлет, только без проблем». Володя окончательно остается с Мариной.

Володя горит «Гамлетом», рассказывал, как он придумывает играть и т. д. Очень хвалил меня за Лопухова[79]. Это за субботнюю репетицию, когда смотрел Ю. Карякин и шеф сказал: «Валерий сегодня хорошо репетировал».

Володя:

— Это прекрасно, что ты из г… делаешь хорошую роль. Я понял, что даже г… надо играть хорошо, артист высокого класса тогда получается. Как Фима Копелян. Гога[80] ему дает завальные роли, он знает, что кроме Фимы никто не вытянет.

2 июня 1970

Мы с Высоцким пришли к выводу, что если кому-нибудь из нас поставят памятник за наши актерские создания, так это Зинке. Никакое кино, никакая другая наша посторонняя деятельность не вызовут в потомках такого уважения и почитания, как наша жизнь в Таганке. И здесь Зинаиде равных нет. Ее Шен Те и Ниловна обрели жизнь, не боящуюся физической смерти актрисы…

27 июня 1970

Нет, лето не пройдет даром, все, что ни делается, все к лучшему… буду готовиться и, чем черт не шутит, возьму да и подам заявку на «Гамлета», а что я уж должен так остерегаться дружбы? Что делать?! Я чувствую, что могу. В разговоре с шефом сказал:

— Я удивлен слухами о Кваше[81].

— А вы считаете, что у нас есть Гамлет?

— Думаю, что есть… по крайней мере уверен, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Таганская земля рождать».

Первый раз за шесть лет хочу спросить: а что мне предстоит сыграть в «Гамлете»?

— А что бы ты хотел?.. Ну, Гамлета, а еще?..

— Не знаю, что дадут…

Поговорили о других ролях, примерную раскладку прикинули, я опять с вопросом:

— А что буду играть я в «Гамлете»?

— А что бы вы хотели? Ну, Гамлета, а кроме?..

— Трудно сказать…

Опять ушел разговор, сперва на чиновников, потом на «Зори здесь тихие»:

— Я тебе скажу откровенно, тут должен быть мужик типа Антипова, Шаповалова[82] — натуральный, большой кирпич.

— Да-да, конечно… здесь лучше им, а что в «Гамлете»?

— Что бы ты взял? Ну, Гамлета, а что другое?..

Так мы и сыграли друг с другом вничью.

Мы сошлись с Зинкой. Она мне архипомогла в Лопухове… В театре рассматривается такой альянс как роман… Не дай Бог, меня шеф включит в кандидатуры гамлетистов, а такое вероятие есть, просто дисциплинарный, удерживающий Высоцкого ход и думаю, что даже Высоцкий может вообразить, что это лапа Славиной, что это она шепнула шефу за меня.

28 июня 1970

Мне 29 лет. Это случилось 21 июня. Накануне — «Павшие». Высоцкий подарил мне рубашку синтетическую, симпатичного светло-шоколадного цвета, если такой бывает. Я тут же снял с себя свое и надел его. Год назад ровно он подарил мне брюки, они были на мне, я получился весь в «Высоцком».

3 сентября 1970

Вот такие невкусные пироги. Вчера мы начали седьмой сезон. «10 днями». Размочили. Спел вводом Портрет[83]. Шеф поблагодарил: «Хорошо, очень, спасибо». Володя играл совсем охрипший, но здорово.

7 сентября 1970

А позавчера в кабинете шефа состоялось тайное распределение ролей в «Гамлете» и «Зорях». Кажется, я получил Лаэрта — пусть будет так.

17 сентября 1970

Нам разрешили «Что делать?». Узнал об этом от Высоцкого, которому 14-го, в день моего загула, звонил в театр, чтобы в любви ему объясниться.

3 октября 1970

30-го вечером ездили с Володей в Лыткарино. Выступали перед сеансами «Гастролей». Говорили об этом фильме:

— Там много личного, Володиного. Много про нас, про артистов. Ужасно грустный фильм, для меня лично. Потому что он и про меня тоже. И так же, как Володин персонаж, я бегу, бегу, жду от каждого концерта, спектакля какого-то чуда, а его все нет… а я бегу за ним, догоняю… И Володя бежит… и тоже догоняет…

Володе дали 120 р. Мне четыре ставки через кинопропаганду и бутылку чистого спирта.

6 ноября 1970

Сегодня Демидова обманом заманила меня на репетицию «Гамлета».

Любимов:

— Нас посетил тов. Золотухин. Давайте что-нибудь порепетируем, чтобы тов. Золотухин не зря потерял время… Тов. Золотухин, вы вчера играли лучше (Лопухова)… значит, наши разговоры пошли на пользу… А как ваши ощущения?

— Мои ощущения были самые приятные, извините, конечно… за ощущения.

21 ноября 1970

19-го на «10 днях» был Полока. Поехали после спектакля к Володе и Марине. Марина была очень рада, жарила мясо, хозяйничала… А мы решали, что делать теперь Полоке, за какое полотно ему браться теперь. Мнения наши разделились: Володя предлагает вторую «Интервенцию», я — за нормальную, хорошую советскую картину, потому что «Один из нас» — это все-таки плохо.

23 декабря 1970

Смотрели материал «Пропажи»[84] (Высоцкий, Смехов).

Высоцкий:

— Ты ничего не сделал нового в роли, ты не придумал никакой новой краски. Все на том же уровне — не хуже, я уверяю тебя, но повтор старого — это уже само по себе шаг назад… ты не стал хуже играть своего милиционера, ты такой же, и видно, что работает хороший артист, но этого мало… теперь. По поводу леса, рыбы ты играешь просто какое-то раздражение, а это глубочайшая боль, старая, не первый раз он видит это, а ты кричишь этаким петухом…