Дмитрий Прохоров СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ ОТТО СКОРЦЕНИ

Дмитрий Прохоров

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ ОТТО СКОРЦЕНИ

В 1999 году в ростовском издательстве «Феникс» вышла книга «Секретные задания», принадлежащая перу небезызвестного Отто Скорцени. Представляя книгу читателю, издатели пишут, что мемуары Скорцени — «это искреннее, честное и правдивое повествование о судьбе солдата, оставшегося верным присяге и до конца выполнившего свой долг». И действительно, после прочтения этих мемуаров складывается впечатление, что написал их боевой офицер, честно прошедший нелегкими дорогами войны. Но на самом деле Скорцени таковым никогда не являлся. Отто Скорцени родился 12 июня 1908 года в семье инженера в столице Австрии Вене. Окончив школу, он в 1928 году поступил в Технический университет, а заодно и в так называемый «Академический легион», одну из легальных организаций австрийских нацистов. Именно там он познакомился со своим будущим начальником Эрнстом Кальтенбруннером, вместе с которым в 1932 году вступил НСДАП. В 1934 году Скорцени становится членом СС и зачисляется в 89-й штандарт (полк). А через несколько месяцев он получил первое «боевое» крещение.

Тогда, в июле 1934 года, фюрер австрийских фашистов Зейсс-Инкварт при поддержке Германии попытался совершить государственный переворот. Отборные отряды австрийских эсэсовцев, в числе которых находился и Скорцени, ворвались в резиденцию федерального канцлера Австрии Э. Дольфуса и убили его. Однако путч провалился, нацистская партия была запрещена, а отряды СС ушли в подполье. Что же касается Скорцени, то он моментально превратился в управляющего небольшой строительной фирмы, а на его визитной карточке значилось: «дипломированный инженер». Впрочем, деятельность австрийских фашистов на деле не прекращалась ни на один день. Так, Скорцени вступил в «Германский гимнастический союз», являвшийся на самом деле законспирированной эсэсовской организацией, и беспрепятственно продолжал заниматься военной подготовкой, к чему всегда, по собственным словам, испытывал особое стремление.

Умение отлично стрелять пригодилось Скорцени в марте 1938 года во время аншлюса Австрии. Именно он 11 марта по приказу Зейсс-Инкварта во главе 20 эсэсовцев из «Германского гимнастического союза» ворвался во дворец президента Австрии Микласа, разоружил охрану и изолировал главу страны от внешнего мира. А через некоторое время такая же участь постигла и федерального канцлера Шушнига. Но если Шушнигу после долгих лет заключения в концлагере удалось остаться в живых, то президент Миклас исчез без следа.

Следующий «подвиг» Скорцени совершил 9 ноября 1938 года во время «Хрустальной ночи». Под таким названием фашисты осуществили в Германии и Австрии крупномасштабную операцию, направленную против евреев. По приказу государственного секретаря по вопросам безопасности бригадефюрера Э. Кальтенбруннера гауптшарфюрер СС Скорцени был назначен ответственным за проведение операции в 3-м районе Вены. В этом районе находилось 5 синагог, и все они были сожжены. Кроме того, Скорцени не забыл и о себе лично. Он присвоил виллу, расположенную на Петер-Иорданштрассе, 37, а ее хозяина-еврея отправил в концлагерь. Заслуги Скорцени не остались без награды. Он стал нацистским руководителем венской строительной гильдии, в результате чего ему удалось присоединить предприятия, принадлежавшие евреям, к фирме своего тестя. Надо ли говорить, что обо всех этих «подвигах» в мемуарах Скорцени нет ни слова.

Осенью 1939 года после нападения Германии на Польшу Скорцени решил попытать счастья на фронте. Он вступает в войска СС, проходит специальную подготовку и в составе дивизии СС «Райх» принимает участие в войне с Францией. В апреле 1941 года унтерштурмфюрер Скорцени участвует в нападении на Югославию, а в середине июня уже находился в Польше, где готовился к вторжению в СССР.

Однако война с частями Красной армии оказалась гораздо более тяжелой, чем представлял себе Скорцени. Вот что, например, вспоминает он о потерях, которые понесли фашисты под Москвой:

«В промерзшей, твердой, как камень, земле было практически невозможно хоронить наших мертвых. Мы складывали тела в церкви. Это было страшное зрелище: чудовищное переплетение рук и ног. Скрюченные

тела, навечно застывшие в том положении, в каком они приняли смерть. Покрытые коркой замерзшие глаза, что-то разглядывавшие в ледяном небе. Мы ломали окаменевшие суставы, чтобы придать им подобающий на смертном одре вид. Твердую, как камень, землю брала только взрывчатка. В братских могилах мы хоронили павших каждый день или каждые два дня, в зависимости от интенсивности боев».

Разумеется, такая война не прельщала Скорцени. И в начале 1942 года он под предлогом желудочных колик ложится в госпиталь, а затем отправляется на лечение в Вену. Следующие полгода Скорцени служил в запасном полку СС в Берлине, а затем перевелся в формируемую 3-ю бронетанковую дивизию СС. Но снова оказаться на фронте ему так и не пришлось. Дело в том, что 30 января 1943 года начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА) был назначен старый знакомый Скорцени обергруппенфюрер Кальтенбруннер. А в феврале Геббельс провозгласил так называемую «тотальную войну». Вот тогда Кальтенбруннер и вспомнил о Скорцени. Он вызвал его к себе и назначил начальником группы VI Ц VI управления РСХА, на которую возлагались проведения актов диверсий и террора в тылу противника.

Приступив в апреле 1943 года к своим новым обязанностям, гауптштурмфюрер Скорцени прежде всего позаботился о создании спецшколы. Он разместил ее в старом замке Фриденталь под Берлином. Именно там в обстановке строжайшей секретности и готовились на «Специальных курсах особого назначения Ораниенбург» диверсанты Скорцени.

«Курсантам предстояло получить всестороннюю подготовку, — пишет о своей школе Скорцени. — Мы готовили их для выполнения самых сложных заданий в любой точке земного шара… Наряду с индивидуальными занятиями мы запланировали курс лекций по стратегии и тактике ведения боевых операций — от захвата, удержания и выведения из строя промышленных объектов до топографической съемки местности и изучения иностранных языков».

Что же касается конкретных операций, которыми занимались в это время подчиненные Скорцени, то здесь следует отметить заброску боевых групп в Иран с задачей организации там вооруженного восстания местных племен (операция «Француз»), а также активную радиоигру с англичанами, в результате которой практически вся агентура британской разведки в Европе была разгромлена.

Но наиболее известной операцией, проведенной Скорцени, благодаря которой он обратил на себя внимание самого Гитлера, было освобождение итальянского дуче Муссолини. Дело в том, что после высадки в начале июля 1943 года войск союзников на остров Сицилия в фашистском руководстве Италии (т. н. «Большой совет») возникли разногласия относительно дальнейшей политики. В результате значительная часть членов «Большого совета» пришла к убеждению, что оградить Италию от последствий войны может лишь смещение Муссолини с поста премьер-министра.

23 июля 1943 года Муссолини был арестован офицерами королевской гвардии, а назначенный королем новый премьер-министр маршал П. Бадольо призвал итальянцев разоружить фашистов. Самого Муссолини сначала поместили на корвет «Персефоне», затем на Понтийские острова, потом в Ла-Маддалена на Сардинии и, наконец, в туристическую гостиницу «Кампо императоре», расположенную в труднодоступном горном районе Гран-Сассо, куда можно было добраться только на фуникулере.

Узнав об аресте Муссолини, Гитлер вызвал к себе Скорцени и сказал: «У меня есть очень важное задание для вас, гауптштурмфюрер. Муссолини, мой друг и наш верный товарищ по оружию, был предан вчера своим королем и арестован соотечественниками. Я не могу и не оставлю величайшего сына Италии в беде. Он должен быть незамедлительно освобожден, иначе они выдадут его союзникам. Я доверяю вам дело его освобождения».

Получив приказ фюрера, Скорцени незамедлительно принялся за дело. Вскоре с помощью разведки было установлено местонахождение дуче. Затем была разработана операция по его освобождению, получившая название «Айхе» («Дуб»). Согласно плану группа десантников в составе 90 парашютистов и 12 боевиков во главе со Скорцени высаживалась на планерах «DFS 230» прямо возле отеля. С земли их поддерживал спецотряд СС, в задачу которого входил захват станции фуникулера, расположенной у подножия горы. Для того чтобы сбить с толку охрану Муссолини, насчитывающую 250 человек, вместе со Скорцени летел итальянский генерал Солетти, который должен был приказать карабинерам сложить оружие.

12 сентября 1943 года в 13.00 с аэродрома Практика-де-Маре в воздух стали подниматься 12 планеров. Но уже на старте два из них опрокинулись. По пути к цели рухнули на землю еще два планера. Оставшиеся 8 планеров в 14.00 достигли Гран-Сассо и приземлились около гостиницы, причем один из них при посадке разбился. Мгновенно выбравшись из планеров, десантники во главе со Скорцени ворвались в отель и без единого выстрела разоружили охрану (тут весьма помог генерал Солетти). Вот как пишет об этом сам Скорцени:

«Мы ворвались в вестибюль отеля в тот момент, когда итальянские солдаты пытались выбежать из него на улицу. Не было времени на деликатное обращение, поэтому я успокоил самых ретивых из них парой хороших ударов прикладом автомата… Справа лестница. Перепрыгивая через три ступеньки, поднялся на второй этаж. Бегу влево по коридору и распахиваю наудачу дверь — прямо в «яблочко»! В центре комнаты стоял Муссолини».

Встав перед Муссолини навытяжку, Скорцени доложил: «Дуче, меня послал фюрер. Вы свободны». А в это время спецгруппа СС без потерь захватила станцию фуникулера. Вскоре на плато возле отеля приземлился легкий самолет «Физелер Шторх», на котором Муссолини и Скорцени благополучно достигли аэродрома Практика-де-Маре. Так завершилась операция по освобождению дуче, ставшая в своем роде классической среди операций такого рода. Но хотя она прошла без единого выстрела, в ходе ее погиб 31 десантник и пилот, а 16 человек получили тяжелые увечья.

Освобождение Муссолини было звездным часом Скорцени. Когда он лично доставил дуче в штаб-квартиру фюрера в Растенбурге, Гитлер сказал ему: «Я никогда не забуду, чем я вам обязан». Вскоре Скорцени был награжден Рыцарским крестом и получил звание штурмбаннфюрера СС. Что касается Муссолини, то он наградил Скорцени орденом «Ста мушкетеров». 17 сентября газета «Фелькишер беобахтер» посвятила освобождению дуче целую полосу, а затем на экраны кинотеатров вышел документальный фильм, снятый участвовавшим в операции кинооператором СС.

Впрочем, торжества скоро кончились, и Скорцени снова приступил к своим обязанностям. А в октябре 1944 года он по поручению Гитлера организовал смещение венгерского диктатора Хорти, которого фюрер посчитал ненадежным союзником. Прибыв в Будапешт под именем доктора Вольфа, Скорцени 10 октября похитил коменданта Будапешта генерала Бакаи, 11 октября — командующего Дунайской флотилией флигель-адъютанта Харди, 15 октября — сына и преемника Хорти, Николауса, а 16 октября штурмом взял будапештскую Цитадель и арестовал самого диктатора. В результате власть в стране перешла в руки лидера венгерских фашистов из партии «Скрещенные стрелы» Салаши, после чего Венгрия продолжала войну с СССР до апреля 1945 года. Что же до Скорцени, то он за эту операцию получил Золотой рыцарский крест и звание оберштурмбаннфюрера.

Однако война неумолимо приближалась к концу, поражение Германии было неминуемо, и никакие усилия диверсантов Скорцени не могли его предотвратить. В мае 1945 года Скорцени, ставший начальником военного управления РСХА, находился в Альпах, где готовил последнюю линию обороны. Там, в деревушке около Радштадта, 15 мая 1945 года он был взят под стражу американскими военными властями. На третий день после ареста его поместили в следственный изолятор в Висбадене, где он некоторое время провел в одной камере со своим бывшим начальником, обергруппенфюрером Кальтенбруннером. О настроении, которое в тот момент испытывал Скорцени, можно судить по следующему отрывку из его воспоминаний:

«Мы прожили в одной комнате пять дней. Кальтенбруннер рассказал мне, что его следователь, бывший профессор американского университета, ведет допрос мягко и даже доброжелательно. Все это настраивало обергруппенфюрера на оптимистический лад — чувство, которое я никак не мог разделить».

Для такого пессимизма у Скорцени были все основания. Дело в том, что он принимал участие как в карательных операциях, так и в уничтожении евреев. Как уже говорилось, один из первых своих «подвигов» Скорцени совершил 9 ноября 1938 года во время «Хрустальной ночи». А в самом конце войны, 19 апреля 1945 года, Скорцени со своими людьми участвовал в карательной акции против чехословацких партизан в районе деревни Плоштина. Во время этой операции по приказу Скорцени были зверски убиты 27 крестьян, а сама деревня полностью сожжена. Кроме того, в декабре 1944 года во время немецкого контрнаступления в Арденнах диверсанты Скорцени действовали в тылу англо-американских войск с беспримерной жестокостью. Так, на второй день наступления подчиненный Скорцени штандартенфюрер СС Пайпер приказал расстрелять на развилке дорог юго-восточнее городка Мальмеди 71 безоружного американского военнопленного.

В сентябре 1945 года Скорцени вместе с другими нацистскими преступниками перевели в нюрнбергскую тюрьму, в мае 1946 года — в фильтрационно-следственный лагерь в Оберурзеле, а в феврале 1947 года — в лагерь Дахау. Там его поместили в так называемый «Трибунал в бункере», где проводили процессы над лицами, совершившими военные преступления. К этому времени Скорцени знал, что его бывший начальник и покровитель, глава РСХА Кальтенбруннер, был казнен 16 октября 1946 года, а другой его непосредственный начальник, шеф VI управления РСХА бригадефюрер Шелленберг, сидел в тюрьме и с ужасом ожидал начала процесса в 4-м Нюрнбергском трибунале, где он должен был предстать в качестве одного из главных подсудимых.

Однако Скорцени надеялся, что американская разведка не даст его в обиду. Дело в том, что еще в 1944 году начальник Управления стратегических служб (УСС) США генерал-майор У. Донован хотел переманить Скорцени к себе. Для этого через американское посольство в Мадриде ему было сделано соответствующее предложение, причем в роли посредника выступал группенфюрер СС, профессор медицины Гебхарт. Тогда Скорцени отказался вести переговоры с Донованом, но сейчас ситуация коренным образом изменилась.

Скорцени не ошибся в своих ожиданиях. Уже в 1945 году сотрудник Донована полковник Дарст взял его под свою опеку. Именно он в мае 1946 года посоветовал ему лечь в госпиталь на небольшую и неопасную операцию. А в это время состоялся процесс по «делу о Мальмеди», в ходе которого 33 диверсанта Скорцени были приговорены к смертной казни, а 23 — к пожизненному заключению.

Суд над самим Скорцени и еще девятью обвиняемыми состоялся 18 августа 1947 года, причем адвокатом Скорцени был все тот же Дарст. Прокурор обвинил Скорцени в нарушении общепринятых законов ведения войны: использовании военной формы противника, убийстве американских и английских военнопленных, а также в их ограблении. Адвокат Скорцени, Дарст, внес предложение об оправдательном приговоре. Свидетелем защиты выступил офицер английской разведки Йоу-Томас, который, в частности, сказал: «Господа, оберштурмбаннфюрер Скорцени и его офицеры всегда воевали, как джентльмены». Постарался и американский генерал-майор Макклур, с пафосом заявивший: «Господа, я не первый год в строю и могу сказать вам только одно — я бы гордился, если бы эти парни служили в одном из подразделений, которым я командовал».

В результате Скорцени был оправдан. Через некоторое время западногерманский журнал «Квик» язвительно писал по этому поводу: «Процесс неожиданно закончился оправдательным приговором. Так и осталось неясным, был ли на нем представлен весь материал против Скорцени. Что же касается мнения широких кругов о приговоре, то его можно кратко выразить словами: «Мелюзгу вешают, крупным дают сбежать».

После процесса Скорцени, получивший псевдоним «Эйбл», вместе со своим адъютантом Радлем был переведен в Нойштадт-на-Ламе, где базировался «исторический отдел» УСС. Там Скорцени поселили в отдельном коттедже «Аляска», после чего он в течение полугода под контролем полковника Поттера диктовал секретарше свои «мемуары», в которых раскрыл многие секреты рейха.

В феврале 1948 года, когда Скорцени закончил свои воспоминания, его неожиданно вновь арестовали. Причиной тому стал ордер, выписанный прокурором Дармштадта под давлением советской стороны. Его поместили в денацификационный лагерь в Дармштадте, но не предъявляли никаких обвинений. А в апреле 1948 года Скорцени узнал, что в Чехословакии отдан приказ о его аресте за карательную акцию в Плоштине, а правительство ЧССР потребовало от Комиссии ООН по расследованию военных преступлений его выдачи. Над головой Скорцени вновь сгустились тучи, и он принял решение совершить побег. Через несколько лет в мюнхенском журнале «Квик» о побеге Скорцени писали следующим образом:

«После оправдательного приговора, вынесенного ему американским судом в Дахау на процессе военных преступников, Скорцени оказался в денацификационном лагере. Он сбежал оттуда самым невероятным способом, прошел сквозь огонь и воду, преследуемый тысячами ищеек… чтобы молниеносно исчезнуть в водовороте крупных европейских городов».

Сам Скорцени в интервью наваррской газете, данном 30 мая 1973 года, касаясь обстоятельств своего побега из дармштадтского лагеря, утверждал, что его вывез в багажнике собственного лимузина начальник лагеря. Однако здесь Скорцени кривит душой. Американцы действительно помогли ему бежать. Но главным организатором побега был некий Грешнер, который помог Скорцени связаться с его бывшими соратниками, находящимися на свободе. 27 июля 1948 года трое немцев, переодетых в форму капитана и рядовых американской военной полиции, подъехали к воротам дармштадтского лагеря. Капитан резким тоном потребовал у немецкой охраны выдать Скорцени для допроса. Часовой подчинился. Более того, ему и в голову не пришло потребовать у капитана документы. Так под охраной собственной «полиции» Скорцени покинул лагерь и оказался на свободе.

После побега Скорцени во все командатуры союзнических войск в Германии была направлена оперативная информация о розыске опасного преступника. А в это время Скорцени находился в США, где в штате Джорджия по просьбе генерала Донована обучал сотрудников американских спецслужб методам заброски и эвакуации агентов-парашютистов.

В 1949 году Скорцени выехал в Европу, имея при себе документы на имя Роберта Штайнбахера. Его главной задачей было проведение операции «Паук», предусматривающей создание безопасного маршрута для бегства за границу бывших высокопоставленных эсэсовцев и членов НСДАП, которым грозило судебное преследование. Люди Скорцени по его указанию создали множество «окон» на границах, обустроили тайники и явочные квартиры на основных маршрутах, оборудовали запасные явки на протяжении всего пути следования беглецов.

«Главная дорога» вела из Германии на юг через Австрию в Южный Тироль и далее в Геную, Римини или Рим. Для беглецов были подготовлены новые документы. Так, египетский король Фарук передал членам ОДЕССА (подпольная организация бывших членов СС) более тысячи египетских паспортов, а аргентинский диктатор Перес вручил Скорцени 7000 аргентинских паспортов. В результате только в рамках операции «Паук» Скорцени нелегально переправил из Германии за границу более 500 эсэсовцев.

Другой задачей Скорцени было добиться освобождения осужденных нацистов. Для этого он принялся открыто шантажировать американские власти, используя дело приговоренного к смертной казни Пайпера. В конце 1950 года, в разгар «холодной войны», Скорцени в интервью испанской газете «АБЦ» заявил:

«Исходя из лучших побуждений, мы (СС и СД. — Авт.) даже с известным воодушевлением предоставили себя в распоряжение американцев. Но от имени всех немецких офицеров, которые трудятся для победы Запада, я повторяю: если Пайпера казнят, мы не шевельнем больше пальцем и будем вынуждены занять противоположную позицию».

Ультиматум Скорцени не остался без ответа. В США была организована специальная комиссия, которая пришла к выводу, что следствие над нацистскими преступниками велось с грубым нарушением закона. В результате многие бывшие эсэсовцы, осужденные на длительные сроки тюремного заключения, вышли на свободу.

Что касается англичан, то они оказались менее сговорчивыми. И тогда Скорцени прибегнул к прямому шантажу У. Черчилля, который в это время вел предвыборную кампанию. Дело в том, что Черчилль с начала прихода итальянских фашистов к власти симпатизировал Муссолини. Еще в 1927 году на устроенной по поводу его приезда во Флоренцию пресс-конференции он заявил: «Именно Италия дала нам средство против русского яда. Будь я итальянцем, я стал бы фашистом! «С тех пор до самого 1944 года Черчилль переписывался с Муссолини, несмотря на то что между Англией и Италией шла война.

После окончания войны Черчилль приложил максимум усилий для того, чтобы найти свои письма к Муссолини. Он понимал, что если эта переписка станет достоянием общественности, то симпатии, которые еще питали к нему англичане, исчезнут навсегда. Однако письма Черчилля уже с сентября 1943 года находились у Скорцени, который прихватил их с собой, когда освобождал дуче. В августе 1951 года в Венеции между Черчиллем и Скорцени была заключена сделка. Черчиллю возвратили письма, а за это он дал гарантию, что в случае победы на выборах освободит нацистских преступников. Как известно, консерваторы во главе с Черчиллем в 1951 году одержали победу, а большое число фашистских палачей в скором времени оказались на свободе.

Добиваясь освобождения своих соратников, Скорцени не забывал и о себе. Еще в 1950 году он обратился к главному редактору журнала «Штерн» Г. Наннену с предложением продать свои мемуары за 40 000 марок наличными. Однако Наннену цена показалась слишком высокой, и тогда Скорцени продал свои воспоминания издательству «Ганза», которое выпустило их массовым тиражом. А в 1951 году Скорцени становится испанским представителем крупных немецких фирм.

В 1953 году Скорцени, получив испанское гражданство, обосновался в Мадриде. Здесь он открыл небольшую фирму, которая занималась посредничеством в торговле оружием. Фирма имела обширную сеть агентов в Африке, Юго-Восточной Азии и Латинской Америке. Среди видов оружия, которое контора Скорцени переправляла из Европы в Африку, были автоматы «сетме», производимые в Испании для стран НАТО, пистолеты «астра», 120-мм минометы и другое вооружение. Интересно, что оружие контора Скорцени закупала с ведома генерального штаба испанской армии на заводах Санта-Барбары, Сан-Себастьяна и Овиедо. Сам Скорцени, помимо всего прочего, регулярно выступал в качестве консультанта и инструктора сотрудников спецслужб испанского диктатора генерала Франко.

В начале 70-х годов Скорцени постепенно отходит от дел. В 1974 году он перенес операцию на позвоночнике, после чего практически перестал выходить из дома. Умер «отец немецких командос» 5 июля 1975 года в Мадриде в возрасте 67 лет. В последний путь его пришли провожать не только его бывшие соратники, но и молодые фашисты. Прах Скорцени был перевезен на его родину в Австрию и захоронен на венском кладбище Деблингер.

Скорцени считается самым знаменитым диверсантом Третьего рейха. Однако в тени его «подвигов» оказались незаслуженно забытыми другие профессионалы своего дела из нацистской Германии. Наиболее крупным среди них, безусловно, являлся Альфред Хельмут Науйокс, о котором известный специалист по истории Третьего рейха Вильям Ширер писал как о типичном порождении гитлеровского гестапо — «что-то вроде интеллектуального бандита».

Об этом человеке мало что известно наверняка. Он родился в Киле то ли в 1908-м, то ли в 1911 году и еще подростком вступил в нацистскую партию и ее «штурмовые отряды» (СА), став фанатичным последователем Гитлера. Регулярно участвовал в уличных драках с коммунистами, в одной из которых ему сломали нос. По некоторым сведениям, молодой Науйокс работал сварщиком и механиком, а также какое-то время изучал машиностроение в Кильском университете. Кроме того, он был боксером-любителем.

В 1931 году Науйокс вступил в СС, где познакомился с будущим шефом СД Р. Гейдрихом. Своей драчливостью и сообразительностью он пришелся Гейдриху по душе, и когда три года спустя была создана служба безопасности СС (СД), Науйокс был переведен в нее, став одним из первых секретных агентов новой организации. С 1939 года он руководил подсекцией в секции «Ш» внешней СД, которую в то время возглавлял Х. Йост.

Одна из первых спецопераций, организованных и проведенных Науйоксом, была направлена против так называемого «Черного фронта» Отто Штрассера. Бывший соратник Гитлера, Штрассер, порвавший в 1930 году с НСДАП, пытался создать свое собственное движение — «Черный фронт». После 1933 года штаб-квартира движения переместилась в Прагу, откуда Штрассер обрушивался с нападками на Гитлера и его политику, используя вещавшую на Германию тайную радиостанцию. Вполне естественно, что Гейдрих решил уничтожить этот «вражий голос» и приказал Науйоксу похитить главного оператора радиостанции инженера Р. Формиса, привезти его в Берлин и предать суду.

10 января 1935 года Науйокс встретился с Гейдрихом, и они совместно разработали план операции. К этому времени пеленгаторы СД сумели установить местонахождение передатчика, определив, что он располагается в 25–35 километрах юго-восточнее Праги. Для проведения операции Науйокс использовал псевдоним Ганс Мюллер и роль торговца мануфактурой в качестве прикрытия. В поездке в Чехословакию его сопровождала подруга, роскошная блондинка с пышными формами, некая Эдит Касбах, тренер по гимнастике из Берлина. Быстро обнаружив радиостанцию в городке Дорбиш, Науйокс вместе с подружкой снял соседний с Формисом номер в отеле «Загори». Затем он сделал дубликат ключа от комнаты инженера, послал условленную телеграмму Гейдриху и стал ждать дальнейших распоряжений.

23 января он получил следующие инструкции: уничтожить радиостанцию, если возможно, схватить Формиса и вывезти его в Берлин. Той же ночью он подал из окна своей комнаты сигнал карманным фонариком и сбросил веревку, по которой поднялся еще один агент СД, В. Геч, присланный из Германии на помощь Науйоксу. Геч был громадного размера детиной, специализирующимся на удушении с помощью веревки. Они прошли к комнате Формиса, чтобы устроить там засаду, однако, вопреки их расчетам, хозяин оказался дома. Но вместо того чтобы уйти, Науйокс постучался в дверь и сказал, что он — из гостиничной обслуги и забыл положить свежее мыло во время уборки. Когда же Формис открыл дверь, Науйокс и Геч ворвались в номер.

Увидев нападавших, Формис, бывший боевой офицер Первой мировой войны, не растерялся и выхватил револьвер. Завязалась перстрелка, в которой Касбах была смертельно ранена, а Формис убит. Выстрелы взбудоражили весь персонал отеля, но Науйокс и Геч сумели скрыться, унеся с собой Касбах (позднее она скончалась на территории Германии) и крича, что маньяк-убийца убежал. Прежде чем уйти, Науйокс подложил зажигательный заряд под передатчик и поджег его. Скрыться им удалось, но по возвращении в Берлин Гейдрих устроил своим агентам разнос, обвиняя Науйокса в том, что вместо искусной тайной операции они устроили гангстерское шоу, как в голливудском боевике. Однако Науйокс не только остался работать в СД, но и продолжал пользоваться доверием Гейдриха. Глава СД знал, что он всегда может на него положиться.

Следующая операция СД, в которой Науйокс принял участие, спровоцировала, как позднее утверждал Гейдрих, репрессии против высшего командного состава Красной армии. Через своих агентов Гейдрих знал, что в СССР среди высших офицеров РККА зреет заговор против Сталина, возглавляемый амбициозным маршалом Тухачевским. И у него тут же возник план устранить весь офицерский корпус Красной армии, ослабив тем самым способность Сталина вести войну. Он приказал Науйоксу, работавшему в отделе документов СД, подготовить тщательно сфальсифицированные документы и письма, которые показали бы, что Тухачевский и близкие к нему военачальники состоят в переписке с немецкими генералами, замышляя не только избавить Россию от Сталина, но и Германию от Гитлера.

Как позднее утверждали Гейдрих и В. Шелленберг, о существовании этих документов Сталину рассказал президент Чехословакии Э. Бенеш. Поскольку Сталин и ранее подозревал Тухачевского в намерении захватить власть при поддержке армии, то он послал в Берлин представителя НКВД, чтобы тот приобрел эти документы. Шелленберг позднее заявил, что Советы заплатили за поддельные документы 3 000 000 рублей, которые также, как потом выяснилось, оказались фальшивыми. Сейчас трудно сказать, в какой степени бумаги Науйокса повлияли на решение Сталина произвести чистку в РККА и существовал ли заговор Тухачевского на самом деле. Но как бы то ни было, Тухачевский и его окружение были сняты с занимаемых постов, арестованы и после недолгого следствия и суда расстреляны 11 июня 1937 года. Благодаря этой ловкой операции влияние Науйокса в СД усилилось, и он стал наиболее доверенным агентом Гейдриха. Следующее его задание вошло в историю как знаменитый «Глейвицкий инцидент», послуживший поводом для начала Второй мировой войны.

Для создания предлога к началу войны против Польши Гейдрих решил использовать опыт японцев. Как известно, японцы любили в качестве повода для развязывания агрессии устраивать провокации на границе, чтобы казалось, будто бы они вынуждены обороняться. Гейдрих предложил использовать такой же метод и для оправдания вторжения в Польшу. По его замыслу, немецкая радиостанция в пограничном городе Глейвице в Верхней Силезии должна была подвергнуться атаке со стороны «польских агрессоров». Они должны были захватить ее и использовать в пропагандистских целях. А в качестве доказательства неприкрытой агрессии со стороны польского правительства должно было пролиться некоторое количество драгоценной немецкой крови. Тогда Германии не останется ничего иного, кроме как ответить агрессору полномасштабной атакой. Этот коварный план пришелся Гитлеру по душе, и он приказал Гиммлеру и Гейдриху начать его подготовку.

10 августа 1939 Гейдрих встречается с Науйоксом для того, чтобы наметить план «польского нападения». «Хотя бы ради видимости, — сказал он, — мы должны переложить ответственность за грядущие события на чужие плечи». Гейдрих сообщил Науйоксу, что для этой операции Гиммлер предоставит дюжину или больше заключенных из концлагерей, которых оденут в польскую военную форму, накачают наркотиками и после этого отправят под пули немецких пограничников, героически защищающих родную землю. Один из заключенных будет одет в немецкую форму, чтобы продемонстрировать миру жертву неприкрытой польской агрессии. Необходимое количество заключенных Науйоксу должен передать шеф гестапо Г. Мюллер. Позднее, давая показания на Нюрнбергском процессе, Науйокс заявил следующее:

«Мюллер сказал, что в его распоряжении имеется двенадцать или тринадцать осужденных преступников, на которых должны были надеть польские мундиры и трупы которых предстояло оставить на месте происшествия для того, чтобы показать, что эти люди были убиты якобы во время нападения. Для этой цели была предусмотрена операция с впрыскиванием яда, которую должен был произвести приглашенный Гейдрихом врач; было также предусмотрено, чтобы на трупах имелись огнестрельные раны. После окончания инсценировки нападения на место происшествия должны были прибыть представители печати и другие лица; далее должен был быть составлен полицейский отчет».

Науйокс выбрал пятерых наиболее надежных своих людей, и вместе с говорящим по-польски агентом СД они отправились в Глейвице, где поселились в двух отелях. На Нюрнбергском процессе он рассказывал:

«Мои инструкции были таковы: завладеть радиостанцией и удерживать ее в течение времени, достаточного для того, чтобы позволить говорящему по-польски немцу, который был отдан в мое распоряжение, обратиться в эфире с речью на польском языке. Гейдрих говорил мне, что в этой речи должно было говориться, что настало время для вооруженного столкновения поляков и немцев. Гейдрих также сообщил мне, что он ожидал ответной германской атаки на Польшу в течение нескольких дней».

Провокатор и его люди терпеливо ждали в Глейвице 14 дней. Науйокс произвел разведку и выяснил, что радиостанция расположена на отдаленной проселочной дороге за Глейвице и окружена двухметровой проволочной сеткой. Станция и прилегающие к ней дома не охранялись. Пока Науйокс и его люди ожидали приказов, Гейдрих изменил свой план. Он приказал 150 эсэсовцам облачиться в польскую униформу — они должны были изображать «агрессоров». Заключенные же должны были быть переодеты в немецкую униформу и изображать «жертвы».

После нескольких отсрочек операция была наконец санкционирована Гейдрихом, получившим информацию, что вторжение в Польшу начнется 1 сентября 1939-го. Он позвонил Науйоксу в отель в 4 утра 31 августа и сказал «Перезвони». Когда Науйокс перезвонил, он услышал слова «бабушка умерла». Он было заплакал, однако тут же вспомнил, что это условный пароль для начала операции.

В 7.45 утра шеф гестапо Мюллер приказал нескольким грузовикам, перевозившим трупы заключенных, отправиться к польской границе. Трупы были переодеты в польскую униформу и положены в стратегически важных местах. Так, одну из жертв положили у ворот глейвицской радиостанции. А уже в 8 часов утра Науйокс и его люди с оружием в руках ворвались на радиостанцию. Обслуживающий ее инженер по имени Фойцик стоял, разинув рот, наблюдая, как отряд СД врывается внутрь, крича и стреляя в потолок. Как вспоминал позднее Науйокс, «мы стреляли из пистолетов в комнате, из которой идет трансляция. Мы дали пару предупредительных выстрелов в потолок для того, чтобы вызвать некоторую свалку и напугать народ».

На персонал станции надели наручники и отвели в подвал, где и заперли. Тут Науйокс столкнулся с технической проблемой. Он не знал, как остановить идущую трансляцию и выпустить своего «польского пропагандиста» в эфир. Наконец ему удалось обнаружить так называемый «штормовой микрофон» — особый микрофон, позволявший ведущим врываться в трансляцию и предупреждать слушателей о надвигающихся ураганах. Включив его, Науйокс жестом предложил своему помощнику начинать заготовленную антигерманскую речь. Он произносил ее на протяжении четырех минут, а в это время Науйокс и его люди стреляли, для того чтобы дело выглядело так, будто там идет бой. Затем Науйокс повел своих людей к ожидавшим их машинам, и вскоре они вернулись в Берлин.

На следующий день Гитлер выступил перед рейхстагом и объявил, что вторжение немецкой армии на польскую территорию является возмездием за акт агрессии, осуществленной регулярными частями польской армии. И в то время, как иностранным корреспондентам предъявляли жертв агрессии, убитых поляками, немецкие войска продвигались по польской территории.

Среди победоносных германских войск, маршировавших в те дни по территории «уродливого порождения версальской системы», Науйокса не было. Впрочем, он не бездействовал. Несколько недель спустя Гейдрих послал своего протеже в Чехословакию для совершения ряда диверсионных актов, с целью подорвать позиции чехословацкого правительства и создать условия для непосредственной нацистской оккупации. Науйокс и его люди взорвали несколько фабрик, возлагая ответственность за эти взрывы на недовольных рабочих. Продажный чешский режим разваливался на глазах, а его главари переметнулись на сторону нацистов.

Следующее задание Науйокса касалось противоборства с британской разведкой. За несколько месяцев до «Глейвицского инцидента» Гейдрих разработал план операции по проникновению в британские разведывательные службы. Он намеревался вовлечь двух высокопоставленных офицеров британской разведки, капитана Беста и майора Стивенса, в переговоры с якобы действующим немецким подпольем. По мысли Гейдриха, с помощью этого плана можно было бы узнать о британских разведывательных операциях в Германии.

Надо заметить, что у англичан действительно имелся план низложения Гитлера с помощью высокопоставленных немецких офицеров, не согласных с его политикой. Премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен возлагал на него большие надежды, рассчитывая, таким образом, быстро закончить войну. Работа Беста и Стивенса занимала немаловажное место в осуществлении этих замыслов. Они должны были установить контакт с заговорщиками. При этом Бест был уполномочен предложить со стороны Англии следующие условия: если армия свергнет Гитлера, Англия признает территориальную целостность Германии в границах 1938 года и война, таким образом, будет остановлена.

20 октября 1939 года немецкий двойной агент организовал встречу Беста и Стивенса с мнимыми представителями главы германских заговорщиков в небольшой деревне в Голландии. На второй встрече, состоявшейся через 10 дней в Гааге, появился 29-летний Шелленберг, будущий начальник службы внешней разведки СД (VI управление РСХА). Шелленберг представился как майор Шеммель и заверил Беста и Стивенса в том, что вермахт готов совершить переворот и арестовать Гитлера. На следующей встрече он заявил, что лидеры заговора хотели бы напрямую поговорить с представителями английского правительства. Тогда англичане предложили забрать их самолетом из Венло, небольшого города в Голландии, расположенного на голландско-германской границе. Однако неожиданно обстоятельства резко изменились.

Дело в том, что вечером 8 ноября 1939 года, за день до встречи Шелленберга с британскими агентами, Гитлер присутствовал на встрече со своими старыми друзьями — соратниками по «пивному путчу» 1923 года в Мюнхене. Она проходила в пивной «Бюргербрау Келлер». Но в отличие от предыдущих подобных встреч Гитлер и остальные нацистские руководители ушли довольно рано. А спустя 11 минут после их ухода в пивной взорвалась бомба, убив 8 и ранив 62 человека.

Отвечавший за безопасность фюрера Гиммлер решил представить этот взрыв как покушение на жизнь Гитлера со стороны британской разведки. Спустя два дня при попытке пересечь швейцарскую границу был арестован столяр из Вюртемберга Эльзер, которого и обвинили в установке взрывного устройства в злосчастной пивной. Ошеломленный происшествием Гитлер поверил версии Гиммлера об «английском следе» и впал в неистовую ярость. Произнеся длинную обличительную речь против англичан, он приказал арестовать двух английских офицеров, с которыми Шелленберг должен был встречаться на следующий день.

9 ноября Шелленберг ожидал Беста и Стивенса в Венло в открытом кафе. Машина с агентами СД, которых возглавлял Науйокс, была припаркована неподалеку. Англичане приехали около половины четвертого вечера, но не одни, а вместе с офицером голландской разведки лейтенантом Клопом. Сразу после их прибытия агенты СД во главе с Науйоксом, беспорядочно стреляя в воздух, выскочили из засады. Это вызвало панику среди голландских пограничников, которые разбежались, даже не вытащив оружия. Однако в отличие от своих трусливых соотечественников Клоп выхватил пистолет и вступил в перестрелку с нападавшими, но был ранен Науйоксом. На этом перестрелка закончилась. Науйокс приказал своим людям схватить Беста, Стивенса и раненого Клопа, после чего все участники инцидента беспрепятственно уехали в Германию. Их отвезли в Дюссельдорф, где Клоп позднее скончался от ран, оказавшихся смертельными.

В гестапо захваченных англичан немедленно подвергли допросу. И хотя они так и не признались в причастности к организации мюнхенского взрыва, их отправили в концлагерь. Там они постепенно начали давать показания об агентурной сети МИ-6 в Европе и об агентах бельгийской и голландской разведок. Полученную от них информацию Гиммлер использовал в своих заявлениях, пытаясь оправдать вторжение Германии в эти страны в мае 1940 года. Бест и Стивенс оставались в плену до конца войны, пока в апреле 1945 года отряды союзников не обнаружили их в Нидердорфе, небольшом селе в Баварии.

Одновременно с операцией по захвату Стивенса и Беста Науйокс принял участие и в другой крупной антианглийской акции, поначалу известной как операция «Андреас». В сентябре 1939 года Гейдрих вызвал его к себе и поручил весьма «деликатное» дело. Он сообщил Науйоксу, что СД поручено организовать производство фальшивых денежных знаков иностранных государств. По его мнению, Науйокс обладал всеми необходимыми качествами, чтобы возглавить это дело.

Работа была выполнена с присущей немцам тщательностью и скрупулезностью. Маститые профессора университетов сделали анализы бумаги, на которой печаталась английская валюта. Ее изготовление также было поручено мастерам своего дела. Известные математики занимались расшифровкой системы, принятой английским казначейством для нумерации банкнотов. Семь месяцев подряд пять лучших граверов Германии работали над изготовлением матриц для печати. Однако успех пришел не сразу. Сотни опытов, проведенных в руководимой Науйоксом мастерской СД, закончились неудачей. И только весной 1941 года печатные станки наконец заработали.

В марте 1941 года один из агентов СД предъявил в швейцарском банке несколько фальшивых кредитных билетов и, сославшись на то, что приобрел их у лиц, связанных с черным рынком, попросил произвести экспертизу. Банковские служащие тщательно исследовали банкноты и единодушно признали их настоящими. Впрочем, самого Науйокса к тому времени давно уже перебросили на другую работу, и изготовлением фальшивой английской валюты под новым названием «Операция Бернгард» занимались уже другие люди.

В мае 1940 года, когда после 8 месяцев «странной войны» Гитлер неожиданно отдал приказ атаковать войска западных держав, Науйокс снова появился на границах, на этот раз во главе немецких командос, переодетых в форму бельгийских и голландских пограничников. Его люди проникали на вражескую территорию, захватывали стратегически важные мосты и удерживали их до подхода немецких войск.

Но уже в январе 1941 года Науйокса направляют в войска СС, так как он впал в немилость за то, что осмелился оспорить один из приказов Гейдриха. После нападения на СССР он оказался на Восточном фронте, где был ранен, о чем узнали в Берлине. В связи с тем, что существовала директива Гиммлера, запрещавшая посылать «носителей государственных тайн» в места, где они могли попасть в руки противника, было решено перебросить Науйокса в тихую и безопасную Бельгию. С сентября 1942 года он служил здесь в хозяйственном отделе военного управления. Но есть сведения, что его деятельность не ограничивалась работой на административном посту и что реальной задачей, поставленной перед Науйоксом, было уничтожение лидеров движения Сопротивления в Бельгии и Дании.

Когда всем стало очевидно грядущее поражение Германии, Науйокс совершил самый непонятный шаг в своей карьере. 19 октября 1944 года он перебежал к американцам. Впрочем, те быстро разобрались, с каким «антифашистом» им пришлось столкнуться. Науйокс был предан суду как военный преступник и в ожидании трибунала пытался спасти свою жизнь, предоставляя союзникам информацию о покойном Гейдрихе и операциях СД, по большей части носившую откровенно вымышленный характер. В этом ремесле Науйокс был не оригинален. Упоминавшийся ранее руководитель немецкой разведки Шелленберг тоже был не прочь подурачить легковерных англичан и американцев.

Однако, поняв, что скорее всего он будет приговорен к смерти, Науйокс в 1946 году совершил дерзкий побег из лагеря для военных преступников, и с тех пор его больше никто не видел. Есть сведения, что он поселился в Гамбурге, где через подставных лиц время от времени продавал в прессу материалы о бурной деятельности и многочисленных подвигах «человека, развязавшего Вторую мировую войну». В большинстве справочников в качестве даты смерти Науйокса указан 1960 год. По другим же сведениям, ветеран СД благополучно дожил до падения Берлинской стены, а возможно, жив и поныне.