Глава 15 Убийца и жертвы

Глава 15

Убийца и жертвы

Не знаю, правда ли, но якобы на очередной конференции, когда Бандеру избрали проводником Организации, он ответил достаточно артистично: «Благодарю! Смертный приговор принимаю!»

При этом перманентная охота на лидера ОУН длилась целых пятнадцать лет. Как пишет Г.З. Санников: «Умный и расчётливый политик, умелый политический игрок с авантюрным уклоном, Бандера отлично понимал, что даже самый могучий деревенский бык не остановит паровоз, который всё равно раздавит его. Заведомо зная финал его идеологической несостоятельности в вооружённой борьбе за независимую и свободную от советской власти Украину, он постепенно превращался в политический труп и всё меньше интересовал наших западных противников. Политическая звезда Бандеры начала закатываться.

Решение о ликвидации Бандеры принималось высшими государственными инстанциями. Органы госбезопасности были только исполнителями приговора Верховного суда.

Решение инстанций о ликвидации руководителей ОУН принималось не только в отношении Бандеры. Так, должен был быть уничтожен и известный идеолог и теоретик украинского национализма Лев Ребет.

Попытки подхода к Бандере предпринимались ещё в конце 40-х годов. Но сделать это было сложно: Бандера был крайне осторожен, усиленно охранялся Службой безопасности ОУН, имел при себе пистолет, с которым никогда не расставался. В Германии он проживал под другой фамилией, известной самому узкому кругу его сподвижников, поэтому установить местожительство и проследить за ним было крайне трудно».

Известно, что в 1947 году покушение на Бандеру готовил Ярослав Мороз. Он должен был совершить убийство, напоминающее сведение счётов в среде украинцев националистов, эмигрантов. Мороз был разоблачён СБ ОУН.

В 1948 году покушение на Бандеру готовил Владимир Стельмащук. Ему удалось выйти на след Бандеры. Но когда Стельмащук узнал о своём разоблачении СБ ОУН, то просто исчез. Были и другие агенты, завербованные госбезопасностью Советского Союза и другие попытки…

Богдан Сташинский родился в 1931 году в Борщовичах Львовской области. Ему было 19 лет, когда он, студент педагогического института, ехал «зайцем» на поезде во Львов, но был задержан, а потом и завербован.

Дело в том, что вся семья этого молодого человека имела большие заслуги перед УПА, сестры обшивали упивцев, носили им еду в схроны. Во время польской оккупации дед Сташинского хату покрасил в жёлто-голубой цвет, за что от поляков досталось по первое число: все закрома их уничтожили, так что голодали всю зиму. Да что там, на Сташинских держалось село! У них в хате была читальня, они сельский хор организовали. Сёстры Мария и Ирина какими рукодельницами-искусницами были! (А. Харченко, со слов соседки и крестницы сестры Сташинского).

Богдана до сих пор помнят на родине как доброго хлопца. «Дров наколет старикам соседям, воды с колодца принесёт…Умный был, к языкам способный, хоть и из простой семьи — отец плотничал, мать в колхозе работала».

А вот что рассказывает о Сташинском Г.З. Санников: «В 1950 году мы вплотную подвели нашу агентуру к близкому окружению Бандеры. Начало подготовки этой операции относится к 1951 году. Выбор пал на завербованного территориальными органами госбезопасности Львовской области Богдана Сташинского. К этому времени он успешно выполнил своё первое задание по розыску убийцы известного писателя-коммуниста Ярослава Галана…

Вскоре Сташинский выполнил ещё одно задание: он через родную сестру вошёл в доверие к её жениху — руководителю вооружённой группы оуновских повстанцев и ушёл к ним в лес, где находился некоторое время в составе этого отряда. По данным агента, группа была уничтожена. Под влиянием окружавшей его советской действительности в период учёбы в одном из вузов Львова, повышения общего благосостояния населения Западной Украины мировоззрение Сташинского постепенно менялось.

Переломный момент произошёл после того, как он стал свидетелем казни 12-летнего сельского мальчика, задушенного удавкой одним из командиров оуновского отряда только за то, что его родители открыто симпатизировали советской власти.

В последующем агент некоторое время находился в Москве, затем по фиктивным документам жил в ГДР, совершенствуя немецкий язык и выполняя разовые задания в качестве курьера и связника на территории ФРГ».

Первой жертвой Сташинского должен был стать Лев Ребет, он же Кил, 1912 года рождения. Украинский публицист и адвокат.

После окончания гимназии он учился на факультете права Львовского университета. С 1928 года член УВО, с 1934 года руководитель ОУН в г. Стрый, с 1935-го по 1938 г. — региональный руководитель ОУН. В 1941 году был заместителем Ярослава Стецько. После ареста и до 1944 года содержался в концлагере Освенцим.

С 1945 г. в Мюнхене, руководитель ОУН.

Ведущий деятель ОУН еврейского происхождения, был автором многих научных трудов в политологии, социологии, права, а также считался идеологом украинского национализма.

Раскол в среде руководителей ОУН можно было усилить именно гибелью этого человека. Ведь в смерти Ребета тогда бы заподозрили бандеровцев, что в итоге и произошло. «Естественная» смерть Ребета могла только усилить подозрения и дрязги…Этой цели и добивались в госбезопасности СССР. Тем более, Лев Ребет не был охраняем службой безопасности ОУН.

«Оружие, изготовленное в лаборатории КГБ, внешне напоминало трубочку длиной 18–20 сантиметров, диаметром 2 сантиметра, с пружиной для нажатия на одном из концов, — рассказывает Г.З. Санников. — Внутри трубочки находилась ампулка с синильной кислотой, разбиваемая и выталкиваемая поршнем под воздействием микропорохового заряда. Заряд синильной кислоты вылетал на расстояние до метра и направлялся в лицо или грудь человека. Выплеснувшаяся из трубочки синильная кислота превращалась в смертельные пары, вдыхание которых приводило к мгновенному сужению коронарных сосудов сердца, что вело к параличу сердца.

Всё. Человек мёртв. Через короткое время сузившиеся сосуды приходили в первоначальное состояние, и никакая судмедэкспертиза не могла установить следов насильственной смерти.

Чтобы обезопасить себя, исполнитель за несколько часов до акции принимал специальную нейтрализующую таблетку, а после смертельного выстрела вдыхал из раздавленной в носовом платке ампулы пары другого нейтрализующего вещества. Действие этого оружия демонстрировалось агенту специально прибывшим из Москвы в ГДР инструктором в лесу под Берлином на собаке».

Естественно, что задание убить человека стало для Сташинского неожиданным. Так как до сих пор этот «интеллигентный, способный, скорее, мягкий, от природы миролюбивый мужчина» ещё никого не убивал.

Но выбора у него не было, и он выполнил это задание, или, по-оуновски, «аттентат».

«На мюнхенской Карлсплац шумно и людно, — пишет П. Левицкий. — От площади Карла с её знаменитой пивной «Штахус» (святого Евстахия) начинается пешеходная зона, вдоль которой вплоть до живописной Мариенплац расположилось множенство магазинчиков и торговых центров, пивных ресторанов и сувенирных киосков. Весёлые компании, спеша к центру развлечений, проходят неприметный подъезд дома № 8 в нише между двумя магазинами. На дверях — кодовый замок, но при желании войти несложно — корреспонденты легко проникли внутрь следом за местными жителями. 12 октября 1957-го также легко сюда вошёл агент КГБ Богдан Сташинский, поднялся на этаж вверх и остановился на площадке, нервозно сжимая в руке газету.

За 52 года на Карсплац, 8, почти ничего не изменилось, разве что тогда здесь дребезжали трамваи, на одном из которых к редакции газеты «Украинский самостийник» приехал Лев Ребет — её редактор, профессор Украинского свободного университета, ведущий теоретик украинского национализма, руководитель отколотой от бандеровского крыла ОУН организации «двойкарей».

Быстро поднимаясь лестницей, он вряд ли обратил внимание на не известного ему мужчину, который спускался навстречу И вряд ли успел понять, почему лестница вдруг стремительно поплыла под ногами.

За мгновение незнакомец вышел на улицу… Лев Ребет остался лежать на лестнице. Медики, приехав на вызов, констатировали естественную смерть: ничто не давало засомневаться, потому что крепкий 45-летний мужчина умер от сердечной недостаточности. На микроскопические скалки стекла, которые поблескивали на его лице, внимания никто не обратил».

Почти через два года, летом 1959-го, Сташинский вновь появился в Мюнхене. Теперь он получил задание ликвидировать самого Бандеру. К этому времени охрана последнего была ослаблена и сопровождала его не всегда. Было усовершенствовано и орудие аттентата: состояло из двух трубочек.

А что Степан Бандера, он же «хитрый лис», он же Штефан Поппель?

Как утверждают В. Абрамов и А. Харченко, «…на то время он уже почти не прятался: ездил на тёмно-синем «Опеле», иногда посещал по воскресеньям эмигрантскую Грекокатолическую церковь и захаживал к любовнице. Адрес Поппеля — Крейтмайрштрассе, 7, — Сташинский нашёл просто, через телефонный справочник. Впервые живьём он увидел его во время панихиды на могиле полковника УПА Евгения Коновальца в Роттердаме. Затем в течение девяти месяцев киллер четырежды ездил в Мюнхен, выслеживая Бандеру. Двери в доме, где он жил, всегда были заперты, а проскочить вслед за входящим жильцом было рискованно. Открыть двери отмычкой не удалось, при этом кусочек отломался и упал в замочную скважину (что позже стало одним из доказательств против Сташинского). Тогда с помощью слепка ему изготовили набор ключей для подъезда.

Первый шанс убить Бандеру, когда тот возвращался домой без охранника, он упустил — у Сташинского сдали нервы. Задание он выполнил со второй попытки, когда Бандера вновь отпустил охранника (15 октября 1959 года — Примеч. автора).

Поджидавший его в подъезде Сташинский выбрал момент, когда руки Бандеры были заняты — в одной он держал пакет с купленными на рынке помидорами, а другой открывал ключами дверь квартиры. Убийца поднял завёрнутое в газету оружие, выстрелил из стволов прямо в лицо Бандере. Он тут же выскочил из подъезда, выкинул пистолет в ров, и покинул Мюнхен. Соседи нашли окровавленного, но ещё живого Бандеру на лестничной клетке. Лицо у него пошло чёрными и синими пятнами. Он умер по дороге в больницу. В этот раз яд не сработал мгновенно и не успел испариться. Вскрытие показало, что предводитель националистов был отравлен цианистым калием. Его похоронили на кладбище Вальдфридгоф».

По авторитетному утверждению Г.З. Санникова, смерть Бандеры вызвала в среде националистов неоднозначное мнение.

«Я в то время работал в Германии под прикрытием совпосольства в ГДР и хорошо помню описание событий в западной и советской прессе. Существовало две версии. Первая — самоубийство, так как на губах Бандеры судмедэксперты обнаружили мельчайшие осколки тонкого стекла, а в желудке — следы синильной кислоты. Медики утверждали, что Бандера мог принять яд. По другой версии — это была насильственная смерть, наступившая мгновенно от того, что кто-то смог запихнуть в рот жертвы ампулу с ядом. Эта версия имела слабые основания, так как не было обнаружено следов сопротивления.

В нашей печати появилось несколько сообщений о смерти Бандеры, которого «убрала» западногерманская Федеральная служба разведки (БНД), возглавляющаяся генералом Геленом. Присовокупили сюда и федерального министра Оберлендера, скрывавшего свою причастность к украинскому батальону «Нахтигаль», о делах которого слишком много знал Бандера».

За ликвидацию Ребета КГБ наградило Сташинского фотоаппаратом «Контакс», а за ликвидацию Бандеры закрытым указом Президиума Верховного Совета СССР — орденом Красного Знамени.

Дальнейшая судьба Сташинского интересна совершенно непредсказуемым крутым поворотом, о котором лучше, чем Г.З. Санников, наверно, уже никто не расскажет.

«В 1960 году в ГДР, где Сташинский готовился к работе в условиях Западной Германии, он познакомился с гражданкой ГДР некой Ингой Поль, работавшей в Западном Берлине. Кстати, в Западном Берлие до постройки Стены в 1961 году работали многие немцы из Восточного Берлина — столицы ГДР.

Проверка этой женщины показала, что она настроена антисоциалистически. Сотрудники, у которых агент находился на связи, пытались отговорить Сташинского от встреч с Поль, но он влюбился в неё и просил разрешения на брак, утверждая, что сумеет оказать нужное для работы с нами влияние и обеспечит идеологическое перевоспитание.

Разрешение на брак с немкой дал А.Н. Шелепин. Сташинский имел тогда советские документы на имя Крылова. Вскоре супруги Крыловы выехали в Москву, и их постепенно начали готовить к работе на Западе. Однако выяснилось, что мы имеем дело с антисоветски настроенной Поль. Более того, она духовно была сильнее мужа, и не он, а она оказывала на него прозападное влияние. От использования супругов в работе в качестве советских нелегалов решили отказаться.

Беременная Поль уехала рожать ребёнка в Берлин весной 1961 года, а в начале августа того же года ребёнок умер, и руководство КГБ разрешило выезд Сташинского в ГДР, совершив тем самым роковую ошибку.

Сопровождал Сташинского опытный куратор агента, подполковник Александров Юрий Николаевич, ранее работавший в Берлине. Мне позже рассказывали о резолюции на одном из рапортов по вопросу выезда Сташинского в Берлин из Москвы, сделанной генералом Александром Михайловичем Коротковым, в то время заместителем начальника советской разведки: «Сташинского на Запад выпускать нельзя. Следует создать ему все условия для жизни, построить дачу в любой части Советского Союза по его желанию».

К сожалению, генерал Короткое умер в июне 1961 года. Уверен, что, будь он жив, Сташинский из Союза никогда бы не выехал в ближайшие несколько десятилетий…

Работавший в то время в ГДР разведчик, занимавшийся разработкой украинской эмиграции, некто A.C., фамилии которого и сегодня я не назову, хорошо знавший Сташинского во время его подготовки к ликвидации Ребета и Бандеры и лично участвовавший в этой работе, высказал обоснованное сомнение в искренности и надёжности агента, в особенности после женитьбы его на Инге Поль.

A.C. устно доложил свои сомнения одному из руководителей аппарата КГБ в Берлине и просил организовать усиленную охрану супругов, обеспечив надёжное негласное наружное наблюдение.

Принимавший устный доклад A.C. генерал сослался на мнение Александрова, который был абсолютно уверен в преданности органам КГБ Сташинского и не допускал мысли о возможной измене.

12 августа 1961 года, в день похорон ребёнка, супруги Сташинские скрытно оставили дом родителей жены недалеко от Берлина и выехали в Западный Берлин, где в полицейском участке заявили о бегстве из ГДР по политическим мотивам. Немецкая полиция сразу же передала супругов американцам.

В те дни только самый узкий круг лиц из высшего руководства ГДР и Москвы знал о предстоящем перекрытии секторальных границ в Берлине, что и произошло в ночь с 12 на 13 августа, с субботы на воскресенье, 1961 года. Находившиеся на похоронах ребёнка сотрудники КГБ недоумевали по поводу отсутствия родителей.

В конце дня 13 августа 1961 года стало ясно, что Сташинские ушли на Запад. Все те, кто знал, какие задания выполнял агент в 1957 и 1959 годах в Мюнхене и что может произойти, если Сташинский заговорит, пришли в шоковое состояние.

Как и следовало ожидать, Сташинский заговорил. Его заявление западным властям о том, что он агент КГБ и по заданию советской госбезопасности ликвидировал известных украинских политических эмигрантов Ребета и Бандеру, показалось американцам вначале неправдоподобным. Лишь убедившись по предъявленным документам и рассказам Сташинского, что всё это правда, они передали агента немцам, чтобы через немецкий Федеральный суд развернуть широкую антисоветскую кампанию».

По рассказам земляков Сташинского, последний раз в село он приезжал в 1961 году, как раз перед побегом на Запад. «Как сейчас помню: на ней было красное платье в белый горошек и чёрный широкий пояс. Стильная стрижка. Красавица и модница — куда нам, сельским девкам, было до неё! А сам Богдан — ох, и красивый, статный парень был, образованный. Он тогда всем рассказывал, что переводчиком с немецкого языка в Москве работает. Наши на него заглядывались, но он немку любил. Как-то они с родителями на сенокос пошли. Инга даже пробовала намолотить пшеницы (раньше это делалось вручную)», — вспоминает соседка сестры Сташинского.

Судебный процесс над Богданом Сташинским освещали мировые СМИ. Благодаря сотрудничеству с ЦРУ из восьми лет тюрьмы он отсидел половину срока. После освобождения получил новые документы и выехал в США. Говорят, что Сташинский сделал пластическую операцию и безбедно проживает в Южной Африке…

Зато политические потери СССР, в том числе КГБ, из-за предательства Сташинского были невероятно велики.

«Оценки трагических событий осени 1959 года с позиций сегодняшнего дня выглядят иными, да и сама акция не достигла результата, — размышляет Г.З. Санников. — Скорее, наоборот — она принесла обратное…

Дело в том, что когда принималось решение о ликвидации Бандеры, вооружённая борьба с бандеровским подпольем была в разгаре. Через несколько лет сопротивление подполья, особенно после 1950 года, резко пошло на убыль. Спустя ещё несколько лет Бандера и его ближайшее окружение уже не воспринимались западными покровителями в качестве солидных партнёров по работе против Советского Союза. Авторитет самого Бандеры также стал падать. И не только у западных спецслужб, но и среди руководящих членов ОУН, украинской эмиграции.

Бандеру радовала каждая газетная или журнальная статья в советских изданиях о проявлениях украинского национализма. Он буквально бежал к своим хозяевам, доказывая, что дело его продолжает жить, что с ним Советы ещё считаются и его боятся. Он радовался каждому судебному процессу над украинскими националистами, которые время от времени проходили в Западной Украине. «Вот видите, — обращался он к своим западным друзьям, — опять они говорят обо мне».

Политический престиж Бандеры падал с каждым днём. Смерть Ребета прошла незаметно — рядовой случай.

За год до приведения приговора в исполнение украинские чекисты докладывали Москве об изменившейся обстановке вокруг Бандеры, о всё усиливающихся разногласиях в руководстве зарубежной ОУН, виновником которых зачастую бывал Бандера, о грызне среди лидеров, о наличии в руководстве разных мнений о способах и средствах ведения борьбы против Советского Союза, о расколе руководства, о падении авторитета Бандеры.

Украинские чекисты в связи с этим ставили вопрос о возможной отмене этой операции, так как смерть Бандеры, по их мнению, могла способствовать политической консолидации оуновских зарубежных центров. Москва не соглашалась с мнением Киева. Я уверен, определённую роль сыграл и чисто человеческий фактор: кому не хочется получить правительственную награду или повышение по службе? Тем более всё было готово для осуществления акции.

…Похороны Бандеры вылились в мощную демонстрацию единства и сплочённости зарубежных украинских националистов. Смерть Бандеры консолидировала враждебные Советскому Союзу силы в среде украинской эмиграции. Спустя два года ещё больший удар советскому престижу был нанесён предательством Сташинского.

Заслуженной карой, актом возмездия — казнью Бандеры мы невольно способствовали реанимации уже начинающего разлагаться политического трупа, воскрешая идеологию «бандеровщины». Украинская эмигрантская пресса писала в те дни: «Бандера умер, но дух его живёт». Он превратился с нашей помощью в националистического Иисуса Христа».

И тем не менее, как признался последний председатель КГБ СССР В. Крючков, убийство Степана Бандеры было «одним из последних устранений КГБ насильственными методами нежелательных элементов».

Во время суда над Сташинским старшая дочь Бандеры Наталья сказала: «Мой незабываемый отец воспитал нас в любви к Богу и Украине. Он был глубоко верующим христианином и погиб за Бога и независимую свободную Украину — за свободу всего мира. Мой блаженной памяти отец, который олицетворял этот великий идеал, останется путеводной звездой всей моей жизни, также жизни моего брата и моей сестры и украинской молодёжи». Что ж, о покойнике либо хорошо, либо ничего.

В эти слова охотно поверил бы и я, если бы не знал всего того, что было…

Для меня вполне достаточно его избиения ногами собственной беременной жены. Для меня достаточно его сотрудничества с фашистами. Для меня достаточно того, что он просто не мог знать, что творится на Украине, так как практически не был там со времён своего первого ареста. При этом на Степане Бандере море, в том числе и украинской, крови. А ведь сам-то он душил только котов и бил женщин. Но зато по его приказам, распоряжениям и директивам уничтожали ни в чём не повинных людей. Погибали-то, как правило, простые люди — сельские жители.

Боялся ли он Бога? Неизвестно. Вот только вера его не могла быть искренней. Ибо как можно совместить в одной жизни веру в Бога и кровавую мясорубку главаря банды?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.