Глава семьдесят пятая

Глава семьдесят пятая

Разрыв с Тито. Концепция А. Даллеса по расколу советского блока: «Патриоты должны стать врагами Сталина». Операции в Польше и Чехословакии. Раскол элиты советского лагеря

И тут, как всегда в судьбе Сталина, за успехом последовал провал. И где? В самом сильном пункте коммунистического мира, в Югославии. Дело было не в происках империалистов, а в логике создаваемого Сталиным мира. Ну кто такой Тито по сравнению со Сталиным? До войны — это один из многих коминтерновцев, война сделала его военным лидером, победителем немцев, что, правда, произошло при помощи Москвы и Лондона. Не случайно в 1944 году Черчилль в своей записочке о процентном соотношении предложил Сталину разделить влияние Югославии в соотношении 50:50. Югославия — важнейший после России центр славянства. Польша — не в счет, это католическая, западная страна, всегда враждебно относившаяся к православной России.

Но ведь Тито не серб, а хорват. Это имело, по мысли Сталина, большое значение. Вот его слова: «Бедой Югославии стало то, что ее руководство фактически формировалось из хорватов. А Хорватия традиционно страна католическая. В ней сильно влияние Рима, сильны традиции Австро-Венгрии. Другое дело Сербия с ее православным населением и исторической ориентацией на Россию. Такие вещи тоже играют роль в политике»585.

Впрочем, непонятно, что следовало из национальности Тито, разве что его несогласие с «московским царем». В Югославии все делалось по советскому примеру — однопартийная система, огосударствление промышленности, банков, транспорта, оптовой торговли, коллективизация и т. д. Весной 1947 года Тито объявил о переходе к строительству социализма, был принят пятилетний план, в котором главным направлением являлось преобладающее развитие тяжелой промышленности. На международной арене Тито был верным соратником Сталина, полностью поддерживая СССР.

Вначале ничто не предвещало разрыва. Наоборот, в середине 1945 года для предотвращения возможных покушений в охрану Тито по его просьбе были направлены советские чекисты. В сентябре 1947 года Сталин принял решение оказать помощь в индустриализации Югославии, туда были направлены специалисты, техническая документация, материалы и оборудование. Однако геополитические расчеты Сталина были гораздо шире титовских, и он в вопросе принадлежности Триеста пошел на компромисс с Западом, что вызвало упрек югославского руководителя. Сталин был опытнее, выдержаннее. Тито по-партизански торопился, желая быстрого объединения своей страны с Албанией, а также форсированного заключения договора с Болгарией, международное положение которой («побежденная вражеская держава») еще не было изменено путем ратифицирования мирного договора. Сталин не хотел создавать на ровном месте проблем с Западом, их и без того было достаточно. Но Димитров и Тито не послушались его и парафировали свой договор, объявив об этом в печати. Правда, после сердитого письма Сталина они признали ошибочность своих действий и покаялись.

На этом самостоятельные инициативы Тито не закончились. Они были продолжены в отношении Албании, где югославы хотели получить преимущественное положение. Сталин не возражал, но рекомендовал не торопиться с формальным объединением. Тито же, не информируя Сталина, поставил перед Тираной вопрос о предоставлении на юге Албании базы для размещения югославской дивизии: для защиты от возможного вторжения греков.

На это последовала строгая реакция Москвы, заявившей о «серьезных разногласиях», и Тито отступил, признав, что был не прав.

Но еще резче стала позиция Сталина, когда он узнал, что 17 января 1948 года Димитров заявил журналистам о будущей федерации восточноевропейских стран. Москве только этого не хватало, когда она изо всех сил препятствовала объединению западных зон Германии. И кроме того, забегание славянских братьев вперед грозило нарушить весь порядок управления в Восточном блоке, и без того еще не вполне сложившийся.

Десятого февраля 1948 года болгарская и югославская делегации во главе с Димитровым и Карделем предстали пред ясны очи кремлевского вождя. На даче у Сталина были Молотов, Жданов, Маленков, Суслов, Зорин. Гости снова признали свои ошибки. 11 февраля были подписаны протоколы об обязательных консультациях по международным вопросам между СССР и Югославией, СССР и Болгарией.

Сталин решительно отверг димитровскую идею федерации всех восточноевропейских стран и предложил три новых объединения: польско-чехословацкое, румыно-венгерское и югославо-болгаро-албанское. Причем предложил начинать с союза Югославии и Болгарии, что должно было уравновесить претензии Тито на региональное лидерство. То, что Сталин именно так толковал поведение югославского руководителя, подтверждается и его замечанием, что «югославы боятся русских в Албании и из-за этого торопятся ввести туда войска».

В Белграде замысел Сталина поняли. 19 февраля на заседании Политбюро ЦК КПЮ было решено не идти на создание федерации с Болгарией: из-за большого советского влияния в этой стране федерация может обернуться контролем Москвы над Югославией. Тогда же Тито высказался о необходимости отстаивать позиции в Албании.

Конечно, это еще не разрыв с Москвой, но вполне осознанное расхождение. Особенный поворот в действиях Тито произошел 21 февраля, когда на встрече с генеральным секретарем Компартии Греции Н. Закаридисом и секретарем ЦК КПГ И. Иоаннидисом грекам была обещана помощь (вопреки указанию Сталина свернуть партизанскую войну).

Тито переступал границы дозволенного. 1 марта 1948 года на расширенном заседании Политбюро ЦК КПЮ было заявлено, что СССР, не считавшийся с интересами Югославии и других стран «народной демократии», стремится оказать на них давление и навязать свою политику. Обсуждалась также задержка СССР поставок оружия. После этого Тито передал, что хочет приехать в Москву и объясниться по спорным вопросам. Однако расхождения еще больше увеличились, когда 9 марта советский посол Лаврентьев телеграфировал в столицу, что вопреки сложившейся практике югославы отказываются предоставлять советскому торговому представителю информацию об экономике страны.

Восемнадцатого марта Тито было направлено письмо, подписанное Сталиным и Молотовым, в котором югославское руководство обвинялось в оппортунизме, антисоветизме, ревизии основных положений марксизма-ленинизма.

В свою очередь Тито и Кардель обвинили советскую сторону в действиях против Югославии.

Москва ответила прекращением действия протокола от 11 марта 1948 года о консультациях, а также задержкой намеченного к отправке в Югославию технического оборудования, которое предназначалось в качестве взноса в уставный капитал совместного авиационного и пароходного общества, и отменой командировок советских специалистов.

Югославы арестовали члена Политбюро ЦК КПЮ С. Жуйовича и члена ЦК КПЮ А. Хебранга, которые открыто поддерживали Москву. Впоследствии были арестованы десятки тысяч югославских коммунистов, тысячи из них погибли в концлагерях.

Это уже была война.

Девятнадцатого — двадцать третьего июня 1948 года в Бухаресте на втором совещании Коминформа Тито и югославское руководство были подвергнуты остракизму. Выступая с докладом, Жданов сказал, что в югославской «компартии не может быть такой позорный, чисто турецкий, террористический режим».

Но был ли он прав в отношении самого последовательного и радикального союзника в Восточной Европе?

У Сталина не нашлось времени, чтобы ждать, когда Тито впишется в его стратегию. Поэтому и была начата еще одна война в надежде сокрушить противника. 8 сентября 1948 года в «Правде» появилась статья «Куда ведет национализм группы Тито в Югославии». Под ней стояла подпись «ЦК», автором был Сталин. В ней заявлялось: «Фракция Тито находится в состоянии войны со своей партией». На самом деле это было большое преувеличение.

Сталин мог найти иные средства повлиять на югославского лидера, но предпочел самые боевые. Почему? Надо было пресечь возникновение конкурирующего центра мирового коммунистического движения.

Как свидетельствует тогдашний член югославского руководства, сталинская практика опиралась на философское умозаключение: «Если наши идейные предпосылки правильны, то все остальное должно произойти само по себе»586. То есть Сталин ощущал себя творцом истории. И как творец он был свободен в выборе средств.

Правда, известны и другие идейные предпосылки, и другие творцы. Поскольку сокрушить СССР военными средствами оказывалось невозможным, Даллес перенес борьбу в иные временные пределы, не ограничиваясь конкретными сроками. Он выходил за границы человеческой жизни. Сталин, Черчилль, Трумэн — все они уйдут, как ушел Рузвельт. Они только кажутся незаменимыми и всемогущими.

Замысел Даллеса опирался на невидимое постороннему взгляду противоречие между Сталиным и коммунистическим руководством стран Восточной Европы. Сталин видел в новых союзниках прежде всего отряды мирового коммунизма, а в этих странах — форпосты советской военной системы. И было бы ошибочно надеяться, что после десятилетий объявленных и необъявленных войн, когда страны Восточной Европы использовались как плацдармы против СССР, он мог думать иначе. Эти страны должны были стать провинциями коммунистического Рима, его крепостями.

Однако в Польше, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Румынии, Югославии, Албании коммунистические лидеры имели свои национальные представления о будущем. Каждый из них опирался на собственные исторические традиции и опыт предшествующих политических элит.

Советская резидентура в Белграде всегда нервозно оценивала самостоятельность Тито, на что руководство внешней разведки в Москве отвечало указаниями проявлять сдержанность. Одно из предупреждений Центра еще в августе 1945 года оказалось провидческим: «Еще раз просим вас при получении подобных данных помнить, что англо-американские разведорганы кровно заинтересованы в создании атмосферы недоверия и подозрительности к руководителям нынешнего правительства Югославии. Надо думать, что впереди еще будет немало попыток нашими руками убрать наиболее верных и преданных югославских коммунистов»587.

Вот ключевая мысль: «нашими руками убрать наиболее верных и преданных».

План Даллеса опирался именно на эту мысль, которая и была положена в основу операции «Расщепляющий фактор». Операцию наполнили конкретикой живые люди, настроенные патриотически участники антигитлеровского Сопротивления, коммунисты, которые вписались в даллесовскую концепцию расколоть советский блок. Из этих людей он создал сеть антикоммунистического «заговора», страшного для Москвы своей разветвленностью, проникновением в руководящие органы восточноевропейских стран.

В действительности никакого заговора не было. Он был придуман и поддерживался подбрасыванием соответствующей информации с Запада и беспощадной готовностью советских спецслужб защититься от агрессии. В этой беспощадности отразились и геополитическое противостояние, и ядерная угроза, и память о внутренних процессах 1937 года как против явных, так и возможных врагов.

В 1948 году заместитель начальника 10-го управления (политическая разведка) службы безопасности Польской Народной Республики, участник войны с Германией, подполковник Йозеф Святло установил контакт с представителем Интеллидженс сервис Салливаном. Святло было 33 года. Как у всех поляков, его патриотизм базировался не только на любви к Польше, но и на чувстве исторического противостояния германской и российской экспансии. Провоевав всю войну в польских частях на стороне СССР, Святло дослужился до своего поста и был одним из активных участников борьбы с антикоммунистическим подпольем.

Десятое управление занималось внутренней безопасностью, то есть политическим сыском. Его сотрудники вели наблюдение за всеми членами польской компартии и руководителями всех уровней. В лице Святло английская, а вскоре и американская разведка приобрели очень ценного агента.

В июне 1948 года произошло еще одно событие, укладывавшееся в концепцию Даллеса: Югославия была исключена из Коминформа. Из югославского сюжета при помощи Святло и посредством созданной вокруг него сети должны были прорасти зерна противостояния Сталину в Польше, Чехословакии, Венгрии, Болгарии.

Для успеха Даллесу, который прекрасно знал ситуацию в Европе, где просоциалистические настроения были характерны для интеллигенции, нужно было создать правдоподобную для Москвы легенду: в восточноевропейских странах действует агентурная сеть ЦРУ, куда входят видные деятели антифашистской борьбы, связанные друг с другом либо участием в войне в Испании против Франко, либо сотрудничеством с окружением Троцкого, либо контактами с европейскими структурами США, такими как УСС или Комитет по делам беженцев.

Политическая элита послевоенной Европы была пронизана чувством антигитлеровской общности и еще не воспринимала новую реальность «железного занавеса».

Сыграть роль третьего звена в реализации замысла Даллеса случай определил американца Ноэля Филда. Ему было 44 года. Он родился в Швейцарии, закончил Гарвардский университет. По взглядам — левый, сторонник коммунистов. В возрасте двадцати двух лет поступил на дипломатическую службу, в 1929 году работал вместе с Алленом Даллесом над материалам и для Лондонской конференции по военно-морскому разоружению.

После прихода к власти Гитлера Филд еще больше проникся левыми идеями и на этой почве сблизился с беженцами из Германии, которые были агентами советской разведки. На идейной основе Филд начал сотрудничать с ними, передавал некоторые малозначительные документы, считая, что надвигающаяся война обязывает всех антифашистски настроенных людей объединяться. Можно сказать, что Филд был романтиком. Но настоящим агентом НКВД он не стал.

На связи с ним находился Игнатий Порецкий (он же Людвиг, он же Райс), который вскоре сбежал и был уничтожен агентами НКВД. Следующим связником был Вальтер Кривицкий, и тот тоже перебежал. Впоследствии контакт с перебежчиками будет вписан как крайне подозрительное обстоятельство в досье Филда.

В 1939 году он стал работать в Женеве в Лиге Наций по наблюдению за репатриацией иностранцев — участников гражданской войны в Испании на стороне республиканцев. В 1941 году Филд возглавил представительство Комиссии унитарных служб при правительстве Петена. После оккупации юга Франции Филд назначается европейским директором Унитарной миссии в Женеве. Здесь пути Филда и Даллеса вновь пересекаются. Помогая беженцам и особенно беженцам-коммунистам, Филд оказался связан с людьми, которые вскоре стали видными фигурами в своих партиях. Так, пользуясь информацией Филда, Даллес убедил военных усилить помощь партизанам Тито. Через Филда Даллес получал первоклассную информацию и по другим странам. Он доверял Филду и воспользовался его рекомендациями при составлении групп гражданского самоуправления на освобождаемых после отступления немецких частей территориях. Неудивительно, что эти группы состояли из коммунистов-антифашистов.

Но то, что было естественным во время войны, после ее окончания оказалось неприемлемым.

Даллесу указали на его ошибку. Филд теперь выглядел в его глазах коммунистическим агентом.

В 1949 году Филда лишили должности руководителя миссии помощи Европе. Холодным январским днем он прилетел в Варшаву в надежде найти себе пристанище.

Однако он ошибся. Здесь Йозеф Святло, чтобы скомпрометировать свое руководство, задумал в провокационных целях использовать Филда как посланца ЦРУ. Святло послал сигнал своему связнику: кто такой Филд? Можно ли его задействовать в игре? Имеются ли возражения?

Программа для Святло выглядела беспримерной: «Он должен повсюду находить „шпионов“, разоблачать высших партийных лидеров как американских агентов, и сами американцы будут снабжать его необходимыми доказательствами. Он раскроет крупный троцкистский заговор, финансируемый США, охватывающий все страны в Русской империи сателлитов. Он докажет, что титоизм свил гнездо не только в Польше, но и в Венгрии, Болгарии, Чехословакии, Румынии и Восточной Германии. Он доложит самому Берия, что в центре этого заговора связующим звеном между предателями и Вашингтоном является человек по имени Ноэль Филд, о котором Берия следует сказать, что он является самым важным американским разведчиком в Восточной и Западной Европе. Он покажет, как Филд провел наиболее успешную американскую шпионскую операцию в период Второй мировой войны, используя унитариев в качестве прикрытия. Он доложит, как Филд использовал свое положение для привлечения к себе коммунистов и их последующей вербовки в качестве агентов. Он раскроет, что уже после окончания Гарвардского университета Филд стал работать на американскую разведку, выдавая себя за сочувствующего или члена коммунистической партии. Он выявит, что после войны Филд внедрил своих агентов на высокие партийные и правительственные посты в восточноевропейских странах. Причем все это было сделано настолько быстро, что важные должности были захвачены до того, как лояльные Москве деятели смогли показать свои силы. Он доложит и покажет, как даже в настоящее время проводятся мероприятия с целью усилить прикрытие Филда. Например, проводимое сенатом расследование является мистификацией, цель которой — помочь Филду обосноваться в Восточной Европе. В целом он должен доказать, что Ноэль Филд развернул деятельность, направленную на разрушение всего советского блока, и что, более того, он опасно близок к достижению цели»588.

Святло выполнил задание. Его доклад об антисоветском заговоре лег на стол кремлевского руководства. Для подкрепления дезинформации радио «Свободная Европа» каждую ночь передавало в эфир зашифрованные послания, якобы предназначенные для бесчисленных американских агентов. Но, несмотря на это, Сталин распорядился еще раз все проверить.

Кроме того, в высшем советском руководстве тоже проходил раскол по условной линии «интернационализм — национализм», который выражали секретарь ЦК А. А. Кузнецов и член Политбюро, председатель Госплана СССР Н. А. Вознесенский.

По сравнению со старшим поколением они были другими. Этот процесс шел и в восточноевропейских компартиях.

Запрос Кремля в советскую резидентуру в США проверить Филда был передан агенту-двойнику, работавшему под контролем ЦРУ, который отослал сообщение: Ноэль Филд связан с Алленом Даллесом, его досье исчезло из ЦРУ, он известен как коммунистический активист.

Именно такой осторожный, но ничего не опровергающий ответ показался Москве убедительным. Именно так, по логике спецслужб, и должно выглядеть лицо тайного агента.

Тем временем ЦРУ всячески распространяло слухи о намеченной против СССР тайной операции, в их распространении участвовал даже государственный секретарь США. Филд был арестован как «агент американской шпионской организации, внедрявший шпионов в высшие круги коммунистических партий с целью свержения социалистической системы по указанию Тито и империалистов». От него были протянуты нити заговора в Венгрию, Болгарию, Польшу.

В Венгрии были арестованы министр иностранных дел, командир республиканского батальона в Испании Ласло Райк; заместитель министра обороны и начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Георгий Палфи; секретарь ЦК партии по кадрам Тибор Сони; его заместитель Андраш Салаи и несколько других высокопоставленных государственных руководителей и офицеров. 14 сентября 1949 года Райк, Сони и Салаи были повешены во дворе будапештской тюрьмы в центре города.

В Болгарии был повешен Трайчо Костов, заместитель премьер-министра. В Польше был арестован и приговорен к многолетнему тюремному заключению Владислав Гомулка, занимавший в 1948 году пост генерального секретаря польской коммунистической партии. Все они для Даллеса были опасными противниками, способными укрепить коммунизм в своих странах.

Трагична и история генерального секретаря Компартии Чехословакии Рудольфа Сланского. Это был сильный, смелый человек, убежденный сталинист. Этнический еврей, он был лишен каких-либо националистических пристрастий. Он утверждал, что оппозицию надо уничтожить, «пусть лучше пострадают десять невинных, чем один враг останется на свободе». Выбросившийся на парашюте в Словакии, он участвовал в партизанском движении, был решительным и безжалостным руководителем. Тем не менее Сланский был заподозрен в связях с людьми Филда, но еще больше — в «еврейском буржуазном национализме».

Еще недавно СССР поддерживал создание в Палестине государства Израиль, именно чехословаки поставляли израильтянам оружие для борьбы с британскими войсками, и Москва рассматривала борьбу идеологии «как удар по британскому империализму на Ближнем Востоке», который был нанесен силами прогрессивных евреев из России и Польши589.

Однако расчет Сталина закрепиться на Средиземном море при помощи Израиля не оправдался. Приходилось задействовать более долговременный план сотрудничества с арабами.

Изменение в настроениях советских евреев, энтузиазм, с которым они встречали посла Израиля Голду Меир в Москве на еврейский Новый год 4 октября 1948 года, а самое главное — подспудная угроза получить в лице еврейской элиты «агента влияния» США повернули мнение Сталина о сионизме на 180 градусов. Теперь сионизм стал частью «широкомасштабного американского заговора с целью подрыва единства социалистического лагеря руками живущих в нем евреев»590.

И здесь операция Даллеса наложилась на антисионистские умозаключения Кремля. Следственная машина заработала, выявляя все новых участников дела Сланского.

Тем не менее Сталин вдруг заподозрил, что не следует торопиться, ведь обвинения могли быть сфальсифицированные. Тем не менее чехословацкая служба безопасности продолжала утверждать, что Сланский — глава заговора с целью государственного переворота. По указанию Сталина Сланского понизили в должности, он стал вице-премьером, хотя сохранил свое влияние в партии.

Видя, что операция затормозилась, Аллен Даллес начал новую акцию: ЦРУ через чешских эмигрантов в Германии стало распускать слух, что Сланский, оскорбленный понижением, собирается перейти в Германию. Также ЦРУ сумело передать советской разведке сообщение о якобы готовящейся американцами переброске Сланского на Запад.

В Прагу прибыл личный представитель Сталина Анастас Микоян. Он передал, что Сталин потребовал ареста Сланского.

Однако президент Чехословакии Клемент Готвальд сомневался и попросил доказательство подготовки побега Сланского. Казалось, снова судьба отводит угрозу от невиновного. И тут Даллес делает следующий ход для устранения самого твердого сторонника Сталина в Чехословакии.

Девятого ноября 1951 года в Праге перехватывают письма и сообщения радио «Свободная Европа», развивающие тему предательства Сланского.

В Мюнхене циркулируют слухи о каком-то важном чехе, который перебежит из-за «железного занавеса». Чтобы придать этим слухам большую силу, на американском аэродроме был разыгран любопытный спектакль: каждую ночь туда доставлялись известные чешские эмигранты, ожидавшие прибытия «важного лица». Ночь за ночью они стояли вместе с группой высших американских офицеров в конце взлетной полосы, причем им не говорили, кто именно это «важное лицо». Но они, конечно, догадывались: Рудольф Сланский. С этого момента в Москве и Праге не было больше сомнений относительно того, что следует предпринять. Всё. Точка была поставлена.

Двадцать третьего ноября Сланский арестован, обвинен в шпионаже, подвергнут пыткам. В Чехословакии были арестованы сотни людей, знавших его.

Он признал себя виновным по всем четырем пунктам обвинения: в шпионаже, государственной измене, саботаже и военном предательстве.

В обвинительном заключении, разумеется, фигурировали имена Филда и Даллеса.

Всего в круговорот операции попали около ста тысяч человек в Венгрии, Болгарии, Румынии, Польше, Чехословакии, Восточной Германии, Албании. Около тысячи из них были казнены. Коммунистическим кадрам был нанесен небывалый удар.

Сланский и с ним еще 11 человек были повешены 3 декабря 1952 года, их трупы сожжены, а мешок с прахом выброшен где-то на окраине Праги.

Обращает на себя внимание формулировка обвинителя в суде: «Общим у всех этих предателей является их буржуазное еврейское воспитание. Даже после вступления в чехословацкую коммунистическую партию и выдвижения на высокие ступени в партийном руководстве они продолжали оставаться буржуазными националистами и стремились к собственной выгоде. Их целью было свергнуть наше партийное большевистское руководство и уничтожить народный демократический режим. Для достижения этого они вступали в контакт с сионистскими организациями и с представителями израильского правительства, которые на самом деле являются агентами американского империализма»591.

Никогда прежде в политических процессах не указывалась национальная принадлежность обвиняемых, хотя Троцкий, Каменев, Зиновьев, Радек, Якир, Ягода и многие другие были евреями. Теперь ящик Пандоры был раскрыт.

Английский резидент Салливан, которому предложил свои услуги польский особист Святло, кроме разведывательной деятельности, занимался и провокациями на национальной почве, организовывал антисемитские выступления в Познани. Но то был мелкий масштаб. Сейчас же весь социалистический лагерь ужаснулся размаху злодеяний, приписываемых газетами людям с еврейскими фамилиями. Элита коммунистического лагеря вдруг стала крошиться.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.