Часть 2. Comment ces femmes aiment5

…Когда мы входили в больницу, во дворе не было не души. За дверью нас ждал участковый милиционер Вася (я заметил, что в кобуре и за поясом у него «Макаров». Обычно в кобуре он носил, вот честное слово! Столовую ложку. Навстречу бежала еще по-прежнему взволнованная мед. Сестра, юная Анюта из Виннице. НЕ знаю почему, но фельдшерско-акушерское училище из Винницы регулярно направляло в Николаевск-на-Амуре молоденьких фельдшериц – одна другой краше! Николаевский гор. здрав разбрасывал их по районам (об этом я еще не раз вспомню)! Мы с Зоей молча прошли в ее кабинет. НА милиционера и Анюту никак не отреагировали. Мы с Зоей еще не верили ни в великолепную развязку трагической и панической ситуации, не в свое спасение. Пропустив Зою вперед, закрывая дверь, я услышал тяжелые быстрые шаги участкового. Он был в подкованных стальными солдатскими подковами в кирзовых сапогах. На его красном лице был вопрос, что дальше делать (чего ожидать)? «Ты или спрячь „Макаров“ в сейф и сунь в кобуру свою ложку, или сиди у двери и жди… чего, не знаю» – сказал я ему и почувствовал, что улыбаюсь, что напряжение начинает покидать мои мышцы и мою душу. И Зоя громко рассмеялась! За проявленное мужество, Васе, имеющему за плечами среднюю школу милиции и звание старшина, присвоили звание младшего лейтенанта, то есть, произвели из солдат в офицеры, чему он был бесконечно рад! Нам с Зоей дали премии, не указывая за что, но с занесением в трудовые книжки – по 150 рублей. Еще, по распоряжению Первого, мою фотокарточку повесили на городскую Доску Почета, которая была огромной, и стояла на входе в центр Города, закрывая собой старинный ресторан. Под фотокарточкой было написано: «Лучший лектор Горкома КПСС». Я с первых дней работы в Николаевске-на-Амуре был этим «лучшим лектором», так как в свободное время читал по всем районам, в самых различных коллективах, лекции на медицинские и философские темы (как-нибудь расскажу). Но, это место «лучший лектор горкома» на Доске Почета было одно и его по праву старшинства всегда занимал мой друг Олег Савчук, старший следователь прокуратуры. Нет, он не любил и не читал лекции в командировках, да и в городе. Просто, когда он куда-нибудь приезжал, перво-наперво вытаскивал толстую стопу бланков путевок, и пока работал, ему их заполняли и проставляли на них печати. Все это знали и смотрели на это сквозь пальцы. Во-первых, за лекции нам ничего не платили, а, во-вторых, то, что на Доске Почета города и района старший следователь прокуратуры – это хорошо! Да, я был лектором горкома КПСС будучи беспартийным…

Анюта накрыла нам в кабинете стол. С яствами и напитками в Озерпахе проблем не было. Но, вот как она умудрилась испечь расстегаи, остается загадкой. Зоя пи виде накрытого стола, сказала Анюте, чтобы приготовила нам все для душа и после него. Анюта исчезла. Зоя молча взяла меня за руку и повела в маленькую комнату, где переодевалась, придя на работу. Стоило нам зайти в комнату, она, глядя на меня, молча быстро скинула с себя всю одежду и начала также быстро раздевать меня. Честное слово, такого я не ожидал, как не ожидал увидеть… прекрасное тело восточной красавицы! Она распустила густые черные волосы, оказавшиеся длинными по талию, которая была, как у Людмилы Гурченко в «Карнавальную ночь». Мой, еще растерянный взгляд выхватил ее упругие, для ее фигурки, большие, на мой взгляд груди, темные, почти черные соски которых были напряжены и стояли, точно также, как уже стоял мой член! Пока я бегло и растеряно рассматривал Зою, она меня раздела. Взяла за член и повела в душ. В дверях душевой мы столкнулись с Аннушкой. Я тут же заметил, что она в шелковом прозрачном медицинском халатике на голое тело. Я, наверное, слегка напрягся, не схватывая эту ситуацию. Дело в том, что в то, наше время, L’amour aux trousses et M?nage ? trois6 было формой разврата. Я, я сам, в заключениях об изнасиловании, «любовь втроем», (также как оральный и анальный секс), квалифицировал, как разврат. В моей практике еще не было не одного случая развратной любви втроем… Больше того, я интересовался и серьезно любовными трактатами не только китайцев и японцев, но и корейцев (когда у меня до поступления еще в ХГМИ, была возлюбленная японка, а, на первом курсе медицинского института, как раз на кануне «Дамасского кризиса», я успел побывать и в жарких и сильных объятьях Лауры, дочери хозяина и директора знаменитого Пекинского цирка, которая училась на одном курсе со мной. Вот тогда у меня и сложилось мнение. Что Корея, в отличие от Японии и Китая – хронически пуританская страна. Своих трактатов и «пособий», касающихся половой любви, не имеет. Несколько смущали меня вот эти картины —

(Из национального музея)

И я знал, кто такие ки-сэн! Зоя никак не могла стать в моих глазах ки-сэн, несмотря на то, что я уже каждой клеточкой своей плоти чувствовал ее плоть, налитую сексуальной «праной»… Но, Анюта с какой стороны? Это я понять не мог, хотя давал себе отчет,,, что трахнуть двух девственниц – это, за один раз – это здорово! И, тут же возник вопрос, а не лесбиянка ли моя невинная Зоя Латышева, дочь заведующего отделом культуры Крайкома КПСС и заведующей отделом литературы в Краевой газете «Тихоокеанская Звезда», органе Крайкома КПСС? Правда, лесбиянок, в отличие от мужчин-гомосексуалистов в СССР не судили и за ними не охотились, но… я же представить Закона и карательных органов?

…Мои мысли в фуге были, наверное, видны на моем лице невооруженным оком, Зоя, рассматривая не столько мое атлетическое телосложение (не хуже, чем у Сталлоне в «Рембо, первая кровь»), сколько мое лицо, не выдержала и сказала: «Ты согласен, что нам нужно расслабиться?.. Алкоголь я принимаю только по большим праздникам и не больше, чем фужер шампанского, позволь мне расслабиться, расслабляя тебя… Анюта глаз на тебя положила и прозрачный халатик на голое тело – это ее идея и инициатива… Я не лесбиянка… Но, Анюта часто делает мне массаж всей, по типу – голое на голом, но никогда ни я, ни она не доводим себя до оргазма и вообще, не связываем это с лесбийским сексом… В душе, и в постели мы будем вдвоем… А, если захочешь, – при этом Зоя лукаво улыбнулась – потом можешь принять ласки и Аннушки, она уже совершенно летняя, со вчерашнего дня. Вчера мы должны были отметить ее 18-ти лети, если бы не эта… оказия!» Перед моими глазами пробежали порнографические картинки, за которые тогда тоже можно было получить срок, я выскочил голый из душа и рванул к телефону. Мене повезло! Я сразу попал на Картуша и нахально попросил у него трое суток отдыха! Старичка не нужно было ни уговаривать, не нужно было ему что-либо объяснять! Он сразу ответил: «Ты – в командировке в Пуире (читай ниже) … а там, как я знаю, нелетная погода… Но, через трое суток у меня в кабинету – „Макаров“ вернешь с полной обоймой!» Я получил «добро», вот только «Макаров» я вернул с пустой обоймой…

…Вернувшись в душевую. Я застал простую картину: одна прекрасная сильфида без тени и искры в глазах, обмывает душистым японским мылом другую: конечно же Анюта мыла Зою! «Я – готова – сказала спокойно Зоя и пошла в кабинет. Анюта займется тобой, потом проводит тебя в кабинет и пойдет к себе. Завтра мы отпразднуем ее совершеннолетие, а сегодня – ты мой!» Я встал под ласковые струи воды и с любопытством наблюдал, как Аннушка обтирала Зою огромным махровым белым полотенцем. Ни у одной при этом ничего в лицах, что могло бы поддержать мою хульную мысль о лесбиянских отношениях между начальницей и подчиненной! Я уже был изрядно испорчен своей профессией и бесконечными общениями с представителями карательных органов! Но, вероятно, я ревновал девочек друг к другу! Зоя, накинув халат, вышла не оглянувшись на нас из душевой. Аннушка тут же принялась за меня. Она вымыла меня с ног до головы. Когда обмывала головку моего каменного до болезненности члена, лицо ее и фигура откровенно выражали сладострастие: глаза блестели широко открытые, рот пылал, также открытый, она дышала часто, с трудом сдерживая дыхание, по уголкам рта текли прозрачные слюнки, Аннушка согнулась в неловкой позе. Можно с казать, в три погибели. Ноги широко раздвинуты, и согнуты в коленях. Розовая упругая, полная славянская попка была выставлена. Мне показалось, что запах, идущий от тела Аннушки я чувствую сильнее, чем жасминовый армат японского мыла! Но, взять сейчас в душе Аннушку – я понимал, что проявить слабость и испортить то, что приготовила мне кореянка. Прекрасно понимал, что до Аннушки очередь дойдет и я сделаю с ней, что моя обузданная сейчас фантазия прорывается сделать! И я выдержал! Обтертый нежными ручками юной девственницы, я накинул на голое тело банный халат, сунул ноги в мягкие комнатные тапочки и пошел в кабинет-ординаторскую Зои.

Зоя сидела за своим столом. Накинув поверх шелкового домашнего халатика больничный халат, голова ее была покрыта медицинской шапочкой. У стола, чуть поодаль, стоял Егор. В углу кабинет, облокотившись на стену стоял Вася. Я сразу взглянул на его кобуру – в ней точно была столовая ложка! Он понимающе мне подмигнул, и я понял, что все в полном порядке. Визит Егора объяснялся двумя причинами. Первой: он доложил, что все готово, как я распорядился к похоронам сегодня ночью. Есть и два ведра негашеной извести. Второе, было сказано с заметным смущением. «Вот, док, там копченая дикая свинья, молодая, шашлык из белуги, икра, напитки – сами делали – из облепихи и клюквы, и грузинский коньяк, лучший… Помяните брата, и нас простите!» Я подошел к нему и обнял его за плечи. Егор еле сдерживал слезы и боролся с истерикой. Я взглянул на Зою и через мгновение она наполнила спиртом два граненых стакана и пододвинула к ним открытые баночки красной икры с чайными ложечками в них. Мы одновременно с Егором взяли стаканы и быстро и опорожнили. Закусывать не стали. Я протянул Егору руку, он крепко ее пожал, и, резко повернувшись, пошел на выход. Вася, было рванул за ним. Я его остановил, показав на стакан третий, который успела наполнить догадливая кореянка. Вася широко улыбнулся, взял стакан, крякнул и опорожнил. Потом указательным пальцем, как вилкой, подцепил из банки икры, сунул палец с икрой в рот, облизал повернулся и кивая, ретировался к двери. Мы остались с Зоей вдвоем. У меня от выпитого 200 граммов 75% спирта – ни в одном глазу! Зоя встала из-за стола, одним движением плеч сбросила и медицинский халат, и свой шелковый халатик, оставшись, пардон, в чем мать родила. Я, глядя на нее и, чувствуя, что улыбаюсь, обнажился тоже. Такими голенькими мы подошли к большому столу, заваленному яствами и всевозможными напитками, где положительно выделялись трехлитровые банки домашнего клюквенного и облепихи соков и джина красивых бутылок грузинского коньяка «КВВК»…

…И тут появилась Аннушка, неся в обнимку больничный матрас. Я взглянул на Зою. «Я буду тебя постепенно погружать в духовность корейской жизни, – сказала она – Пойдем за Аннушкой, нужно принести еще три матраса». При этом, не обращая ни на меня, ни на Аннушку никакого внимания, она вновь взяла меня крепко за крепкий член и как на поводке повела вслед Аннушки в подсобку. Мы взяли по матрасу, руки у Зои были заняты, поэтому я пошел свободно. «А водить мужчину за собой, таща за член, это тоже корейская духовность» – серьезно любопытствуя, спросил я. Девушки громко рассмеялись, их не было видно за матрасами, потом я услышал: «Это моя импровизация… Но, я – кореянка, значит, это корейское. А, ведь точно тебя еще никто за член не тянул!» Зоя была права: не тянул! Теперь, когда я слышу: «Тебя, что, за язык тянули?», невольно начинаю улыбаться, вспоминая, как Зоя таскала меня за собой, таща за член! Матрасы были расстелены на полу. Аннушка сбегала в подсобку и принесла новые японские скатерти, белые, узорчатые, плотные и тончайшего пластика и накрыла им матрасы. Потом девушки быстро и ловко, перенеся все со стола на матрасы, схватились за стол и вынесли его в подсобку. Стулья и кресло отодвинули в углы комнаты. Получилась, что яства были на татами! Аннушка спросила Зою, может ли она уйти, и получив согласие кивком головы, при котором огромная копна черных волос рассыпалась, покрывая спину и грудь Зое. Я увидел вставшие черные соски и мой член им уподобился! Я понял, что главное – это не поглощение еды, несмотря на то, что мы были зверски голодны. Я чувствовал, что меня ждет нечто, мне не знакомое. И это было интригующе великолепное ощущение! Погружение в корейскую духовную жизнь началось. Зоя пояснила, что корейцы любят все делать на полу. Поэтому пол у них особый, мягкий и теплый круглый год. И еще она попросила меня не напиваться, сказав, что поставить ее раком я успею, но сначала… сначала на даст мне почувствовать каждым граном своей плоти и духа, как любят корейские женщины. Она сказала по-корейски: hangug yeoseongdeul-ui salang!

И все же мы плотно поели, я выпил целую бутылку коньяка (это к стакану спирта). Зоя только пригубила рюмку с коньяком. Насытившись, она сказала, что нужно принять слабительные и очистить кишечник для корейской любви. Я искренне был удивлен, что серьезно спросил, может быть мы поставим друг другу сифонные клизмы? Зоя серьезно мне ответила, что клизмы – это слишком. Кишечник не должен быть полностью пуст! У меня мелькнула мысль, что, понятно, очистить ее прямую кишку для анального секса. Но, зачем мою-то очищать? «Наверное, будет делать мне массаж простаты!» – решил я, проглатывая какую-темно-зеленую, вязкую приторную жидкость, видя, что Зоя пьет такую же. Почти сразу я почувствовал сильные позывы к испражнению. Зоя, вставая, взяла меня за член и повела… в общий туалет. Я был пьян и ничем не удивлялся. Человек стеснительный, что касается физиологических испражнений. Не могу даже пописать если не меня кто-то смотрит или просто рядом со мной, а тут, сидим в полметра друг от друга на унитазах в общественном больничном коридоре и… какаем! Я уже говорил, что к человеческим запахам я толерантен. Зоя какала и пукала без тени смущения и скоро мне стало легко и свободно делать то же самое! Я даже получал удовольствие. Что делаю это в присутствии женщины, которая скоро будет стонать в моих объятьях… А Зоя вдруг стала говорить и голос ее характерно для сладострастия, дрожал: «Как вкусноты пахнешь… Я дрожу от нетерпения, чтобы начать вылизывать тебя!» «У тебя что – копрофагия (страсть к поеданию кала; как правило у психически больных, но также и при половых извращениях)» «Нет, я просто люблю тебя… Я люблю тебя и мечтаю о тебе с первого курса, даже еще раньше, когда увидела тебя во дворе старого корпуса института, где нам объявили о приеме в институт!» Я слышал ее голос как бы издалека. Мое воображение никак не могло мне подсказать, в какой позе я буду. Когда Зоя начнет меня вылизывать после испражнения! Зоя встала и быстро подтерлась, потом подошла к умывальнику, и широко расставив ноги начала подмываться. «Ну, слава Богу – подумал я – видимо мне не придется ее вылизывать. А, то под ее гипнозом, который я уже чувствовал, я мог сделать все, что она захочет!»

…Нет, я не догадался, как будет меня вылизывать после испражнений, Зоя. Я встал и вопросительно смотрел на нее, готовый ко всему! Она быстро засунула правую ладонь мне между ног, я почувствовал что ее пальчики по очереди змейками заползают мне в анус. И услышал: «Отвернись, не смотри, а то стошнит еще или начнешь меня брезговать!» Я послушно отвернулся и почувствовал, что она облизывает свою ладонь и пальцы. Потом, вновь взяв меня за член, он повела меня в комнату. Матрасы были свободны! Аннушка все время была рядом в соседней комнате! Она быстро убрала «со стола» и исчезла! Скатерти были с матрасов убраны, вместо них были легкие одеяла с пододеяльниками. Зоя тихо сказала, чтобы я лег на живот и ни о чем не думал! Я это и сделал, она села мне на поясницу. Широко раздвинув ноги. Я чувствовал ее жесткие волосики на лобке, которые от движений ее бедер щекотали меня. И это не было неприятно… Я, конечно, попытался следить за ней, Но, только почувствовал, как ее влажный и горячий язык начал вибрировать на моем первом позвонке, отключился! Я не спал, Такое состояние, что ты есть и тебя нет. И это совсем не сон. Это – острая явь, если так можно выразиться. Время и место как таковые исчезли. Это состояние, непередаваемое словами… Потом я услышал, как кто-то громко кричит. Кричал я, но не узнавал свой голос, не возвращаясь в реальность. Ее язычок был глубоко во мне. Словно со стороны я услышал, как сам спросил себя, как это она может языком щекотать всю мою прямую кишку? Следующий раз очнулся, лежа на спине. Ее горячий язык, вытянувшись хоботком, облизывал и щекотал мои ноздри. Я еще я понял, что мои глазные яблоки тщательно вылизаны. Отключился, когда язык стал облизывать кругами мое правое ухо, стремясь погрузится в его раковину. У меня сильная рефлексия. Я не терял ее, даже в состоянии клинической смерти, которую пережил в четырехлетнем возрасте… Я понял, что со мной делает Зоя: она проникает во все мои отверстия глубоко языком и все внутри вылизывает! Когда ее язык был в моей ротовой полости и щекотал мой маленький язычок, я вошел в состояние измененного сознания. С одной стороны, я знал, что это я. С другой стороны, я с огромной скоростью, не видя своего тела, летел над каким-то большим лугом, с ярко-зеленой, высокой, густой и сочной травой. Видел все отчаянно ясно, с полным чувством реальности. Даже возникла мысль, что это нормально быть одновременно в двух реальностях, и воспринимать их ясным сознанием, как днем при ясном солнце…

…Я вновь услышал крик, и узнал себя! Я кричал от незнакомого мне наслаждения. Настолько это ощущение было сильно, что я пришел в себя и увидел распластанную на мне Зою! Мы были в позе 69. Я задыхался от наслаждения и ароматом ее раскрытой вагины. Я почувствовал, что ее алчный язык вылизывает головку моего члена, когда он побежал по уздечке к «губкам», я закричал благим матом и отключился!

…Я пришел в себя, лежа на матрасе на полу, накрытый легким мохеровым пледом. По краям сидели голенькие ундины с распущенными волосами, одна напротив другой. Аннушка сидела на моих бедрах Зоя на моей груди. Т них шли волны жара и аромата, приторного дурманившего. Мой член мгновенно окаменел и начал пульсировать. Возбуждение было непереносимое. Рывком, я оттолкнулся от пола, скинув девушек с себя. Инстинктивно, сначала схватил Зою и согнув ее, прижал к себе ее ягодицы. Превозмогая желание погрузиться в нее, я также схватил Аннушку и поставил ее в такой же позе рядом… Дальше крича, издавая нечеловеческие гортанные звуки, я по очереди брал их, меня трясло при виде крови, которая быстро стала окрашивать их фантастически прекрасные ягодицы и бедра. Я пронзал их прямые кишки. Сколько раз я кончил – не считал, но много! Скоро под нами были лужи слизи и крови, ароматные озера! Потом я упал и уснул. Да, просто крепко уснул от изнеможения. Проснулся от того, что почувствовал, что мой член во влажной и горячей полости, его сосала, погрузив полностью в себя, Аннушка. Зоя вылизывала мою промежность…

P.S. Зоя начала отрабатывать положенные три года после окончания института сразу. Я же год был сначала на специализации по судебной медицине, а потом еще несколько месяцев работал в ЕАО. Поэтому, она вскоре, по истечению срока, уехала в Москву в аспирантуру Института курортологии. Здание ее института находилось в конце Кутузовского проспекта. Там же, во дворе была центральная медицинская библиотека. Мы с Зоей столкнулись случайно во дворе между ее институтом и библиотекой, где я работал, обучаясь в аспирантуре МГУ на философском факультете и ординатуре ЦОЛИУврачей, на кафедре психотерапии Владимира Евгеньевича Рожнова. Я шел ничего не видя перед собой. Было это 2 октября 1974 года. Я только что по радио услышал, что на съемках фильма умер Василий Макарович Шукшин. Еще два дня назад он был в моем кабинете на кафедре у Рожнова, пришел навестить меня. Он прилетел в Москву и никого из родных не застал. Мы дружили. Он зашел попрощаться (перед отлетом на Дон) и принес мне полный огромный портфель различных целебных настоек из алтайских трав и ягод… «Ты что, не узнаешь меня? – Я услышал голос. – Очнулся и увидел Зою. – Что с тобой, на тебе лица нет?» – «Шукшин умер…» Больше мы с Зоей не встречались. Тогда молча постояли минут пять и разошлись молча…

…Аннушку я видел несколько раз, когда бывал в Озерпахе. Никаких эмоций при виде ее я не испытывал. Не знаю, что появлялось в ее симпатичной головке, когда она встречала меня и здоровалась…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.