Флот говорит «нет»

Флот говорит «нет»

Там, на природе, у меня было полно времени, чтобы думать над тем, куда идет моя жизнь. Учеба и аудитории — все это было не мое. Поскольку моя карьера в родео закончилась, я решил бросить колледж, уволиться с работы и следовать своему первоначальному плану: пойти в армию и стать солдатом. Поскольку именно этого я хотел больше всего, смысла тянуть с принятием решения не было.

Так что однажды, в 1996 году, я направился к рекрутеру с твердым намерением записаться на военную службу.

Вербовочный пункт представлял собой мини-ярмарку: армия, флот, авиация и морская пехота. Офицеры сидели в кабинках, выстроенных в один ряд, и все смотрели на тебя, как только ты входил. Они соперничали друг с другом, и не всегда по-доброму.

Сперва я направился к морскому пехотинцу, но у того был ланч. Я развернулся, чтобы уйти, но меня окликнул армеец через холл:

«Эй, почему бы тебе не зайти сюда».

«В самом деле, отчего бы и нет?» — подумал я, и зашел.

«Чем бы ты хотел заниматься на службе?» — спросил офицер.

Я ответил, что мне нравится мысль о специальных операциях, об армейском спецназе, где я хотел бы служить, если запишусь в армию, конечно. (Спецназ армии США[10] — это элитное армейское подразделение, выполнившее огромное число специальных заданий. Если я говорю просто «спецназ» — речь всегда о «зеленых беретах», а не о спецназе ВМС или других диверсионно-разведывательных подразделениях).

Есть одно «но» — в армейский спецназ берут только военнослужащих в звании сержанта или выше (разряд Е 5 в табели о рангах). Мне не понравилось, что нужно ждать столько времени, чтобы получить то, что хочешь.

«Ты можешь стать рейнджером», — предложил рекрутер.

О рейнджерах я мало что знал, но то, что мне рассказали, звучало довольно заманчиво: прыжки с парашютом, штурмовые операции, специализация в легком вооружении. Он раскрыл мне глаза на возможности, что лежали передо мной, но торг был еще не окончен.

«Я подумаю над этим», — сказал я, собираясь на выход.

Я уже шел по холлу к выходу, и тут меня позвал рекрутер флота.

«Эй, парень, подойди-ка сюда».

Я подошел.

«О чем ты там разговаривал?»

«Я хочу попасть в армейский спецназ, но туда берут только сержантов. Так что мы говорили о рейнджерах».

«Что, правда? А ты слышал что-нибудь о SEAL?»

В то время о флотском спецназе мало что было известно. Я немного слышал о них, но совсем чуть-чуть. Кажется, в тот момент я пожал плечами.

«Почему бы тебе не зайти внутрь, — сказал моряк. — Я расскажу тебе о них».

Он начал рассказывать мне о «курсе молодого бойца», принятом у «котиков» (BUD/S или Basic Underwater Demolition/ SEAL[11]). Нынче есть сотни книг и фильмов о BUD/S и SEAL, даже в Википедии написана достаточно длинная статья. Но в то время BUD/S был тайной (по крайней мере для меня). Когда я услышал, насколько сложен этот курс, как инструкторы отсеивают до 90 % претендентов, и через что приходится пройти курсантам, чтобы дойти до конца, я был потрясен. Для того лишь, чтобы пройти первоначальную подготовку, ты должен быть крутым сукиным сыном.

Это мне понравилось.

Затем рекрутер рассказал мне, какие задания выполняет флотский спецназ, и как работали их предшественники UDT (underwater demolition team, боевые пловцы, начавшие свою службу во время Второй мировой войны с разведки береговой линии противника и других специальных операций). Это были истории проникновения сквозь заграждения на берега, занятые японцами, яростные схватки за линией фронта во Вьетнаме. Это была та самая крутая работа, о которой я мечтал. Я вышел из пункта набора с твердым намерением во что бы то ни стало стать «морским котиком».

Многие рекрутеры, особенно хорошие, всегда немного жулики, и этот ничем не отличался. Когда я вернулся, чтобы подписать бумаги, он сказал, что я должен официально отказаться от вознаграждения за поступление, чтобы гарантированно попасть в SEAL.

И я отказался.

Конечно, он был жулик. Наверняка мой отказ от вознаграждения добавил ему очков в глазах начальства. Не сомневаюсь, что в дальнейшем он преуспел как продавец подержанных автомобилей.

Флот не обещал, что я стану SEAL, мне нужно было еще бороться за эту привилегию. Они гарантировали лишь то, что дадут мне шанс попытаться. Поскольку я был уверен в успехе, мне этого хватило, ведь я не собирался проигрывать ни в коем случае.

Проблема была в том, что шанса мне не дали.

Я не прошел флотскую медкомиссию из-за сложного перелома руки, который фиксировался шпильками. Я спорил, я умолял — ничего не помогло. Я даже предложил подписать бумаги, что никогда не буду предъявлять к ВМС претензии из-за этой травмы. Они отказались наотрез. Это, как я считал, было концом моей карьеры военного.