Brabham

Brabham

С 1946 по 1949 годы Берни Экклстоун выступал сначала в мотоциклетных гонках, затем - на Cooper, пока тяжелая авария не прервала его карьеру и не перебросила на другую сторону линии фронта гоночного бизнеса. Он купил команду Connaught, которая стала известной, когда "стремительный дантист" Тони Брукс, крепкий парень с ястребиным лицом, одержал в Сиракузах первую победу в Формуле 1 для нового английского автомобиля. В 1957 году Берни вновь продал машины, сам стал участвовать в гонках Формулы Юниор и спортивных автомобилей, "но не очень успешно". Потом он консультировал "в качестве менеджера на дружеской основе" молодого и одаренного Стюарта Льюиса-Эванса, в котором все, не только Берни, видели завтрашнего чемпиона мира. "Природный талант с одной только слабостью - у Стюарта была ужасная язва желудка, ему часто надо было лечиться в госпитале и литрами пить молоко, чтобы выздороветь".

В 1957 году подопечный Экклстоуна стартовал в Монце с поул-позиции, в 1958 году в Касабланке его Vanwall из-за взрыва мотора загорелся. Тогда еще не было огнеупорной одежды. "Стюарта доставили в госпиталь, там его бросили в комнате ожидания на кресло и оставили ждать до понедельника. Я делал все, чтобы организовать чартерный рейс до Лондона. "Если он уедет, небольшие шансы есть, но если он останется в Марокко, то умрет". Льюис-Эванс умер через неделю. Потрясенный Берни ушел из гоночного спорта и сконцентрировался только на своем автосалоне в южной части Лондона.

Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил в 1965 году в Акапулько Йохена Риндта. "Поразительно", - говорит Берни тихо, "как быстро и без проблем некоторые люди вызывают симпатию друг у друга". Берни и Йохен стали неразлучными друзьями, деловыми партнерами в Формуле 2 и кошмаром Колина Чэпмена, когда речь шла о контрактных переговорах. Йохен сам по себе был финансовым гением. Имея же на своей стороне Берни, он "почти склонил Чэпмена продать свою фабрику". "На протяжении пяти или шести лет", -вспоминает Берни, - "я был игорным королем Лондона. Дважды Йохен ходил со мной. Я его все время немного пугал. Но ему нравилась атмосфера и большие деньги". За 3000 фунтов Берни обзавелся Rolls Royce Phantom I - "ну, ты знаешь, американский автомобиль Аль Капоне".

У Берни есть идеи, стиль и деньги в большем количестве, чем у любого другого из гоночного "цирка". Каждый год он арендует для Гран-при Монако роскошную яхту, которая покачивается в порту за 1000- 1500 фунтов в неделю, вместе с эксклюзивным экипажем. Он женат вторично на евразийке. Его дом в Фарнборо - это мечта; например, только мраморные туалеты с темно-зелеными бархатными и парчовыми обоями больше (и красивее), чем у многих гостиные. У него есть собственный самолет. Как он выражается, "Экклс-эйрлайн". Такой человек, как Берни, все время нуждается в брошенном ему вызове. Покупка команды Brabham таковым и является. И Педро Родригес незадолго до своей аварии окончательно пообещал выступать в 1972 году за его команду…

Экклстоун объясняет мне: "У меня нет намерения выступать этаким человеком-оркестром, я хочу настоящей командной работы и вмешиваюсь только тогда, когда что-то идет не так". Первый, с кем что-то пошло не так - это Рон Торанак, человек, который продал фабрику, "чтобы полностью отдаться конструкторским работам, что, как скоро оказалось, было ошибкой". Торанак получил пятилетний контракт, который, однако, завершился уже через несколько дней. Рон покинул штаб-квартиру в Уэйбридже после ссоры с Берни. Он радовался, что теперь, наконец, "сможет два раза за зиму устраивать лыжные каникулы" и, впрочем, планирует зарабатывать свой хлеб в другой команде как внештатный конструктор. Прежде всего, у Фрэнка Уильямса.

Берни нанял на работу пять конструкторов, что "конечно, много, но, тем самым, мы гарантируем нашим клиентам превосходные машины Формулы 2 и Формулы 3". "Наши монококи стоят втрое дороже, чем у March, наши рычаги подвески и т.д. - вдвое дороже". В 1972 году он продаст шестьдесят автомобилей, "но, чтобы выйти из дела с номинальной стоимостью, их должно бы быть сто". Из 12-миллионного бюджета Формулы 1 Берни половину вносил из своих денег…

Желание посодействовать пилоту, с которым он дружил, стать чемпионом, первый раз удалось Экклстоуну с Йохеном. Но трагические события Монцы и сегодня при мыслях об этом лишают его всякой радости. Берни - не единственный, кто с горечью придерживается версии о тормозных валах - в отличие от Чэпмена, который все чаще говорит об "аэродинамических проблемах". Когда в Аргентине Берни вернулся в гоночный "цирк", он долго говорил с Чэпменом. "Послушай, Колин. Вот мое мнение о том, почему это случилось. Вот твое. Но я всегда останусь со своей точкой зрения. Я не продам душу за гонки".

В разговоре со мной Берни дополняет, что эта мысль "единственная, которая меня заботит применительно к Грэму Хиллу. Я не хочу, чтобы он ехал быстрее, чем может". Джеки Стюарт однажды удивился тому, "как Грэм может выдержать то, что его регулярно побеждают". В то же время Жаки Икс вслух подумал: "Грэму сегодня уже все равно, будет он еще раз чемпионом или нет. Он любит гонки, путешествия, популярность. И, не забывай, что он долгое время получал самые большие стартовые суммы из всех". По-прежнему прелестен юмор Хилла. Когда на кузовных гонках в Брэндс Хэтч комментатор спросил его, не хотел бы прокомментировать старт по громкоговорителю, Грэм в ответ прогнусавил: "Я бы лучше прокомментировал леди Уиггинс Тип". Он имел в виду девушку-модель той фирмы, которая спонсирует английский кузовной чемпионат. В отношении своего будущего Грэм ничего не скрывает: "Я хотел бы гоняться так долго, пока это доставляет мне удовольствие… и, я боюсь, что это всегда будет доставлять мне удовольствие".

Но и Хиллу должно было быть понятно, что аргентинский новичок Формулы 1 Карлос Ройтеманн является уже более быстрым членом команды. У Карлоса - предки из Швейцарии, "которые в 1790 году переселились из Грундалингена". Он был назван Риндтом "индейцем" еще два года назад, после столкновения в Хоккенхайме. Мечты его - об идоле Хуане Мануэле Фанхио. "Я видел его в 1954 году на Maserati и в 1955 - на Mercedes. Без сомнения, это - номер 1 в автомобильной истории", - говорит Карлос спокойно-дружественно: сверкающие зубы, дьявольская улыбка. Берни полагает: "Он и Регаццони - сегодня единственные, кто действительно выглядят, как гонщики. Карлос очень хладнокровен и не будет срываться, потому что я его контролирую. Проблемы начнутся, если он станет побеждать".

– "Потому что может начаться нечто вроде мании величия?"

– "Нет. Потому что он тогда узнает свою настоящую цену", - ухмыляется Берни.

Экклстоун добавляет: "Иногда Карлос немного напоминает мне Йохена. Он тоже в некоторой степени гонщик "по настроению" - отличное расположение духа, если все получается, и угнетенность, если что-то идет не так. Тогда он неожиданно легко начинает говорить о капитуляции".

Хилл, даже если стартует из последних рядов, всегда будет сражаться, как лев. Уилсон Фиттипальди, которого Берни считает более крепким, чем Эмерсона, борется как сумасшедший, чтобы стать 12-м вместо 13-го. Ройтеманну же все равно, будет он 15-м или 16-м, если не может бороться в первых рядах.

В этой группе гвардейцев (ни один из пилотов Brabham не ниже 1,85 м) Берни, который ниже, по меньшей мере, на голову, передвигается с небрежной элегантностью. С прической "паж" и пуговицами на штанинах, джентльмен неопределенного возраста, он напоминает бывшую поп-звезду. Но - никакого сомнения - этот человек знает толк в своем бизнесе.

За три четверти часа до конца тренировки Берни послал своего пилота #1 на трассу на несколько кругов. За тридцать минут до флага Ройтеманн почти без усилий показывает лучшее время, быстрее Стюарта, хотя Джеки выкладывается полностью. Но Карлос этого еще не знает, когда ненадолго останавливается в боксах, чтобы сразу ехать дальше. "Ради всего святого", - командует Берни, - "немедленно откатите машину". Впервые дебютант Гран-при сразу же завоевал поул-позицию. Соседи по боксам подходят поздравить. А поджарившиеся на солнце фанаты хоровыми декламациями, транспарантами и песнями превращают автодром в сумасшедший дом. Все выглядит так, как если бы Аргентина победила Бразилию в финале чемпионата мира по футболу.

Конечно, Ройтеманн использовал так называемые "тренировочные шины", которые быстрее, чем гоночные, но срок службы которых ограничен. На гонку Берни получит такие же шины. "Вы уверены, что они выдержат 95 кругов?" - спросил он людей из Goodyear. Ответ положителен: "Возможно, что после 40 или 50 кругов они станут на секунду медленнее, но это ничего не значит, поскольку трасса к этому моменту и без того замаслится, и времена круга ухудшатся".

Берни недоверчив. И Фанхио, которого он знает еще со времен Льюиса-Эванса, за обедом в кондиционируемом трейлере посоветовал ему: "Лучше поставь на надежность, возьми такие же шины, как Стюарт". Берни же подумывал, не применить ли тот же трюк, который он уже практиковал с Йохеном Риндтом в гонках формулы 2 в 1970 году на Нюрбургринге. Берни рассказывает: "Тогда погода была нестабильна. Все решили поставить дождевые шины. Однако Йохен и я тайно в боксах смонтировали шины для сухой погоды, опустили роллставни и выбрались на старт в самую последнюю минуту. Конкуренты наполовину сошли с ума от страха". И дождь, конечно, не пошел. В Берни Экклстоуне проснулся инстинкт игрока. "Стюарт будет думать, что Карлос поедет на квалификационных шинах. Значит, он не помешает, если Карлос поедет за ним. Но мы удивим его, если наши шины продержатся до конца… и Карлос обгонит его на последнем круге", - размышлял Берни и пригласил двух своих ассистентов для согласования: менеджера команды Кейта Грина и пришедшего из McLaren конструктора Ральфа Беллами. Берни проиграл голосование со счетом 1:2. Ройтеманн таким образом стартовал на шинах, надежность которых была под знаком вопроса.

"Lole! Lole!" - приветствовали своего Ройтеманна 70 000 аргентинцев, когда опустился сине-белый стартовый флаг. Опустился для всех, кроме Криса Эймона, который вынужден был оставить свою Matra, поскольку пропали вторая и третья передачи. Стюарт стартовал лучше, чем Ройтеманн. Ревсон столкнулся с Петерсоном. Хилл выскальзывает через край трассы, вылетевший из под его колес град камней попадает в дроссельную заслонку машины Уокера. А два BRM сошли уже на втором круге. Солер-Руа - из-за столкновения, потому что заклинило педаль газа, а Гетин - потому что врезались в него.

До 7-го круга Ройтеманн преследовал Стюарта как тень, до тех пор, пока не вынужден был пропустить Фиттипальди и, за ним, Халма. Шины "Lole", как и опасались, износились. Остановка в боксах отбросила его на 14-е место. С новыми шинами Карлос достиг 7-го места. Он был неоспоримым героем гонки.

Единственный, кроме него, кто приближался к Стюарту, был Фиттипальди, но он сражался против скрытой бациллы в своем JPS-Lotus. "Сначала пропала четвертая передача, потом справа сзади сломался продольный рычаг". Когда Эмерсон сдался на 61-м круге, на втором месте уже был Халм. Позади него обе Ferrari поменялись позициями. В радиатор машины Регаццони вихрем занесло газету, термометр показывал 130 градусов. Шетти подал сигнал: "В боксы". Но Клей остался на трассе в голове пелетона, только поехал чуть медленнее, и его опередил Икс.

В хвосте пелетона австрийцы Марко и Лауда храбро сражались с адским пеклом. Когда пара Икс-Регаццони с преследующим их по пятам Шенкеном приблизились к ним для обгона на круг, то Ники им пройти удалось легко, а вот Хельмута - нет. Ники рассказывал, мягко улыбаясь, "как Регаццони уже старается приподняться в кокпите и начинает закипать". Петер Шетти заметил, что ему надо бы "перекинуться с Марко словцом, поскольку остальные - тоже не идиоты. Если он проделает это с Андретти, в следующий раз вылетит с трассы, как Палетти в гонках спортивных машин. А это может стоить жизни". Однако Марко находит упрек Шетти абсолютно беспочвенным. Никто тогда еще не знал точно, что у уроженца Граца, как и на тренировке, снова оторвался рычаг задней подвески. "Мне нужна была вся ширина трассы, чтобы удерживать BRM. Эти усилия доконали меня. К тому же у меня кружилась голова от жары", - говорил Хельмут. Марко тоже бы сдался, "не будь позади меня Ники". Так Марко стал десятым, Лауда - одиннадцатым.

Стюарт был триумфатором, с отрывом в полминуты от Халма. Улыбаясь, не выказывая никакой усталости от битвы на жаре, Джеки вылез из машины и, пританцовывая, направился к месту награждения. Напротив, Денни, сильный, как медведь, обычно невосприимчивый к жаре, был истощен до того, что его доставали из кокпита. "Я был свеж, потому что был еще здоров в Буэнос-Айресе", - рассказывал Стюарт позднее. В то же время Халм так объяснял эту удивительную разницу: "Джеки поддерживал тот факт, что он победил". Мне приходят в голову слова из вступления, которое Стюарт написал в 1970 году к моей книге о Йохене Риндте: "Легко победить, трудно - проиграть. Чаще всего ты должен очень жестко бороться, чтобы стать вторым или третьим. Но если ты выигрываешь, то редко когда вынужден ехать "на полную" всю дистанцию".

Одержав победу в первой гонке сезона в режиме "от старта до финиша", Джеки сразу показал себя фаворитом чемпионата мира. Из аэропорта Нью-Йорка он позвонил домой в Бегнинс, жене Хелен. После разговора он был вынужден менять билеты. В одноэтажном семейном доме в Думбартоне вблизи Глазго, через окно которого 8-летний Джеки был вынужден сбегать когда-то, чтобы участвовать в своих первых гонках, в возрасте 75 лет умер отец Стюарта. Однажды Стюарт-старший поведал мне: "Талант к стендовой стрельбе Джеки унаследовал от меня. Талант к автогонкам - от своей матери. Но в нашем доме о гонках не говорят".