Минди

Минди

Ричарду давали все меньше лекарств. Состояние его улучшалось, он все меньше спал, занимался физкультурой уже по два раза в день. В основном это были пилатес и аэробика, а также несколько упражнений по релаксации. Ему отлично помогали — врачи и тренеры радовались малейшему достижению, помогали ему набрать силу.

Ричард набирался не только физических сил, но и оптимизма. Физические нагрузки всегда действовали на него положительно. Я и раньше, когда он хандрил, советовала ему сходить в спортзал или на пробежку. И всякий раз он возвращался бодрым и счастливым. Сейчас о бодрости говорить было рано, но его тело вспоминало все, что умело раньше. Он стал более подвижным, и ему сократили количество уколов. После инъекций, препятствующих свертыванию крови, у него весь живот был в синяках.

Рик Нельсон, побеседовав с ним, отметил, что Ричард стал гораздо лучше оценивать свое состояние. Он лучше понимал, что с ним произошло, какого прогресса он добился, и это было хорошим знаком.

Ричарда познакомили с доктором Джоном Холлоуэем, директором местного реабилитационного центра для больных с мозговыми травмами. Ричарду он понравился с первого взгляда, и он тут же включил свое обаяние. Но Джон отлично умел отмести все лишнее и знал, как вывести пациента на разговор по душам. Он рассказал Ричарду о том, насколько серьезно его заболевание, но сделал это так, чтобы не вызвать в Ричарде ненужной тревоги. Послушав их разговор, я успокоилась — Джон сумел подобрать ключ к Ричарду. Он помогал нам несколько месяцев. К нему можно было обратиться и днем, и ночью, и его поддержка была для нас неоценимой.

Каждый раз, когда я выходила из больницы или входила в нее, меня встречали несколько фотографов. Они держались уважительно, в больницу проникнуть не пытались. Так же деликатны были и фотографы у нашего дома. Они просто ждали, когда появится Ричард. Но мы все равно смертельно устали от внимания прессы. У меня не было времени проверять, соответствует ли информация, которую поставляют журналистам, истине, и меня это тревожило. К агенту Ричарда обращались многие издатели — всех интересовала история Ричарда, и я никак не могла решить, что делать. К счастью, меня связали с человеком, который знал, что делать. Гэри Фэрроу, специалист по связям с общественностью, стал для нас палочкой-выручалочкой. Поначалу он занимался только общением с прессой, но когда состояние Ричарда улучшилось, его роль изменилась.

А Ричарду уже не терпелось сменить обстановку. Он начинал злиться, и оставаться в больнице ему было бы просто вредно. Здесь была одна сложность: как перевезти его, не привлекая внимания прессы. От вспышек фотоаппаратов у него вполне мог случиться эпилептический припадок. А уж если бы он оказался дома, журналисты вполне могли бы устроить настоящую осаду.

Врачи посоветовали мне найти какое-нибудь тихое местечко, где Ричард мог бы расслабиться. Они поставили только одно условие: никаких долгих перелетов. Мы с Гэри подумывали об Ирландии, но это было слишком сложно. В Озерном крае почти не осталось по-настоящему уединенных мест. И тогда мы выбрали Шотландию. Домик в горах.

Это была отличная идея. Но действовать следовало осторожно. В наш план мы не посвящали никого, даже Ричарда — не дай бог, пронюхают журналисты.

Гэри собрал отряд бывших спецназовцев. Операция «Джойстик» предполагала следующее:

Чтобы сократить количество посвященных в операцию людей и свести до минимума вероятность быть замеченными третьими лицами, мы планируем отправить порознь членов семьи и сам объект на условленное место, откуда они будут доставлены на трейлере «уиннебаго» к пункту конечного назначения.

Один сотрудник будет отправлен вперед. Он наймет машину, которую можно будет использовать в случае, если «уиннебаго» не сможет проехать к пункту конечного назначения. Радиосвязь должна быть обеспечена на протяжении всей операции.

Труднее всего было держать все это в секрете от самого Ричарда, но это было необходимо — он непременно разболтал бы, что собирается уезжать.

В пятницу вечером мне нужно было быть дома. Уезжала Эля. Она и так задержалась на две недели, но ей пора было возвращаться в Польшу. Ричард понимал, что мне обязательно нужно с ней попрощаться и остаться с девочками. Правда, он рассчитывал, что я привезу девочек в субботу, но в субботу у меня дома должна была собраться вся наша группа для последнего совещания. В воскресенье вечером мы должны были уехать. Так что я сказала Ричарду, что мы уедем в понедельник с утра, и взяла с него слово молчать.

Я позвонила маме Ричарда и предупредила ее, что мы «ненадолго исчезнем», попросила ее купить еще один мобильный и дать мне номер. Я намеревалась сделать то же самое. Общаться мы с ней собирались по «секретным» телефонам.

В воскресенье днем к Ричарду должен был приехать его брат Энди. Я надеялась, что это отвлечет его.

Суббота. К нам домой прибыли два человека, отвечающих за операцию. Их сопровождали несколько машин — в задачи остальных участников операции входило контролировать обстановку. Журналисты засели в соседнем лесочке с длиннофокусными объективами и фиксировали все. Наши ребята собирались отыскать их. Я встретила своих сообщников так, будто это были мои давнишние друзья. Мы сидели на кухне, пили чай и обсуждали детали нашего плана.

Воскресенье. Днем приехала дочка одного из ребят. Эта восемнадцатилетняя девушка должна была сыграть важную роль. А пока что она познакомилась с Иззи и Уиллоу, поиграла с ними и на прощание пообещала, что скоро снова появится.

Я купила запас корма для собак, кошек и пони, написала записки соседям, которые должны были присматривать за домом и живностью, и стала собирать вещи. Девочки играли в саду.

В воскресенье вечером я, как обычно, уложила девочек спать, а сама принялась носиться вверх-вниз с сумками и чемоданами. Команда уже заняла положение у дома. Они удостоверились, что за домом никто не наблюдает. А другие члены нашей группы прочесывали местность вокруг бристольской больницы.

В одиннадцать вечера ребята подогнали внедорожник к задней двери и стали грузить приготовленный мной багаж.

Тогда девушка, которая уже появлялась днем, помогла мне разбудить Иззи и Уиллоу.

— Девочки, мы едем в путешествие! — сообщила я.

Они были сонные и счастливые. Мы усадили их на детские сиденья, запустили в машину Капитана и Ти-Джи. За остальными собаками должны были присмотреть наши соседи и друзья, которые любезно предложили свою помощь.

Я объяснила девочкам, что съезжу за папой и скоро мы все встретимся. Они не волновались, не задавали вопросов и с радостью отправились навстречу приключениям. Ведь в них должен был участвовать и их обожаемый папочка.

Я села во вторую машину, и мы поехали к автостраде. Первая машина отправилась на север, где на одной из заправок их должен был ждать «уиннебаго». Нам еще предстояло заехать в больницу Бристоля.

За пятнадцать минут до прибытия я позвонила медсестре и предупредила, что мы скоро будем.

— Он спит, — сказала она. — Будить его?

— Нет, спасибо, я сама его разбужу.

Я отлично знала Ричарда и понимала, что он не спит.