ВОЗВРАЩЕНИЕ НА СЕВЕРНЫЙ

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА СЕВЕРНЫЙ

Лыжи нашего самолета довольно основательно примерзли к земле. Только дав полный газ и раскачивая машину с крыла на крыло, мы смогли стронуться с места и по заранее очищенной дорожке произвести взлет. В нашей кабине, кроме Борланда н Эйельсона, сидел, прижавшись к стенке, Дубравин. Рид шел пассажиром на маленьком биплане Гильома.

Набрав высоту в тысячу метров, мы взяли курс на берег и, дойдя до его кромки, по береговой линии пошли к Северному мысу. Скоро показались суда. Мы видели сверху, что на мачтах «Ставрополя» и «Нанука» были приспущены флаги.

Широкий круг над местом стоянки судов.

Гильом отошел в сторону, уступая нам и погибшим товарищам право первой посадки. Слепнев снял газ…

Ни Земле нас ожидала команда «Ставрополя» и американцы. Выкинув траурный флаг, мы стали рядом со своей второй, уже успевшей вернуться из рейса, машиной.

Выключив контакт, вылезаем со своих мест к подошедшим американцам и говорим:

— Эйельсон и Борланд в кабине… Кто-то уже подвез нарты….

Наш самолет молчаливой толпой окружали все живущие на Северном мысе. Распахнув дверцу, мы бережно вынесли сначала Эйельсона, затем Борланда.

Положив тела на нарты, их в торжественном молчании покрыли флагами. Громким, как-то странно зазвучавшим голосом Слепнев скомандовал:

— Смирно!

Все застыли, отдавая последнюю честь погибшим пилотам. Несколько мгновений стояла мертвая тишина, потом тот же голос:

— Шагом марш!

Нарты стронулись с места, и вся «процессия медленно двинулась в декорированному траурными флагами помещению.

Эйельсон и Борланд, уже бывшие раз на Северном мысе и видевшие это маленькое помещение рядом с факторией, не знали и не думали, что через два месяца над его входом будут висеть траурные флаги…

У входа нарты остановились: Эйельсон и Борланд пришли к месту назначения…