Незабываемое

Незабываемое

В последних числах июня в Москве была произведена первая мобилизация в Красную Армию рабочих из бывших солдат царской армии. В связи с этим Рогожско-Симоновский районный комитет партии принял, наконец, решение удовлетворить желание красноармейцев нашего батальона о развертывании его в полк и об отправке на фронт.

Нужно сказать, что Рогожско-Симановский батальон был в значительной степени подготовлен для такого развертывания.

С первых же дней своего появления в красногвардейском отряде Логофет начал подбирать наиболее способных красноармейцев для подготовки из них командиров. Затем мы укомплектовали полковую инструкторскую школу. Курсанты этой школы были на положении рядовых бойцов, но их мы старались освобождать от нарядов, чтобы дать возможность учиться.

В инструкторскую школу допускались исключительно рабочие, в первую очередь — бывшие красногвардейцы, а также служившие в царской армии унтер-офицеры.

Вообще всех бывших унтер-офицеров, приходивших в отряд, мы брали на особый учет, подвергали испытаниям в знании военного дела и, если видели, что знаний этих у них недостаточно, посылали доучиваться в инструкторскую школу. Готовили в ней пулеметчиков, связистов, разведчиков...

В те дни было совершено провокационное убийство германского посла графа Мирбаха. В связи с этим в Москве проходили митинги, собрания. Состоялось такое [41] собрание и в нашем батальоне. В единодушно принятой резолюции говорилось:

«Мы, караульный батальон Красной Армии Рогожско-Симоновского района, услышав о требовании германского правительства ввести в Москву империалистические войска, как один человек, заявляем: приспешникам буржуазии и империализма нет места в социалистической Советской республике; все товарищи красноармейцы и товарищи рабочие в этот грозный час должны сомкнуться стальным кольцом вокруг Советов. В ружье, товарищи! Российская Советская Республика в опасности! На карту поставлены все завоевания революции. Долой империалистов, долой буржуазию, вся власть Советам! Да здравствует Российская Советская Федеративная Республика!»

Летом 1918 года каждую неделю по четвергам в саду имени бывшего председателя революционного комитета Рогожского района Н. Прямикова устраивались митинги для рабочего населения района, на которых выступали как местные товарищи, так и представители из центра. Два раза, насколько помню, на эти митинги приезжал товарищ Ярославский. Здесь он познакомился с 38-м полком, и это знакомство, в дальнейшем укрепившееся, имело для нас большое значение.

Во второй половине июля районный комитет партии сообщил, что на ближайшем митинге в саду им. Прямикова выступит товарищ Ленин. Вооруженная охрана митинга возлагалась на наш бывший караульный батальон.

За несколько дней до митинга я со старыми рабочими большевиками Калимановым, Мельниковым и Ворониным, знавшими в Рогожском районе всех и все, обошел сад. Мы отметили все непрочные доски в заборе, калитки и проходы, через которые можно было проникнуть в сад, минуя контроль. После этого прошлись по саду с Логофетом и наметили расстановку постов.

Для Ленина мы приготовили особый вход через маленький дворик, прилегающий к саду им. Прямикова. В этом дворике выстроился почетный караул. Люди в караул были подобраны с чрезвычайной тщательностью — рабочие из бывших солдат старой армии, проверенные политически, с прекрасной военной выправкой, высокие, бравые. Начальником почетного караула назначили молодого стройного бывшего офицера Вольского. [42]

Встретив Владимира Ильича на улице у подъезда, я предупредил его:

— Владимир Ильич, вас за этой калиткой ожидает почетный «расноармейский караул, и навстречу пойдет его командир, выхватывая из ножен шашку на ходу.

— А что же должен делать я? — весело спросил он, приподнимая брови.

Ответить я не успел. Раздалась отчетливая команда:

— Для приветствия спр-р-ра-ва, слушай, на караул!

Красноармейцы сделали четкое движение винтовками и замерли.

Начальник караула строевым шагом приближался к В. И. Ленину. Высоко поднята обнаженная шашка. Слышно, как хрустит песок под ногами. Вольский идет и смотрит на Ленина, не мигая; молодое, красивое лицо напряжено.

Владимир Ильич сначала поднял руку к козырьку, потом снял кепку и, опустив руки по швам, внимательно смотрел на приближавшегося начальника караула. А тот подошел вплотную и не может выговорить ни одного слова. Клинок его шашки, высоко поднятый сильной рукой, вздрогнул.

«Осрамились!» — написано было на лицах красноармейцев караула, когда они увидели растерянность Вольского. Но Ильич, не меняя своей позы, смотрел как-то по-отечески ласково и ободряюще. Глаза его словно подсказывали оробевшему командиру: «Ну что же, говорите, не стесняйтесь...»

Осмелев под этим ободряющим взглядом, начальник караула пришел в себя и громким голосом четко отрапортовал Ильичу.

Ленин пожимает руку счастливому Вольскому и быстро проходит перед строем почетного караула, приветливо глядя на красноармейцев. Лица бойцов засияли.

Владимир Ильич — в саду. Вокруг раздались восторженные крики:

— Да здравствует Ленин!..

— Ура — Ленину!..

Владимир Ильич поднимается в беседку, стоит, опершись на ручку стула, ждет, когда окончатся аплодисменты. Носовым платком он вытирает лоб.

Шум понемногу стихает, люди вплотную окружают беседку. Ильич начинает говорить... [43]

Я внимательно слушаю Ленина. Он говорит удивительно просто и понятно об очень сложных вопросах международной политики, о последствиях Брестского мира. Высказав основной тезис, Ленин обстоятельно его разъясняет, приводит много ярких, убедительных примеров. Напоминает о продовольственных трудностях, о том, что враги рассчитывают голодом задушить революцию, но хлеб в стране есть... его прячут кулаки, скупают спекулянты.

Глаза Ленина, его голос, когда он ведет речь о врагах рабочего класса, выражают то насмешку, то иронию, то сарказм, то гнев и негодование...

Я смотрю на рабочих. Все следят за каждым движением Владимира Ильича. Никто не шелохнется. Недалеко от меня стоит Клавдия Духонина — работник райкома партии. Ее молодое лицо раскраснелось.

Страстным призывом звучат слова Ильича, когда он говорит о гражданской войне, о последнем решительном бое с внутренними и внешними врагами революции, о борьбе с величайшей разрухой и с голодом.

Сотни людей, слушающих Ленина, проникаются одним боевым настроением. Его можно выразить оптимистическими словами:

— Не унывать!.. Не пасовать перед трудностями!

Какими-то окрыленными, еще более уверенными в своей силе и в успехе дела революции возвращались с этого митинга рабочие я красноармейцы.